В деревне старик почувствовал себя в своей тарелке. И наверное поэтому старался со всеми перездороваться. Не все были рады возвращению блудного прораба: кривые улыбки, потухшие взгляды. Деревня живых мертвецов.
К тому же, из-за отходов от строительства моста иногда казалось, что люди живут на помойке, оставшейся от какого-то долгостроя. Запустение, отчаяние и безвыходность — именно эти слова приходили мне на ум, пока мы шли. Крохотная рыночная площадь меня поразила до глубины души: лотки практически пусты, всюду попрошайки и ворье, которые, ничего не стесняясь, шарили по пустым баулам.
Жалкое и страшное зрелище.
Но Тадзуна не остановился в деревне, а повел нас дальше. Пройдя по деревянным мосткам, мы оказались около группки разномастных строений: двухъярусного зеленого дома с красной жестяной крышей, мельницей и еще нескольких крупных пристроек. Тадзуна жил на собственном небольшом острове. По сути, на острове был лишь огород, все остальное было отстроено на сваях, либо, как мельница на плите, воткнутой в островок и придерживаемой деревянными «ногами». Как потом я понял, прихожая и кухня находились на уровне мостков, а вот гостиная — выше, как и мельница, тоже на плите. Ввалившись с бессознательным Какаши в прихожую-кухню, я понял, что пачкать джонином ковер в гостиной мне не хочется, поэтому спросил:
— Где можно помыться?
Тадзуна хлопнул себя по лбу и повел нас на улицу. Он показал пристройку и небольшую дверцу, через которую можно было войти в дом уже чистыми.
После чего я отправил несколько дублей Наруто на крышу рассеивать дым, чтобы лишний раз не выдавать свое присутствие. А еще нескольких клонов под руководством деда напрягли развести огонь в печи, греющей воду, чтобы мы могли помыться. Я надеялся, что Хатаке придет в себя, когда мы будем его тащить — не пришел. Однако он не очнулся даже тогда, когда мы стали осторожно стягивать с него грязную одежду. Из прорехи в жилете Какаши выпали какие-то кусочки металла, поначалу я подумал, что это куски оружия, но потом дошло — это были защитные пластины. Просто они превратились в кусочки металла и ошметки непонятного черного материала явно искусственного происхождения. Какие-то защитные полимеры? А черт его знает. Потом надо будет поинтересоваться.
Пока еще не прошел эффект от пилюль и в резерве было достаточно чакры на сканирование мистической рукой, я осмотрел Какаши: бока, грудь, руки, ноги, спина, везде были начинающие темнеть синяки, но ничего такого с чем бы я не мог справиться — не было. Мысленно проклиная Хатаке, я залечил самые опасные повреждения, а когда скопившейся чакры стало не хватать, просто слил этот остаток в Чучело и решил больше не геройствовать. Благодаря пилюлям, резерв заполнялся быстрее, чем обычно, но все равно, много чакры я Собакину дать не мог. Да и ничего такого, отчего Какаши мог помереть — не было. А синяки и кровоподтеки — это для шиноби несерьезно. Болеть должно было не слабо, но что бы помереть от такого — это надо постараться.
Я думал, что Какаши очнется, когда я закончу его «чинить». Надеялся, что он очухается, когда станем стягивать одежду, но он только поскуливал сквозь стиснутые зубы.
Даже тогда, когда мы закинули Собакина в большую деревянную кадку-ванну на «раз-два-три-бросаем» — он не пришел в себя.
Горячая вода должна была не только помочь справиться с одним из последствий растраченной чакры — ознобом, но и уменьшала шансы Чучела подцепить какую-нибудь заразу. Шиноби значительно меньше мерзли и болели, и в обычной ситуации Собакин остался бы здоровым… Но стоило чакре в резерве подобраться к критической отметке, как шиноби мог загнуться чуть ли не от обычной простуды. Организм без чакры — это организм без тепла, с нарушенной терморегуляцией и ослабленным иммунитетом, так говорил Кито.
Не слишком хорошей идеей было Какаши в горячую воду совать, но лечить воспаление легких я хотел еще меньше, чем распаренные гематомы. Тем более что некоторые уже начали рассасываться под действием чакры.
Чистая правда, что шиноби крайне живучи и многие со смертельными для обычных людей ранами не только выживали, но и успевали попортить шкуру врагу. Однако все снова упиралось в чакру, точнее, в ее отсутствие.
Глядя на пятнистого от гематом Какаши я понял, что легко отделался, мне было достаточно некоторое время погонять по системе импульсы преобразованной чакры, концентрируясь на поврежденных местах, чтоб привести себя в пристойный вид. Это, правда, только видимость, разве что царапины-синяки чуть подлечил да немного взбодрился, а вылечить такие серьезные или внутренние повреждения — нереально сложно, но лучше уж так, чем как Хатаке. Дети так вообще не пострадали, пара ссадин у Саске не считается, а мелкие царапины на Наруто пропали практически сразу, как и синяки. Впрочем, будь Какаши слабее, и скорее всего, он бы сдох от таких побоев. Он ведь не столбом стоял, когда Виктор его лупил, а защищался. Да и жилет с майкой из тонкой сетки и чакропроводящей проволоки не для красоты носят.
Кстати говоря, Хатаке заботы и моих трудов не оценил — не очнулся. И пока мы отмывали этого собако-свина — тоже. Я бросил сливать в него крохи из резерва. Самому было мало, и действие пилюль не бесконечно.
— Ирука-сенсей, — тихо окликнул Саске, — Какаши-сенсей поправится?
— Если сейчас не захлебнется, — снова привалил трясущегося и постанывающего Какаши к бортику. — То не помрет, Саске-ку… Апчхи! Правда.
Кажется, я простыл… Твою папу за ногу! — приваливая к бортику Чучело. — СИДЕТЬ!
Отполоскав Чучело, нам пришлось его вытирать. А так как одевать его было не во что, свою одежду я Чучелу отдавать не собирался — экономный я, да и размер не тот, так что пришлось замотать его в простыню. В общем, так и не очнувшегося Какаши втроем: я, Саске и Наруто, кое-как перенесли в дом. Завалили одеялами этот кокон и даже грелку под ноги сунули, которую приволок старик. Поминая Чучело тихим, недобрым словом, я передал ему еще немного чакры, которая успела скопиться в резерве, пока мы его отмывали.
Результаты не вдохновляли — опять ничего. Не очнулся. Хотя, судя по немного увеличившемуся сопротивлению — Какаши умирать не собирался.
Ну хоть так.
Напоил бессознательную тушку лекарствами против чакроистощения и антибиотиками. Пациент вроде даже глаза открывать пытался и руками, да ногами шевелить. Ну, как шевелить, дергался слабо и норовил укатиться из футона, благо по краям были застежки-липучки. Так что колобок от нас не ушел.
Будем надеяться, что не зря я на него чакру и лекарства переводил, — убрал аптечку.
Пока мы откисали, началась настоящая гроза.
Потянув носом сырой воздух, закутался в одеяло и подтянул ноги.
Сквозь большие запыленные окна хорошо были видны изломанные росчерки молний. В домике мостостроителя я чувствовал себя неуютно, казалось, что он или сложится, или обвалится в воду. Нет, домик не шатало, но скрип дерева меня настораживал. Да и свет мы не включали, чтобы не привлекать внимания, потому сидели в полумраке.
После боя нам нужно было не только отогреться, но еще и плотно поесть и хорошенько поспать, но у Тадзуны дома ничего съестного не было. Цунами и Инари гостили у родственников с тех пор, как началась травля Тадзуны. Так что пока грелась вода для чая, пришлось доставать пищевые свитки и раздать детям рационы, орехи, хлеб, копченое мясо, банку варенья и целую стопку холодных блинчиков, про которые я уже успел забыть. Еда! Вот оно, счастье! Кстати, блинов было много, так что даже мостостроителю перепало аж целых две штуки. Почему-то варенье было особенно жалко. Может от того, что оно было вишневое?
Заваривая на всех успокаивающий сбор, приобретенный с хорошей скидкой в госпитале, я пытался проанализировать сегодняшний бой и думал над тем, что сказать детям.
Разлив ароматный чай по чашкам, протянул их ребятам и спросил:
— Ну, теперь-то, — намекая на отлипшие от спины желудки, — что скажете о том, что случилось сегодня?
Секунду была такая тишина, что я услышал звон в ушах, а потом «седьмых» прорвало. Они начали говорить, перебивая друг друга, теряя мысли и запинаясь. Даже Саске эмоционально размахивал руками, с жаром рассказывая о своих впечатлениях.
В общем, не речь, а сплошной сумбур вместо музыки.
Через пару мгновений, видимо, осознав, что они говорят все вместе и одновременно, ребята удивленно замерли, переглянулись смущенно и перевели взгляд на меня.
Наруто то ли заспешил, то ли отошел от удивления быстрее всех, и заговорил первым, проигнорировав недовольное хмыканье Саске.
— Это было круто! Но я не знал, что мы чуть не погибнем!
Учиха нехотя кивнул, соглашаясь со сказанным, а девчонка и вовсе закивала как болванчик, не обратив внимания на начало фразы, кумир кивнул — значит, и ей нужно соглашаться.
— Саске, Сакура, у вас есть что добавить? — спросил я обоих.
— Вы говорили Какаши-сенсею, что узнали из допроса, что нам может встретиться нукенин Забуза, один из мечников Тумана, — внимательно посмотрев на меня, сказал Учиха. — Он над вами смеялся. А потом нам встретился Забуза.
Все снова закивали, соглашаясь с Саске.
— Сакура, есть что добавить? — спросил я розовую, успешно задавив на корню самодовольную улыбку.
— Эмм… Ирука-сенсей, я думаю, что мы не готовы к этой миссии, — боязливо сказала Харуно. Немного осмелев, она продолжила — Мы не должны были продолжать миссию после того, как на нас напали шиноби Дождя.
Замечательно. О моем предложении вызвать подкрепление она уже забыла, мда…
— Ты права, Сакура-чан, — кажется, мальчишки от моих слов собирались взорваться от возмущения. Особенно Наруто. Но я жестом попросил его замолчать.
— Ребята, вы сильные и талантливые… Но вы — генины, недавно выпустившиеся из Академии. Вы не должны рисковать жизнями, сражаясь с шиноби A и S класса.
— Так что, все то было напрасно? — явно не веря ушам, спросил Наруто. — Мы просто оставим старика и уйдем?
Я пожал плечами: