Начался весь этот цирк в первый же день! Изгадили мне настроение еще до вечера. Но и я в долгу не остался. Надо сказать, что я своим цоканьем серьезно достал Какаши, что было хоть и маленьким, но тем не менее, приятным бонусом изучения Дельфиньего свиста.
За прошедшую неделю я добился определенных результатов, и разобрался с первой, самой простой формой клановой способности Ируки, и теперь пытался видеть нечто большее, чем «силуэты» на близком расстоянии. Для этого я тщательно разобрался во взятой в библиотеке Умино технике Дельфиньего свиста.
Да, это было не слишком разумно — таскать ценную технику с собой на миссию, но я посчитал, что за время до столкновения с Забузой я смогу освоить ее.
Из полученных крохотных фрагментов памяти Ируки, много раз применявшего это дзютсу, я понял, что получилось оно у него далеко не сразу, слишком уж сложным было. Впрочем, он изучал его, еще когда были живы его родители…
Ну, а мне еще эту способность отрабатывать и отрабатывать. Ни радиус, ни четкость никуда не годятся. Будем работать.
Когда Тадзуна в первый же день нашего «похода» в очередной раз начал ныть про то, что они же совсем дети, неужели они и в правду могут справиться со взрослыми и сильными бандитами?..
— Успокойтесь, Тадзуна-сан, — сказал Какаши, — мы вас защитим. Даже если генины вместе с Ирукой не справятся с бандитами, вам ничего не грозит! Я смогу защитить вас от любой угрозы. И вам вообще повезло, что наша команда имеет расширенный состав… Просто Хокаге-сама не знал, куда его приткнуть, — злорадно произнес Какаша, — чтобы он приносил хоть какую-нибудь пользу…
"Детский садик «Сопелька»: А воспиталка его в угол поставила! А мне конфетку дала!" — примерно так эти подначки выглядели для меня.
Язвил Собакин довольно скучно и однообразно. Все пытался проехаться по моим навыкам, моей полезности для команды и боевой ценности, как шиноби, но разочаровывался все больше и больше — плевал я на его подколки с высокой колокольни! А некоторые меня просто смешили, как, например, его попытки проехаться по тем упражнениям «от Монтаро», которые я и Наруто делали на ходу и во время остановок. А вот архитектор меня раздражал…
Наблюдая за детьми, я снова и снова убеждался, что командной работой тут как не пахло, так и не пахнет. Каждый сам по себе. Какая может быть командная работа, когда друг с другом даже поговорить не о чем? Девочка надоедала Саске, тот ее не замечал. Наруто хоть и осторожно, но понемногу надоедал Сакуре, та его игнорировала. Какаши не обращал внимания вообще на всех, с тех пор, как понял, что мне по барабану его подначки.
Во вторую ночь мы заночевали под открытым небом; в спальниках под тентом, натянутым между деревьями. Надо сказать, это была одна из лучших ночевок на этой миссии. И даже то, что Какашка поставил меня в «собачью вахту», с полуночи до двух, не испортило мне настроения. Как и то, что определил 2 часа мне и по 1,5 часа всем остальным.
Надо сказать, с охраной Какаши особенно не напрягался. Мы в стране Огня… За нами не следили, нет нужды беспокоиться, а в темноте искать непросто… Шиноби всегда должен быть наготове…
Смотря в звездное небо, я позволил себе тихонько мурлыкать под нос песенки. Уж больно настроение было хорошее. Тишина, прохлада и черная бездна над головой, усыпанная звездами. Какаши в мой профессионализм не верил, потому компанию мне составлял Паккун. Казалось, что он бессовестно дрых у меня на коленях, но на самом деле он чутко прислушивался ко всему, что происходит вокруг. А еще он был теплым и отлично грел мне ноги. Да и собеседник из пса был неплохой. Такая ночь кого угодно на философски-созерцательный лад настроит. А то в Конохе было как-то не до того. Все бегом, все на ходу. Не до пейзажей было. Даже та первая экскурсия по Деревне с Наруто как-то особо не выделялась. А может, тому виной было постоянное чувство дежавю? Не знаю.
А тут ночь, с фонариком не почитаешь, щелкать/свистеть — нельзя, вот и остается только время от времени сканировать местность на предмет появления новых эмоций, да разговаривать с собакой, и прислушиваться к шорохам сквозь дикий храп Тадзуны. Демаскирует, зараза.
— Храпит, как Буч, — недовольно завозился Паккун, закрывая ушки лапами.
— Закон сей действует на нервы: храпящий засыпает первым, — потрогал пса за ухо.
— Ага. — Потянулся пес, — почеши еще спинку.
— Забавный ты, Паккун, — сказал, выполняя просьбу, — только на старика чем-то похож.
— Да, тут, повыше. Хорошо.
— Жаль у меня такой собаки нет, — посмеиваясь, сказал я.
— На контракт намекаешь? — напрягся мопс.
— Нет, — отмахнулся, я действительно на это не рассчитывал, — мне бы говорящую кошку или кота. Ты не обижайся, но мне кошки нравятся больше. Да и для собаки у меня дома места не найдется.
— Так мы не у Какаши-куна дома живем, а в своем мире, — флегматично выдал пес, поняв, что зря беспокоился.
— В своем мире? — раздался голос за спиной. — Это как?
— Привет, Наруто, — обернулся я. — Уже твоя очередь?
Мы еще немного поговорили о всякой ерунде втроем, но стоило псу уйти достаточно далеко от лагеря, чтобы проведать других четвероногих сторожей, как я попросил Узумаки подойти поближе.
— Наруто, — проверил, Паккун все еще был далеко, и судя по эмоциям, все спали — на миссии может всякое случиться. Так что я оформил завещание на тебя. Копия дома, в моей спальне, в первом ящике стола. Оригиналы у представителя дайме в Конохе, гражданского нотариуса и представителя банка. Запомнил?
Узумаки замер на месте, удивленно хлопая глазами.
"Шок, удивление, непонимание, обида…"
— Ирука-бака, что ты такое говоришь! — воскликнул было он, но я жестом заставил мальчика замолчать.
— Тише, перебудишь остальных.
Наруто стушевался.
— Ты пойми, на миссии любой из нас может погибнуть.
Он протестующе замотал головой, хотел что-то сказать, но посмотрев мне в глаза, отвел взгляд.
Я слабо улыбнулся и продолжил:
— Если это случится, то я бы хотел, чтобы ты унаследовал все, что мне принадлежит. По закону, ты должен был бы получить все только после совершеннолетия, но я намеренно указал в завещании, чтобы ты получил сразу все, в нашем случае это возможно, поскольку я единственный оставшийся из клана Умино.
Наруто втянул воздух носом и опустил голову еще ниже, сильно зажмурившись, что-то шепча под нос, как мантру.
— У тебя останется моя квартира и все, что в ней находится. Еще «Пестрая пиала»… И, пожалуйста, распорядись всем этим разумно, особенно, когда через год тебе станут доступны деньги с долговременного вклада.
— Ирука, пожалуйста, не говори так, — вдруг придушенно сказал Наруто, резко подняв на меня яростный взгляд. — Не смей так говорить! — и вдруг осекшись, добавил чуть слышно. — …Будто скоро умрешь.
Я виновато отвел глаза:
— Нет, конечно.
— Ирука, — едва слышно, — ты единственный человек, который по-настоящему хорошо ко мне относится! Не нужны мне твои деньги! Ты… — голос у мальчика дрогнул, — … Я не дам тебе умереть! — сжал Наруто кулаки и упрямо взглянул мне в глаза.
Я улыбнулся, но видимо получилось у меня не слишком ободряюще.
— Наруто, я не собираюсь умирать, но всякое может случиться. Я не хочу, чтобы мои деньги и наследие моего клана достались недостойным, поэтому… Если. Со мной. Все-таки. Что-то. Случится… То ты унаследуешь все. Пожалуйста, не спорь… Так надо.
— Ясно, — с трудом выдавил мальчик.
— Вот и хорошо, — сел я рядом и укутал его в свой плащ.
— Ирука, — тихо всхлипывая и заикаясь, но не показывая лица, спросил Наруто, — а ты разве спать не идешь?
— Пока не хочется, — солгал я, приобняв Узумаки за плечо.
На самом деле я бы не смог заснуть. После такой «позитивной» новости оставить его одного было бы издевательством. К тому же дурная сенсорная эмпатия ни в какую не хотела притупляться и чьи-то «громкие» эмоции, не будем показывать пальцем на спальник не вовремя проснувшегося Саске, не дали бы мне заснуть. К эмоциональному фону Наруто я привык, а вот чувства других людей меня порой раздражали. Уж не знаю, что там глазастый надумал, но фонило от него весьма странно: сначала нервозностью, потом любопытством. А после моего разговора с Узумаки — удивлением, непониманием, неожиданным для источника эмоций уважением, обидой и наконец завистью.
С удивлением все понятно: Почему это Ирука-сенсей так опекает неудачника, да еще и завещание на него составил? Непонимание — это что-то вроде, почему именно так произошло, а вот неожиданное для источника эмоций уважение было странным, хотя, если подумать… Кем был Ирука? Воспитатель для детворы. Учил студентов базовым навыкам. По силам — всего лишь чуунин. А для повернутого на мести Саске чуунин — это слабак. Особенного уважения не вызывает — слабый слишком. А почему зауважал? Неужели из-за того, что я помогаю Наруто? Или, может, потому, что помогаю чужому для меня ребенку, никому в деревне особо не нужному? Кого-то это мне напоминает, в синей куртке и с веером на спине… А может, здесь что-то еще? Не знаю. Но если уважение у Учихи возникло из-за того, что я помогаю Узумаки, то понятно, откуда взялись обида и зависть: «Почему Ирука возится с неудачником-Наруто, а не с таким гениальным и красивым мной, которого все хвалили и ставили остальным в пример?»
Опять же, все понимаю, но… Саске мне жалко, как бывает жаль людей, про смерть которых рассказали по телевизору. Мимолетное сострадание, а потом ты об этом даже и не вспомнишь, конечно, если среди погибших не было знакомых.
— Ирука, ты спишь? — чуть успокоившись, спросил мальчик.
— Нет. Просто задумался.
— Ирука, а почему ты…
— Давай я в другой раз объясню?
— Угу, — невесело отозвался Наруто.
Утром мы свернули спальники и зашагали дальше.
Суббота, — зеваю украдкой. — Мы снова идем по дороге, вымощенной… нет, не желтым кирпичом, но камнем, что просто замечательно. Случайно большой луже здесь возникнуть неоткуда. Значит, можно немного расслабиться — засады здесь не будет.