- **й отрежу! Поняли?
Разбойнички прониклись, рьяно покивали и всю дорогу молчали, а самые смелые шептались, но уже о чем–то своем. О бандитском.
Эти, с позволения сказать, романтики с большой дороги плелись, как стадо снулых улиток! Бегать им, видите ли, зазорно. Пришлось снова пугнуть, побежали, как миленькие.
— Толстый, пузо руками держи, а то зашибешь кого–нибудь.
Послышались сдавленные смешки.
— Заткнулись!
До Тихого холма мы добрались только через полтора часа! Обленились бандюги на службе у Гато, так что среди них порой встречались хронически беременные, не на 9 месяце, но и точно не на первом. Оставив самых дохлых переводить дух на копне сена, которую кто–то из местных бросил у ворот вместе с телегой и тощей клячей, я пошел дальше с оставшимися.
Тихий холм выглядел не лучше деревни Тадзуны. Поначалу я даже играл в игру «найди 10 отличий», уж очень похоже выглядели деревеньки. Но одно отличие я нашел сразу: люди. Их тут не было, все попрятались.
— Ну и? — задумчиво огляделся. — Куда теперь?
Проводник залебезил и повел к лавке с деревянной вывеской в виде кота.
Стоя перед лавочкой, в которой должна была собираться дань для злобного карлика, я с горечью понял, что сейчас пойду осуществлять мечту поклонников сериала «Бригада» — пойду трясти деньги с мелких торговцев, с трудом зарабатывающих себе на жизнь.
Дернув за ручку, я понял, что дверь заперта.
Порядком раздраженный я постучал в первый попавшийся дом за дверью которого слышал шуршание и тихие голоса.
— Где Кента? — переступая через себя, я умышленно не добавил уважительное «сан».
Заикаясь, тонкий девчачий голосок пискнул что–то про дом с вывеской в виде кота приносящего удачу на другой стороне улицы и что хозяин должен быть дома.
— Хачиро, Горо, и Дзироте — за мной. Кэншин — за главного.
Своего «зама» по десятку я оставил. У меня не было сомнений в его желании покомандовать бандитами и заиметь на ровном месте кучу врагов из второго десятка, лидера которого я забрал.
— Кругом «детишки» из многодетных семей, — мысленно обсмеял имена подчиненных.
Хачиро и Горо были из моего десятка, а вот Дзироте исполнял роль заместителя бригадира, поэтому его тоже надо было взять с собой.
— Не зевайте! — окликнул я их.
Мы обошли лавку по кругу и оказались на заднем дворе. Около большой печи крутился поджарый старик в залатанных шароварах и мятом переднике из грубой кожи на голое тело. Рядом с ним крутились два тощих мальчишки, они–то и заметили нашу гоп–компанию. Кента что–то сказал детям и те быстро скрылись внутри магазинчика, а старик сделал глубокий поклон и произнес:
— Здравствуйте. Что нужно уважаемым?
— Деньги для Гато–самы! — перебил старика заместитель десятника.
Надо было бы одернуть слишком резкого бандита, но он освобождал меня от необходимости заниматься вымогательством, так что я промолчал. И просто стоял с важным и суровым видом, демонстрируя, кто здесь главный.
«Счастливая лапка» была посудной лавкой. Старик продавал тарелки, чашки и прочую кухонную утварь. А еще он продавал глиняные фигурки котов, похожих на вывеску. Они назывались — Манэки–нэко, буквально «Приглашающий кот». Считалось, что они приносили удачу, а в зависимости от того, какая лапа поднята — еще и клиентов.
— Видите ли… — замялся старик, подбирая нужные слова, — денег у нас нет. И безнадежно развел руками, — Все забрал Сусуми.
— Это еще кто? — обернулся я к своим бандюкам прежде, чем они начали катить бочку на лавочника.
— Да был кода–то один, но ушел, — буркнул мне Горо.
Пока я отвлекся, Дзироте пошел на старика:
— Хватит мне тут сказки рассказывать! — выхватив мечи, он приставил их к горлу Кенты наподобие ножниц. — Где деньги, отвечай, быстро! А не то я твою тощую бороденку повыдергиваю.
— У нас ниче… — начал было старик, попятившись к печи.
— Где деньги! — снова заорал Дзироте, катаны в его руках начали опасно подрагивать.
— Заткнись… — коротко оборвал я этого зама десятника, — И мечи убери. Не то порежешься.
— Но почему? — удивленно посмотрел на меня работник с большой дороги, но катаны все–таки убрал. — Он ведь…
— Живой лавочник — прибыль в будущем. Мертвый — убыток уже сейчас.
— А в чем убыток? — не унимался хмурый недо–десятник.
— Труп таскать кому–то придется, — начал я загибать пальцы, — испачкаешься, оружие затупишь о старые кости, — кивнул на сбледнувшего старика.
— Ааа… — понимающе протянул бандит. — Понял.
— Но только сейчас, — безжалостно надавил я. Придавив его на пару секунд тяжелым взглядом, я припечатал. — И вот поэтому тут командую я, а не ты.
Недобро прищурившись, Дзироте отошел от старика и что–то прошептал все это время молчавшему Хачиро. Тот отрицательно замотал головой и даже отступил на шаг. В его эмоциях явственно проступило опасение.
Меня боятся. Это хорошо.
Спустя 15 минут все стало более–менее понятно. Успешный, так переводилось имя главаря местных, довольно ловко и незаметно для Гато обирал эту деревеньку. Воспользовавшись тем, что магнат не так давно ввел прямые поборы в свою пользу, Сусуми и Ко обвели старосту–лавочника вокруг пальца, сказав, что их якобы послали сюда охранять поля и за это нужно платить. И люди верили. Не обращали внимания на то, что когда приходили настоящие люди Гато, Сусуми и его веселая компашка куда–то исчезали. Пока бандит не обнаглел от безнаказанности и не забрал вообще все деньги, которые местные собирали для коротышки. Жадность фраера сгубила…
Когда пришли сборщики дани, а жителям оказалось нечего отдать, тогда и выяснилось, что Успешный к Гато никакого отношения не имел. Хотя, может люди что–то и подозревали, но пожаловаться им все равно некому. Они пытались обратиться к Гато, но тот никаких жалобщиков не принимал — прогнал их, даже не выслушав.
Деревенька Сидзуоки делилась на две части: жилую и заброшенную. Дела под гнетом очкарика шли плохо, вот некоторые крестьяне и ушли в поисках лучшей доли. В заброшенной части оказался дом прошлого старосты. Его–то и превратили в барак Сусуми и его люди.
К счастью, бандиты из местных в моей сборной солянке были, так что долго искать никого не пришлось. Впрочем, я бы и прогулялся, потому что по дороге я накручивал и убеждал себя, что не надо бояться столкновений, крови и убийств. Потому что я не людей иду убивать, а озверевших от собственной безнаказанности ублюдков, которых надо остановить, иначе они так и будут убивать и калечить невинных. Да и не так все страшно оказалось, как в художественной литературе описывать любят. Скорее уж все обстояло так, как говорил сосед дядя Толя, «афганец»:
Ну убил и убил… Никаких мальчиков кровавых нет, и сплю хорошо и спокойно.
Вот так и я, убил того джонина из Дождя, и ничего, мир не перевернулся. Все осталось по–прежнему. И даже совесть не мучила. Ха, а ведь это даже забавно. Когда я был мелким — не верил, что так может быть, что не будет ни угрызений совести, ни кошмаров, ни прочего в этом духе, если кого–то убить.
Мы остановились перед плетнем из серых от времени прутьев и веток. На этот раз внутрь пошли мы все, правда, пришлось сделать крюк, чтобы забрать отдыхающих. К Горо прибавились и другие недовольные командиром рожи. Такая конкретика эмоций меня изрядно напрягала.
Поставил работников ножа и топора на место, а они теперь посылают мне лучи «добра»… Мда, с этим надо что–то делать.
Нам не обрадовались. Ни побледневший мужичок, выполнявший роль бармена, что попытался прикинуться ветошью, ни два десятка праздновавших внутри бандитов. Впрочем, их главарь, здоровый мужик лет тридцати с почти нержавой катаной, несмотря на явный испуг, отчетливо ощущаемый в эмоциях, держался достаточно храбро. Вальяжно встав со стула, он сказал:
— Кто из вас главный? Я буду говорить только с ним, а остальные — отошли в сторону!
Я вышел вперед, перед этим незаметно мазнув рукой по столешнице около входа, поставив на нее метку Каварими. Эта техника не имела никакого отношения к телепортации. Простенькая иллюзия, плюс некоторое ускорение движения за счет дзютсу, которое просто накачивало чакрой ноги и позволяло шиноби двигаться несколько быстрее, плюс ускорение за счет кинетической энергии того объекта, что заранее был отмечен и будет «примагничен» чакрой к месту, где был создатель дзютсу. Многие предпочитали перед боем или даже во время него прятать в укромных местах распечатанные из свитка чурки. Или помечать чакрой отдельно стоящие валуны, лежащие небольшие стволы или иные объекты, как естественные, так и созданные из чакры конструкты. Дзютсу весьма эффектное и эффективное против обычных людей, но, увы, по ряду причину малополезное при столкновении с сильными шиноби.
Ускорить себя чакрой все более или менее серьезные шиноби могли и без Каварими. Большинство сильных ниндзя чуяло оппонента тем или иным способом и простенькое гендзютсу их не обманывало. А терять время и тратить чакру на целое дзютсу ради маленького кинетического ускорения для движения на короткую дистанцию (а на длинную притянуть объект было очень тяжело)… А смысл?
Окинув презрительным взглядом вожака местных «крышевателей», я холодно произнес:
— Ты забрал то, что принадлежит Гато.
— И чо? — дал отмашку главарь деревенских, своим людям. — Чо ты нам сделаешь, попугай очкастый?
Деревенские повставали, порасчехлили свое плохенькое, местами ржавое, оружие.
Покрутившись на месте, словно искал кому нажаловаться, я деланно обижено пролепетал:
— Дяденька, а чо вы обзываетесь? — и наивно глазками похлопал, как это Сакура обычно делает.
Позади послышались смешки и «привкус» страха практически перестал ощущаться. Трусили мои бандиты, их–то со мной 16, а этих 21 и Сусуми. В сумме — 22. Даже чисто визуально нас было сильно меньше
— Чо? — офигел главный, гневно топорща усы похожие на щетку.
— Гы, — расплылся я в гадостной улыбочке. — Пойдем выйдем, главнюк. Или боишься меня?