— Понятно, что ничего не понятно… — выдохнул я, выплывая из каши, что я заварил в своей… Да, теперь своей черепушке.
— Ирука-сенсей, — дернул за рукав Наруто: — Ирука-сенсей?
Я неопределенно хмыкнул.
— Ирука-сенсей. Подождать придется, — ткнул мальчик в местный образчик общепита.
Первый этаж небольшого домика занимала барная стойка, все шесть стульев были заняты дружной компанией чуунинов, пять белых шторок с рекламой не скрывали панибратские тычки и не заглушали громкие голоса.
— Хм… А тебе не надоел еще?
— Кто?
— Рамен, говорю, не надоел еще?
— Ну…
— Тогда идем… э-э, Наруто, где продуктов купить можно?
— Ирука-сенсей?! — блондин выпучил глаза.
Я виновато улыбнулся, почесывая затылок, как это делал сам Наруто.
— Разве я не говорил, что потерял память?
***
Рынок, куда привел меня мальчик, напоминал китайский квартал из кино, с той лишь разницей, что тут было чище и продукты на прилавках вполне себе привычные для меня, а не рыба с рыбой, что-то непонятное с щупальцами, и дико острое. Так что я почти не удивился, обнаружив, что лавок с мясом гораздо больше, чем с рыбой, что крупный лангуст стоит больше, чем парная телятина, у молочника можно купить что-то сильно напоминающее сметану, а в овощной лавке есть свекла и картофель. С другой стороны, откуда здесь взяться японскому дефициту продуктов, если Страна Огня не маленькое островное государство, а местность в центре большого континента?
Купив на рынке, все, что мне приглянулось, я уже собрался окликнуть Наруто, как заметил группу ребятишек. Они были немного младше Наруто.
— Демон, демон… — был слышен их громкий шепот: — Бежим!
Обогнув меня, дети разбежались по разным рядам под гневные крики торговцев, чьи лотки они могли задеть. Недовольная продавщица наблюдала за Наруто, который распугал остальных ребят от ее лотка. Он считал горстку монет и смотрел на конфеты. Было видно, что денег не хватало.
— Наруто.
— А? — рассеянно отозвался Узумаки. — Я сейчас.
Тетка сжала губы, смерив меня грозным взглядом.
— Бери что хочешь, я заплачу.
— Что?! — не поверил своим ушам мальчишка, потрясенно выдохнув: — Спасибо.
Было в этом «спасибо» что-то еще, кроме благодарности.
Этот проглот смел пол-лотка, я даже засомневался в том, что мне хватит денег, чтобы заплатить за все. Отбирать у Наруто конфеты я не хотел, просто не смог бы испоганить ему этот день. Но обошлось — хватило, да еще и осталось! Разглядывая кошелек, я опасался только одного, что Ирука все деньги с собой носил.
С блаженным видом Наруто грыз какую-то фигню, похожую на чупа-чупс, и показывал дорогу. Но место он знал только примерно.
— Здесь?
Большой дом с округлыми стенами был похож на странноватый корабль. Даже трубы присутствовали.
— Угу.
Я вынул ключи из поясной сумки, слегка уколовшись об кунай и, не останавливаясь, пошел по ступеням на второй этаж, гипнотизируя набухающую капельку. Меня тянуло к определенному месту, как будто я знал, куда идти. Главное не мешать этому… чутью?
Честно говоря, когда открывал дверь, я боялся, что она возьмет и сама распахнется. А из темного проема мутным взглядом меня смерит какой-нибудь джонин, сначала даст в табло, а потом спросит: «Почему я пытался открыть чужую дверь своими ключами?»
Фух, пронесло! — подумал я, осторожно заглянув внутрь.
Без скрипа дверь распахнулась в светлую комнату с двумя большими окнами и кучей книжных шкафов. Вероятно, из-за этого весь центр зала занимали круглый низкий журнальный столик из темного дерева и мягкая мебель в чехлах из красной плотной ткани с желтым растительным узором. Я ожидал увидеть татами, перегородки из бумаги, а не паркет, слегка потертую люстру в классическом стиле с недобором хрустальных висюлек и потертой позолотой. Открыв дверь пошире, чтоб мог протиснуться Наруто, я что-то задел и прихожую «затопила» разномастная обувь, всколыхнув забытые на полу бумаги. На ступеньке и дальше по темному паркету, как хлебные крошки, к столу вел след из развернутого почти до порога длиннющего свитка с внушительным списком покупок. Сам столик, кроме писчих принадлежностей и бумаг украшал полк кружек.
Передав пакеты Наруто, я попросил отнести их на кухню, а сам остался, чтоб немного убраться.
— А где кухня?
— Не знаю, — честно ответил я, — может быть там? — по наитию указал на левую дверь.
Пенаты с трещиной от пола до потолка в прихожей вызывали смутное узнавание. Но правдивость ощущений подтвердил бумажный фонарик с иероглифом «Морской» в круге, висящий на кронштейне в форме буквы «Г». И усилившееся чувство дежавю.
Все это было интересно, хотя совсем не так, как я себе представлял.
О том, что это не европейский дом можно было судить лишь по утопленной вниз прихожей, да по гета среди тапок. Все это добро выпало из обувного шкафчика, когда тот оторвался от стены и повис на одном шурупе, высыпав все содержимое наружу.
Как знал, что я тут жить буду и рассвинячился по полной! Свиньей надо было ребеночка назвать, а не дельфином. Заходите, гости «дорогие»! Не навернитесь через тапки… а это что такое?!»
В руках оказался порванный женский шлепанец ядовито-синего цвета.
— Хм… фетишист? — тапочек был один, вся остальная обувь — мужская.
Не став пока трогать шкафчик держащийся на честном слове, ногой я отодвинул обувь под стеночку и на этом успокоился.
Если бы не бумаги и забытая кружка на столике — чисто. Поднял со столика кружку, взглянув внутрь. Под шапкой плесени плескалась темная жижа, совсем не похожая на чай или компот.
Кофе. — поморщился я. — Надеюсь, у меня нет зависимости. Не люблю кофе.
Из «избы читальни» вели две двери, одна справа, одна слева и маленький коридор с лестницей наверх.
Мысленно присвистнул, оценив масштаб.
По левую руку обнаружилась кухня-столовая, с весьма спартанским дизайном «кубики с дверцами», и тоже ни следа каких-то азиатских вещичек. Из кухни можно было попасть на балкон, который выходил на оживленную улицу. Я, ради интереса, пару раз открыл-закрыл балкон, отметив, что с закрытыми дверями становится очень тихо. И это при том, что эти одинарные стекла ни разу не стеклопакет. Азиатщиной повеяло только в ванной комнате: «плевать на общие размеры квартиры, а санузел сделаем таким маленьким, чтоб нагнувшись за мылом, ты двери жопой открывал»! Ванная — прямоугольная короткая, но с высокими бортами бадья, никаких занавесок, просто кругом мелкая слегка теплая под босыми ногами серо-зеленая плитка и дополнительный слив в полу. Как бы я не любил раздельные санузлы в дизайне, но весь этот закуток определенно стоило бы объединить с коридором-апендиксом и отдельным туалетом, получив одну большую ванную. Спальня и детская особо не выделялись, так что я спустился вниз и пошел на кухню.
Хотелось обследовать новое место обитания тщательней, но пожрать я хотел сильнее. Да и гостя не вежливо оставлять предоставленным самому себе.
— Ирука-сенсей, я пойду? — застал меня врасплох вопрос Наруто.
— Куда? — не понял я. — Заходи обратно, садись. Я же обещал тебя покормить.
Кухонным ножом я орудовал, как профессиональный повар. Так что от лука не успел расплакаться. Пока я химичил над плитой, Наруто в тихую смылся обследовать квартиру. Я сделал вид, что не заметил, как клон остался шуршать пакетом с конфетами.
— Ирука-сенсей, — окликнул клон, — а почему вы рамен едите, если готовить умеете?
Я во время готовки ушел в себя и чуть не подпрыгнул от неожиданности.
— Я не люблю готовить. Умею, но не люблю.
— Ааа, понятно.
Блин! Готово уже, а я тут торможу!
— Наруто.
Клон развеялся с легким хлопком, а мальчик сидел и разглядывал потолок, будто ничего не произошло.
Ага, я так и поверил.
Разлил красное варево по плошкам и плюхнулся на стул. Мебель на кухне ни чем особым не выделялась, будто ее сделали для галочки, но вот холодильник впечатлял. Это был монстр нежно бежевого цвета в тон лакированной древесины шкафчиков, с мощной ручкой, как у ретро-автомобиля, и дверцей, как от бомбоубежища.
— Это что? — ткнул в капусту палочками Наруто, — Какой-то новый рамен?
— Нет, — вытянул из его рук окрасившиеся в красный цвет палочки и вручил ложку.
— А что?
— Борщ, — с трудом выговорил я, будто иностранец.
Разглядев с разных сторон чашку, Наруто утопил сметану керамической ложкой.
— Не бойся, не отравишься. Приятного аппетита.
— Itadakimasu.
Губы, сами собой, повторили «'Itadakimasu». Буквально это звучало, как: «Я принимаю [эту пищу]», но слышалось как тарабарщина, значение которой приписали в скобочках.
После постных суши и прочей безвкусной муры, что я ел в больнице, мой ненастоявшийся борщ показался манной небесной.
«Как там Мишка? Наверное, он сильно испугался, — задумчиво облизывал я пустую ложку, — Рассказал уже тете, что я скончался? Или ему как всегда похрен и он заметит, что я сдох, только когда начну покрываться трупными пятнами и «благоухать»?»
Иногда я называл тетю мамой, а иногда забывал. Не смотря на то, что они приютили меня, по-настоящему родными они мне не стали. Хотя сами родственники, наверное, думали иначе. Я лгал и улыбался, чтобы они оставили меня в покое. Я все понимал, но было мне гадко от их соболезнований и лживого сочувствия! Каждый из многочисленных родственников считал своим долгом демонстративно посочувствовать, а на самом деле бередить мою душу…
— Еще! — отвлек меня Наруто. — Это даже вкуснее рамена! … Ирука-сенсей, а вы Теучи-сану не расскажете?
— Ммм? — все еще находясь в плену своих воспоминаний, я переспросил, — Что?
— Ну, что я сказал, — морща лоб и пытаясь правильно проговорить проговорил Наруто, — что босч… бощ вкуснее рамена.
— Не расскажу, - грустно улыбнулся я.
На второй плошке Наруто взял половник и наливал уже сам.
— Не лопнешь? - веселясь фыркнул я.
Наруто настороженно замер.