— Ну, а теперь, давай посмотрим, что ты помнишь. Атаковать буду медленно и слабо, так что не беспокойся.
— Хай… — только и успел я сказать.
Монтаро останавливал или не доводил удары, я снова будто отключился, остались лишь рефлексы.
В общем, когда я в пятый раз встал с татами, мастер остановился и вынес вердикт:
— Рефлексы остались — это хорошо. Но все свои навыки ты забыл — это плохо. Так, теперь давай сонный спарринг. Движения в четверть скорости. В удары силу вкладывать по минимуму. Начинаем.
Тело помогло мне подстроиться, войти в нужный ритм сонной мухи. Но стало даже хуже, чем в спарринге. Там я еще мог тешить себя мыслью, что мастер быстрее, опытнее и потому я ничего не могу…
Здесь же, — каждый мой удар, толчок, захват словно упирался в невидимую стену. Казалось, что у Монтаро не две руки, а как минимум четыре. И он двигался так медленно, как муха в сиропе, но успевал везде. А я — нигде.
— Ну что же, будем объяснять все сначала, — доброжелательно улыбнулся мне мастер, — начнем с азов. Перемещение по восьми направлениям…
Перемещение по восьми направлениям — еще одна, очередная основа стиля тайдзютсу, преподаваемая Монтаро-саном. Смысл этого упражнения был в том, чтобы научиться правильно перемещаться (смещаясь на шаг в любую из восьми сторон света), не оглядываясь и не теряя концентрации, делая все без раздумий, на рефлексах.
Уже после тренировки, отмывшись от пота, я задал мучавший меня вопрос.
— Монтаро-сан, я бы хотел попросить вас взять в ученики Узумаки Наруто.
Видя непонимание Монтаро, я уточнил:
— Мальчик был моим учеником, когда я работал в Академии. Так сложилось, что… можно сказать, что я стал его опекуном. Я бы хотел подтянуть его тайдзютсу. Монтаро-сенсей, возможно ли это? И сколько вы возьмете?
Монтаро хмыкнул и сказал:
— Приводи своего подопечного, Ирука-кун. Оплата стандартная, я уже говорил, я много не беру. Он по каким дням может тренироваться?
— Думаю что по тем же, что и я — понедельник, среда, пятница, если не случится чего-то неожиданного. — Ответил, не задумываясь.
— А, ну как ты и раньше ходил. Понятно. Если что — у меня здесь четыре группы. Две утренних и две вечерних. И группы ходят и в понедельник-среду-пятницу или во вторник–четверг-субботу. Если вы с ним вместе будете ходить, тогда приводи его в пятницу.
Брал Монтаро и правда немного, так что тренироваться нам с Узумаки было по карману.
— Спасибо вам за науку, Монтаро-сан. До пятницы.
— До пятницы, Ирука-кун.
В мое отсутствие мальчик самозабвенно мял и резал ни в чем неповинный кусок глины. И в углу уже скопилось достаточно поделок, чтоб отнести их горшечнику.
— Хватит, — улыбаясь сказал я, — скоро нам самим жить негде будет. Мой руки и пошли есть.
За ужином я рассказал Наруто о том, что Монтаро согласился его тренировать в тайдзюцу, радости не было предела. Но момент для новости я выбрал неудачный и у мальчика от бурной радости компот потек носом.
Протянув полотенце:
— Буду знать, что за едой подобные вещи тебе говорить нельзя.
Было уже поздно, так что мы никуда не пошли, вместо этого еще раз прибрались. Не в последнюю очередь потому, что Наруто с глиной немного насвинячил.
Под диваном я обнаружил кулон из черного металла с кораллово-красными лепестками.
Тот самый, который оставила мне Анко. Повертев в руках, я бросил его на стол. Где наткнулся на него снова уже после того, как отправил Наруто спать.
— Лучше бы это было кольцо, сбегал бы в Мордор!
Первая встреча с Митараши Анко мне о-очень сильно не понравилась. Начиная c «мой сладенький», как вспомню, так вздрогну, и кончая олимпийским забегом с последовавшим за ним госпиталем.
А вот потом она приходила извиняться. Но я был не совсем адекватен. Лекарства, яд и не в последнюю очередь шок к ясному мышлению не располагали. Да и гнать Наруто — было не самой лучшей ее идеей… Но все равно получилось некрасиво. Я Анко заткнул и выставил за дверь…
Я поднялся с кресла и стал мерить шагами зал.
Она и в правду была расстроена.
Пытаясь понять, почему все так сложилось. Я решил примерить на себя ее ситуацию, образно говоря, побыть в шкуре Анко.
Так, почему она меня сразу искалечить попыталась? Она вернулась откуда-то, например, с миссии. И увидела Ируку который ее не узнает. Могла Митараши подумать, что я подмена? Почему — нет? Если бы она думала иначе, по всей Деревне меня бы не гоняла! Тпру! Стоять! Я же ее вроде оправдать пытаюсь! … Значит, что тот, кто выдает себя за меня, возможно, знает, где находится настоящий «я»!
— Чуть мозг не сломал. Так…
И тогда поступки Анко легко объясняются тем, что она хотела спасти Ируку! В принципе, неплохая мотивация, учитывая, то что Ирука — это я. Когда Гай ей все объяснил, у Анко случился нервный срыв. Потому она куда-то умчалась. Между прочим, начисто забыв о том, что порезала меня отравленным оружием и что антидот мне будет совсем не лишним! Оправдываю. Оправдываю я ее! Блин! Вероятно потом, когда она не обнаружила меня в госпитале, Митараши решила прийти сюда. Она пришла. Увидела меня покалеченного и решила извиниться. — потер царапину. — У нее даже мысли не возникло, что я забыл ее, что накачан всякой дрянью и соображаю через раз! Митараши Анко — настоящая женщина с настоящей женской логикой! Мда… Потом Наруто, увидев куноичи, попытался ее прогнать. Его понять можно. Он, наверное, за меня до смерти перепугался… — вздохнул и глянул на дверь детской. — И не единожды. Боюсь представить, что он чувствовал, когда Анко попыталась устроить мне военно-полевой допрос… И когда меня по дороге чуть не убила. Раз пять или шесть. Если не больше, — потер лоб ладонью. — …Я еще и сознание потом потерял. И Гаю с Наруто меня пришлось волочь в больницу. Он тут с ума сходил от беспокойства. Единственного близкого тебе человека ранили и не ясно, будет он жить или нет. Ладно, обратно к теме: «Анко». Она пришла извиняться. А я ее прогнал. Поступил… Не очень хорошо. И хоть я был не совсем неадекватен, но вот понимала она это или нет — другой вопрос.
Раньше я уже задавал себе вопрос о том, где она была, пока я валялся в больнице? Пока учился находить свою квартирку без карты и рынок — без проводника. Похоже, что на миссии. То, что она прогнала Наруто… Может, она хотела в лучших традициях бабских романов, за «раненным героем» поухаживать? А тут Наруто, совсем не в тему. Она привыкла, что у Ируки никого нет, кроме нее? …Это что же?.. Оу, — зажмурившись изобразил фейспалм, — она Наруто не со зла гнала. Просто он ей мешал.
Все больше крепла мысль пойти к ней и объясниться. Она действительно любила «Дельфина», ну, а он оказался козлом… Возник вопрос: А нужны ли мне отношения с Анко? Она для меня никто. Она, конечно, красивая и у меня давно никого не было… Ба-а. Я этим в прошлой жизни в последний раз занимался! — скривившись, приложил к лицу и вторую ладонь, — идиот! Она — живой человек, а не свиток с техниками, что бы вот так достаться «по наследству» от прежнего владельца тела! У нее есть чувства, я ее не люблю и если стану с ней встречаться, то буду ничем не лучше Ируки! Что я о ней вообще знаю? Очень немного, почти ничего. И то, что Лис называл ее змеиной подстилкой…
Это показатель, что к ней относятся плохо. И тут такой удар. Обещал любить и прогнал. Черт с ним! Даже если у нас не будет близких отношений, пусть будут хотя бы хорошие дружеские. Надо будет с ней поговорить.
Если завтра встречу Маугли — попрошу его показать ее дом.
Мне повезло в четверг. Маугли попался сразу после миссий. Оказалось — неслучайно.
— Слушай, я тут вчера посидел в «Пиале», и мне Сора просил тебе записку передать — с этими словами мне в руку перекочевал маленький листок бумаги.
— Спасибо, Морио-кун. Слушай, извини, что пристаю со всякой ерундой… Но ты не мог бы показать мне дом Анко?
— Да, конечно. Но давай завтра, я немного занят.
— Ясно. Я подожду. Спасибо, Морио-кун.
Решив выяснить у Морио, где живет Анко я и не думал, что он решит меня проводить. Но лучше б он мне выдал бумажку с адресом! Я даже подумал ему дать новую кличку: «Живая газета» или «болтун». Морио ржал, рассказывая, как Ибики отчитывал Анко, а я все больше мрачнел. Митараши просто по-человечески было жалко.
Как я ей в глаза смотреть буду? Морио, ну ты и сволочь! Полезный, но сволочь. На больной мозоли топчется.
Оказалось, что после того, как Анко меня покинула, ее вызвали на ковер к Третьему. И там, то ли забыв закрыть дверь, что вряд ли, то ли специально оставив ее открытой, боссы устроили ей выговор.
Неподалеку сидел кто-то из отъявленных сплетников и грел уши.
— И тут Третий ей говорит: «Вы взрослый человек и опытный шиноби, Митараши-сан, вы должны понимать, что за месяц может случиться многое, и потеря памяти — еще не самое страшное, что могло случиться с Ирукой-куном. Атаковать шиноби Листа, не разобравшись в ситуации — это было беспримерно глупо!» А Ибики добавляет: «Анко, где был твой профессионализм? Если ты решила, что Ирука и в самом деле подмена, то должна была извиниться, сказать, что обозналась, отправить клонов с донесением к Хокаге и ко мне, и следить за ним, ожидая подкрепления. А что, если бы шпионов-подмен было несколько? И ты раскрыла только одного, а остальные поменяли личины? А что, если бы подмена смог бы тебя убить? Мне, как твоему прямому начальнику, очень стыдно за тебя перед Хокаге-самой, Ирукой-саном и всеми, кто пострадал от твоего поведения».
И тут значит снова Третий начинает ее костерить: «Митараши-сан, я уверен, что не могли не узнать Наруто Узумаки и знаете о его статусе джинчурики. Атаковать джинчурики в деревне, рискуя тем, что использует силу Кьюби и не сможет с ней справиться — это очень самонадеянно. Я не знаю, чем вы думали, Митараши-сан, но больше такого не делайте. Никогда. Да, и еще. Медики полагают, что Ирука-кун потерял память не от ран, нанесенных ему предателем, а от воздействия яда. И так получилось, что М