Поменял картинку.
У человечка в коричневом, изображающего заказчика из гражданских, над головой появилось облачко с мыслью, которое я прочел:
— Эта девочка, наверное, очень сильная и умная, раз бьет того глупого и слабого мальчика. Наверное, он заслуживает такого отношения и недостоин уважения. Пусть лучше она меня охраняет от бандитов!
И в конце живого комикса: Грубиянка не смогла отбиться от бандита, клиент получил копье в живот… В то время как мальчики и джонин–сенсей почти добили остатки шайки разбойников…
Прибежали черные чибики и «сказали»:
— Мы враждебно настроенные чужие шиноби.
Один пихнул товарища и ткнул пальцем в команду Грубиянки:
— У них совсем нет командной работы, они слабы, их надо атаковать! Они не смогут за себя постоять!
Команда Грубиянки–чан сначала пыталась отбиться. Но слаженности у них не было никакой и они попадали под техники друг друга. Оторвавшись от вражеских шиноби команда Грубиянки повстречала бирюзовых чибиков. Те «сказали»:
— Первый: — Мы дружественно настроенные чужие шиноби.
Второй: — Она атакует сокомандника… Это против правил. И их командир молчит. Надо ли нам связываться с командой, что не соблюдает законы своего же скрытого поселения? Ведь те, кто нарушают правила — мусор в мире шиноби!
Тут Наруто не выдержал:
— Ирука, не будь врединой! Сакура не такая…
— В смысле, Сакура не такая? — Спросил невинным тоном, поднимая монитор чуть выше, чтоб не было видно улыбки. — Я ведь не говорил ничего про Сакуру.
Но мальчик не повелся.
— Да, но Грубиянка похожа на Сакуру! Она не такая! Она лучше! … И добрее! Просто она иногда вспыльчивая и любит Саске. Ничего же такого не случится, даттебайо!
— Наруто, я всего лишь хотел показать, какое поведение может привести к беде.
Но Узумаки смотрел на меня все так же укоризненно.
Сдаюсь. — Вздохнув, и успокаивающе положив руку ему на плечо.
— Ну ладно, не будем больше про Сакуру и про Грубиянку–чан. Просто старайся не опускать ошибки, что мы с тобой рассмотрели.
— Хай! — Немного недовольно сказал Узумаки.
Что ж, с первого раза Наруто мне переубедить не удалось. Но я знал, что мне удалось посеять крохотное зерно сомнений в правильности действий «умницы». На сегодня — хватит. Не надо портить отношения из–за Сакуры. Не стоит она того.
— Так, — глянул на часы, — теперь можно помыться и спать.
— Ирука! — Обвиняюще воскликнул мальчик.
— Что? — Дурашливо обиделся, — Эта сказка длинная, как раз успею первую часть рассказать.
— Да? — Тут же забыл Узумаки про все обиды. — Как называется?
— Хоббит или Путешествие туда и обратно. А теперь в ванну, — вдогонку, — и чтоб зубы почистил!
— Почистю!
— Не, «почистю», а «почищу»!
— Хай!
В четверг, мы снова было отправились в Ичираку, но проходя мимо приятного на вид ресторанчика, я почувствовал запах чего–то очень вкусного. Да и желудок уж очень красноречиво квакнул.
— Наруто, а давай тут поедим, — а то топать долго к Теучи.
Наруто вздохнул с видом Сократа, принимающего чашу с ядом, бросил на меня тот же жалобно–укоряющий взгляд, но возражать не стал.
Мы зашли в уютный зал, подошли и сели за выбранный мной столик. На доске рядом с барной стойкой стояла черная доска, на которой белым мелом были написаны «дежурные блюда».
Ну вроде, цены не сильно выше, чем в Ичираку. — подумал я.
А вот дальше началось странное: официант, как и толстяк за барной стойкой, в упор нас не замечал. Тучный бармен явно не был шиноби, те и после ухода со службы предпочитают себя не распускать. Минуту подождал у барной стойки, потом мне это надоело.
— Уважаемый, — подавальщик снова меня проигнорировал, — …Эй! Мы хотели бы заказать два обеда.
Бармен смерил нас презрительным взглядом и с пренебрежением бросил:
— Демонов и их любителей мы не обслуживаем.
От такого наезда я сначала даже не сообразил, что ответить.
— Я не демон! — Сердито вскричал Наруто. — Я генин Конохи! Возьми свои слова назад, толстый!
— Не будь ты теперь шиноби, я бы просто снова за ухо выкинул тебя из своего заведения, — злобно бросил то ли бармен, то ли владелец ресторанчика. Иди куда–нибудь и сдохни там, сделай всем услугу. Пошел во…
— Заткниссссь, — прошипел я не хуже Орочимару — Ты кого демоном обозвал, мешок с салом?
Хм, так вот как Ирука угрожал оппонентам. Мне реально хочется воткнуть ему кунай в его жирную шею, перерезая и разрывая артерии, трахею, и повернуть его…
Толстяк сжался, по его виску скатилась капля пота. Но он все равно попытался возражать, ссскотина… — Это мое заведение… Ты… Вы не сме–ете мне уг–грожать, з–з–закон м-меня защи–щ–щает…
— Закон гласит, что Коноха — скрытая деревня, поселение ниндзя, а таких как ты, кусок сала, здесь терпят, только пока вы полезны, — произнес я низким, тихим угрожающим голосом. — Ты только что оскорбил главу клана, одного из тех, кто принимает законы. Раз уж ты не хочешь нас обслуживать, ладно, твое право. — Издевательски подчеркиваю голосом слово «право». — Но раз ты не считаешь нужным быть полезным шиноби, значит, и мы не должны будем тебя защищать. Когда тебя и твою семю будут резать, не жди помощи.
Хм, а ведь здесь мы с Ирукой едины, ему тоже не понравилось, что его назвали любителем демонов. Задели больную мозоль, да.
Оставив хлопающего ртом и испуганного пузана, повернулся к Узумаки:
— Пойдем отсюда, Наруто, у меня пропал аппетит.
— Стойте! Оставайтесь, вам сегодня все бесплатно, но демону — втрое дороже, — испуганно блеял сзади официант.
Они совсем идиоты?
Я остановился, и не поворачиваясь к выродку, холодно бросил:
— Каждый выбирает сам, издеваться ему над ребенком, ничего плохого ему не сделавшим, или нет. Человек он, или нелюдь. А еду, приготовленную нелюдью, я даже бесплатно есть не буду, вдруг это человечина.
Кто–то в зале поперхнулся. Видимо, не очень понравилось сравнение.
Мы вышли, мне хотелось сплюнуть со злости, но я сдержался. А Наруто стоял рядом, как пришибленный и снова накручивал футболку на палец. У него на лице были перемешаны благодарность, восхищение, вина и что–то еще.
— Ирука, — тихонько сказал мне мальчик. — Спасибо, что заступился за меня, … никто никогда так не делал. Не нужно было, — оглянулся на двери, — теперь эти люди и тебя тоже будут ненавидеть, от этого будет только хуже…
Дослушивать я не стал. Грешен.
— Наруто, я не буду есть там, где тебя не обслуживают. Я не понесу свои деньги уродам, которые над тобой издевались.
Узумаки снова уперся взглядом в землю, и я был уверен — в глазах у него стояли слезы.
Вздохнув, я сел на корточки, чтобы видеть лицо мальчика:
— Наруто. — Тронул за плечо, чтобы он посмотрел на меня. — Наруто, если я вдруг захочу зайти в заведение, откуда тебя выкидывали, гнали, или в разы завышали цены, говори сразу, хорошо? — Смягчив голос, успокаивающе погладил его по голове. — Прости, я или забыл, или не знал, что к тебе так относятся.
Он молча кивнул.
— Идем. — Улыбнулся, взъерошив желтые вихры, — Теучи–сан, нас точно не прогонит.
Как оказалось, таких заведений в Конохе было подавляющее большинство. Пока мы шли он указывал на разные забегаловки и говорил: Здесь тоже.
Да и фиг с вами, с уродами. — Усадил Наруто себе на плечи, — Не нужны им мои деньги? Буду готовить сам. Тем более, что финансы скоро запоют романсы.
Я просто прикупил еще продуктов на рынке.
А вечером, пожелав мальчику «спокойной ночи», я подумал, что Ино абсолютно не права. Не пришли мне на ум тараканы и грызуны и не придут. Никогда. Потому, что глядя на Наруто я вспомнил одно стихотворение:
Он шел по улице и тихо плакал.
Облезлый, одноухий, и с больною лапой.
Повисший хвост, несчастные глаза,
А в них жемчужиной дрожит слеза.
Его никто вокруг не замечал,
А если и заметил, то ворчал,
А мог еще и палкой замахнуться.
Он убегал, когда мог увернуться.
Он с грустью думал: «Я такой урод.
Ну, кто такого жить к себе возьмет».
Так шел он, шел по краешку дороги.
И вдруг перед собой увидел ноги.
Огромные такие две ноги,
Обутые в большие сапоги.
В смертельном страхе он закрыл глаза,
А человек нагнулся и сказал:
«Красавец–то, какой!
А ухо! Взгляд! Пойдешь со мной?
Я буду очень рад.
Принцессу и дворец не обещаю,
А молочком с сосиской угощаю».
Нагнулся, протянул к нему ладошку.
Он первый раз держал в ладошках кошку.
Взглянул на небо, думал, дождь закапал.
А это кот в руках от счастья плакал.
© Ольга Николаева
Смахнув слезу я грустно усмехнулся:
И тебя проняло, сосед?
А в ответ тишина, хоть я и понял, что он меня слышал.
В пятницу, в конце рабочего дня, я наконец сподобился зайти в «Пиалу», благо, что нам было почти по пути.
Пихнув обшарпанную дверь с отполированной ладонями посетителей ручкой, я оказался в довольно темном помещении. Высокий, недавно беленый потолок подпирали массивные, круглые колонны без каких либо украшений. Трудно было понять, какого тут цвета мебель. Нет. Здесь было не грязно, но тусклые лампы в пестрых плафонах все цвета превращали во что–то темно–коричневое. А вместе с потолком темное дерево и обивка казались грязно–черными. И расположение громоздких столов и стульев было довольно странным. Будто половина мебели куда–то исчезла и все, что осталось, расставили по залу. Окна были плотно закрыты чем–то на подобие жалюзи, но из–за освещения я не мог разобрать качество материала, а подойти я не мог. Около ближайшего окна сидела компания с хмурыми лицами. По темным углам копошились какие–то темные личности, тихо обсуждавшие что–то свое. Барная стойка издали показалась гигантским ящиком, за которым стоял худой и явно уставший мужчина. На шиноби не похож. Какой–то слишком нескладный, что ли? И неспортивный. И держится как–то не так… Не как ниндзя.