— МОЛЧАТЬ! Сейчас говорю я! — кажется, конец моему спокойствию. И так–то чудом сдерживался.
— Я ведь тебе об этом уже говорил! Заставлял книжку с правилами переписывать. Все без толку! Ты ее даже не открывала, бестолочь! Мне плевать, поддержала или нет, ты нарушила правила и сделала только хуже, подставив нас всех, выставив нас дураками!
Сакура поджала губки, но выглядела она не пристыженной, а скорее обиженной и злой. И это был контрольный выстрел для моего самообладания.
— А ты мордашку–то не криви, — схватил Сакуру за шкирку и приподнял, как нашкодившего котенка, чтобы не наклоняться, — только невероятная удача не заставила Забузу передумать с нами связываться! — прошипел я.
Наруто рот раскрыл, Саске удивленно хлопал глазками, а Какаши ухмылялся чему–то.
— НЕЛЬЗЯ бить сокомандника, особенно — при посторонних, — сказал я, потряхивая Сакуру в такт словам. — Нельзя называть командира и джонина–сенсея дураком! Если не нравится, скажи — «вы заблуждаетесь», «вы ошибаетесь, я думаю что». В крайнем случае — извинитесь перед тем, кому ваш командир или сокомандник сказал что–то глупое или непозволительное по этикету. Но никогда! Никогда не ори на своего командира или сокомандников! Этим ты показываешь, что мы кучка несработавшихся идиотов, неведомо как оказавшихся в одной команде на миссии! Не уважающих друг друга. Теми, кто не доверит сокоманднику спину и не будет следовать общей стратегии. Да если бы из Листа пришли две команды вашего выпуска, то Забуза точно пошел бы со своим предложением не к нам! Потому что те, кто не могут с собственной командой работать и союзниками будут не лучшими! Это понятно?
В очередной раз встряхнул её.
— Это понятно?
Сакура захныкала, пытаясь отцепить мою руку, встряхнул еще раз и повторил:
— Это понятно?
— Хай, — держась за воротник пискнула розововолосая хамка.
Отпустив ее, я закрыл глаза, глубоко вздохнул и выдохнул.
— В общем, Сакура, — спокойно, сказал я, — никогда больше так не делай. Особенно — при посторонних! Не лезь, если тебя не спрашивают! — задушил в зародыше вновь проснувшееся раздражение. — Вас троих все равно бы спросили после обсуждения, — добавил, немного успокоившись.
Какаши сидел спокойно, но внутренне хихикал. Его все это забавляло. Это он зря. Бешенство меня еще не отпустило.
Повернувшись к Какаши, елейно спросил:
— Хатаке–сан, а вы командир нашей команды или как?
Получив в ответ недоуменный взгляд, даже не собачий — бараний. Я кинул взгляд на детей. Они притихли, уже зная, что такой тон означает неприятности. Снова перевел взгляд на нашего «командира».
Я, не скрывая презрения, медленно и размеренно процедил:
— Вы либо принимайте решения, в том числе и неприятные — вроде сотрудничества с шиноби Тумана, и отвечаете за ВСЕ, либо вы не командир группы.
— Это вы предлагали сотрудничество с нукенином, — начал было Хатаке, — когда оно не нужно.
— Но именно вы, — чуть протянул слово, — завели нас в эту задницу, единственным выходом из которой являлся союз с Момочи, — спокойно сказал я.
Потер лоб и продолжил:
— Не надо недооценивать врага. Будь Охотники чуунинами и будь их меньше семи, союз бы не понадобился. Но их семеро и трое из них джонины. Мои опасения небеспочвенны. И еще меня очень нервирует тот факт, что Охотники поддерживают связь с Кумо. Назвать их нукенинами — не совсем верно. Они скорее шпионы и группа для выполнения каких–то нелегальных заданий. Больше станет известно, когда допросим кого–то из них.
Какаши нахмурился и закрыв книгу положил ее в подсумок. Заволновался, псина? Ну тогда сейчас тебе еще веселее будет!
Я сложил руки в замок, поставил локти на стол и обвел всех взглядом поверх пальцев а-ля Гендо Икари.
— Как вы там говорили, Хатаке–сан? Что я всего лишь жалкий калека–ассистент, которого в вашу команду приткнули из жалости? Так вроде?
Чучело непонимающе уставился на меня. Дети даже шевельнуться побоялись, но глаза у них стали еще больше, даже у Саске.
— Или я что–то путаю? — почти ласково уточнил я, после чего рявкнул, саданув ладонями по столешнице, — Так почему из этой задницы вытягивать всю команду и вас до кучи должен я один?! Вы даже пальцем не шевельнули, чтобы что–то изменить! Не вызвали подкрепление, не тренировали генинов! Вы ни–че–го не сделали!
— Вы… — Хатаке решительно встал, сверля меня взглядом, давить КИ пытался и кулаки сжимал, а желваки даже под маской было видно. Вот только мне уже было наплевать на всю его показную крутость. У Виктора КИ пострашнее было и ничего — я все еще жив. А напасть он на меня сейчас не посмеет. Я слишком нужен.
— Ну уж нет! Раз уж вы Сакуру перебивать не стали, то и меня выслушаете! — последнее слово я практически выкрикнул. После чего заговорил куда тише и злее.
— Я не для того рисковал жизнью, работая на Гато и встречаясь с мечником Тумана, чтобы вы наплевали на мою работу и устроили нам коллективное самоубийство! Сделка с Забузой — это единственный шанс и для нас, и для Тадзуны, и для его семьи.
Хатаке был не согласен, но не прервал, только сверлил меня взглядом. А дети, кажется, даже дышать боялись, не то что моргнуть невзначай широко распахнутыми глазами.
— И несмотря на это, вы до последнего упирались и чуть не сорвали наш союз. Спасибо Наруто и Саске за то, что этого не случилось.
Генины облегченно выдохнули. Узумаки слегка зарделся от смущения, в то время как Учиха просто фыркнул. Впрочем, тоже со смущением.
— А когда мы наконец начали договариваться, вы снова попытались сорвать обсуждение союза и ни черта не предлагая, просто игнорировали Забузу! — продолжил я, уже успокаиваясь.
Хуже было бы только если бы Хатаке стал настаивать на явно завышенных требованиях.
— Я по–прежнему против заключения союза с нукенином Тумана, — упрямо, с уверенностью в собственной правоте сказал Собакин, — это против правил, сотрудничать с нукенинами.
— Правил? — офигев, переспросил я. Даже набрал воздуха, но передумал убеждать Какаши в обратном, просто махнул рукой и направился к выходу.
— Я дам знать, когда узнаю что–то еще об Охотниках, — сказал уже у дверей, — Спокойной ночи.
Послышался шорох и робкий оклик, но я не обратил внимания и вышел на улицу.
Пока я думал о том, как мне «повезло», что моим командиром является «прикольный чудак человек» Хатаке Какаши, меня нагнал Наруто. На опушке рядом с лесом никого кроме нас не было, но я на всякий случай снова просканировал местность.
Никого.
Узумаки ничего не говорил, только смотрел как–то странно, что–то сжимая в кулачке.
— Извини, Наруто, что я там раскричался и чуть не забыл попрощаться, — улыбнулся я мальчику и присел на корточки около него.
— Все хорошо, Ирука, — тихо отозвался он.
— Нет, не хорошо. — вздохнул, потрепав Наруто по волосам. — Ты совершенно не умеешь врать. Скажи, что не так? Пожалуйста.
Вместо ответа Наруто замямлил и вытянул руку.
— Ирука. Я купил… ээ… вот. — покачал кулаком, явно ожидая, что я протяну руку.
В моей ладони оказался маленький, не больше монетки, металлический шарик с аккуратно выцарапанными иероглифами. Среди них я заметил «удачу», «богатство» и даже «любовь», и еще кучу всевозможных пожеланий.
А нет случайно пожелания: «Помириться с бывшей девушкой прошлого владельца тела», а? Я бы тогда себе такой же купил. А то воспоминания–порно фильмы мне покоя не дают уже… Долго!
— Интересная штучка, — улыбнулся, протягивая брелок мелкому, — снова решил Сакуре подарок сделать?
Наруто вдруг убрал руки за спину и замотал головой.
— Это не Сакуре, это тебе!
— Мне? — удивился. — Сегодня какой–то праздник?
Я опустил голову:
— Извини, я забыл. Я исправлюсь. Обещаю. — улыбнулся виновато, судорожно выдумывая, где узнать, что за праздник, что дарят и где это купить в Буревестнике.
Наруто широко улыбнулся и сказал:
— Сегодня нет праздника. Это тебе подарок. На удачу.
— Спасибо, Наруто, — бережно сжал я шарик.
— Я думал, что ты больше не уйдешь, — погрустнел мальчишка. — Я хотел, чтобы у тебя было… что–то… на память обо мне. — смутился пряча глаза и судорожно вздохнув. — А у меня денег только на брелок было.
— Ну, — пригладил блондинистую макушку, — тихо, чего ты?
— Ты мне столько всего подарил, а я… — срывающимся голосом. — а я…
— Мне абсолютно неважно, сколько стоит этот брелок, главное, что его подарил мне ты, — привычным жестом взъерошил ему волосы.
Наруто чуть пригнулся под тяжестью моей руки.
А я улыбнувшись, добавил:
— Дорог не подарок, дорого внимание. Я ведь говорил это раньше. Прости, что не могу остаться, мне нужно идти, — потянувшись встал с корточек, — Уже поздно, так что спокойной ночи.
— Спокойной, — отозвался мальчик, но сказал он это так неуверенно и неискренне, что я тяжко вздохнул и снова сел рядом.
— Расскажи, что случилось, — улыбнувшись, попросил я мелкого, — Я мысли читать не умею.
Только эмоции. И то через пень–колоду.
— Ирука, пожалуйста, будь осторожен, хорошо? — тихо сказал Наруто.
— Я постараюсь, — снова улыбнулся, — честно. Это ведь моя жизнь, не забыл? — подмигнул я, широко улыбнувшись.
— И еще, — Узумаки задумался, формулируя, а потом выпалил, — оставайся собой.
Недоуменно вскинув брови, я сказал:
— Не понимаю.
Немного помявшись, Наруто объяснил:
— Когда ты кричал на Сакуру и на Какаши–сана у тебя был такой голос… такое лицо, как тогда… когда ты кричал на меня. Раньше.
После этого он, нервничая, путаясь и запинаясь, мямлил что–то неуверенно и бессвязно, словно он что–то очень не хотел говорить, но хотел как–то выразить. И я его понял.
Когда кричал уже было похоже на Ируку, а когда начал трясти Сакуру
Услышал, почувствовал промелькнувший образ–мысль:
Пожалуйста, не становись таким, как раньше!
От этой мысли отчетливо веяло страхом и глухой тоскливой безнадежностью.