Общее впечатление от заведения Ируки? Почему–то «Пиалу» хотелось назвать — заведением в стиле монументального соцреализма. Гнетущее впечатление и от интерьера, и от посетителей.
— Ирука. — Шепотом окликнул меня мальчик. — Давай уйдем. — И покосился на хмурого мужчину.
— Мы здесь по делу. Не бойся.
Он насупился, но ничего не сказал.
— Если хочешь, можешь постоять на улице, я скоро.
Наруто замотал головой и схватился за мою штанину.
— Все хорошо будет. — Улыбаясь, говорю ему.
Подойдя к широкой столешнице я успел сказать только:
— День добрый…
— Умино–сама! Здравствуйте, вы бы предупредили старика Сору, что зайдете. — Эй, малец, детям тут не место!
— Успокойтесь, Сорра–сан. Наруто у вас саке заказывать не будет… так ведь?
Мужчина только вздохнул, когда Узумаки быстро помотал головой, а потом энергично закивал, видимо, сразу не сообразив, что я ему сказал.
— Умино–сама, — отодвинувшись от стойки с толикой озабоченности, — Деньги я перевел, значит, что–то случилось? Вам что–то нужно?
— Нет, не случилось. Нужны планы здания с размерами. Чертежи. — Перешел я сразу к делу. Вопрос: «зачем?» мужчина так и не задал. Зато посмотрел на меня с такой надеждой, что мне даже стало как–то неудобно. Он метнулся куда–то и принес пыльный тубус.
Просмотрев мельком планы, я спросил:
— Могу взять их до завтра?
— Конечно–конечно, — расплываясь в странноватой улыбке, сообщил Сорра, — вернете когда вам будет удобно, Умино–сама!
— Спасибо, — смутившись, — Сорра–сан. До свидания.
— До скорой встречи, Умино–сама!
Дома я обнаружил, что «Пестрая пиала» имеет второй этаж. Но лестница туда ведет снаружи. А вот изнутри на второй ярус не попасть.
Странная планировка. Черный ход? Будем менять.
Вечером, отползая от чертежей, я понял, что нужно снова идти на полигон. Переписанные свитки Узумаки по фуиндзютсу закончились. К счастью, Наруто на сегодня хватило тех, что были. А еще он наконец–то сделал пищевой свиток. Маленькое чудо. И свиток и он.
А еще это чудо не любило мыться. Наруто не любил лишний раз плескаться в ванной. Нет, не то чтобы он был идейным грязнулей и вообще не мылся. Просто он этим занимался тогда, когда ему или окружающим начинали мешать грязь или запах. Ну не видел он смысла в помывочных процедурах, если он и так чистый. Каждый вечер перед сном он пытался откосить от ванной.
— Я чистый! Правда, от меня даже не воняет!
Нет, так не пойдет.
— Ладно, — безразлично пожал плечами, — можешь не мыться.
Наруто расплылся в широкой победной ухмылке.
— … Но тогда сказки на ночь сегодня не будет.
— А… — Захлопал глазами Наруто, — э?! … — сердито фыркнув, — Шантажист! — Он цапнул стопку чистых вещей.
А я подумал, что нужно бы купить ему новой одежды. Старые вещи Ируки — были временным решением. Но нет ничего более постоянного, чем временное…
У самого Наруто гардероб был очень скуден и затаскан до дыр. Вещей у него было мало, и он старался стирать их как можно реже, таская одно и тоже как можно дольше. Понятно. что такой подход отражался на его внешнем виде не лучшим образом. Покупать новые он не мог, даже если и хотел. На пособие особенно не разгуляешься. А с учетом того, что для «демонова отродья» все было намного дороже, я действительно не понимал, как у него скопился даже такой убогий гардероб.
Эту проблему надо будет скоро решать, ну а пока, я рассказывал мальчику про Хоббита.
— Они вышли на дорогу и скоро достигли того перевала, где когда–то попали в лапы гоблинов. На сей раз на перевал они взошли утром и, — заметив, что Наруто прикрыл глаза, я продолжил уже тише — оглянувшись, увидели землю, освещенную неярким утренним солнцем. Там, далеко на горизонте, еле виднелась Одинокая Гора. На ее главной вершине поблескивал не растаявший снег…
Закончив рассказ, я шепотом позвал Наруто, он поморщился и крепче сжал тряпичного дельфина. Теперь и я сам мог идти спать.
Надеюсь, что завтра Какаши не наберет нам миссий до вечера, как сегодня. — Подумал, засыпая.
Я стоял на дороге, ясно осознав древнюю мудрость: надежда — мать дураков.
Хатаке потащил нас на миссию — пасти–перегонять стадо быков местных фермеров.
Дело в том, что в обращении с быками нужна определенная сноровка, и случайного сезонного рабочего хозяевам стада нанимать не хочется, потому что мало ли чего случится. А вот генинов наняли — должны справится.
Задание — на весь день. Собакин–сан опять ничего не сказал. Еда оказалась только у нас с Наруто, то, что запечатали в свитке. Запечатывали мы немного, и больше на проверку — работает свиток как надо, или нет. А значит могли остаться даже без этих крох, если бы мелкий где–то напортачил.
Конечно, на двоих маловато, ну хоть как–то червячка заморим.
Короткий перерывчик, у Наруто, с его метаболизмом, уже урчит в животе. Узумаки распечатал еду из свитков. Хлеб, вкусное жареное мясо, томаты и огурцы. Я выделенную мне порцию потихоньку начал употреблять, а Узумаки со своей пошел делиться к Сакуре. Я едва удержался от того, чтобы изобразить фейспалм…
— Наруто–бака, я худею!
И хрясь его по голове. Кулаком. Я уж скривился от такого зрелища… И ведь она Наруто ударила без единой мысли о том, что у мальчика еда в руках. О, а теперь уже — в грязи. Та самая еда, которую он ей предлагал…
Сакура в своем репертуаре. — Вздохнул я и осуждающе покачал головой.
Наруто, впервые на моей памяти, посмотрел на розвоволосую с чем–то, похожим на осуждение.
— Сакура–чан, ну зачем ты так…
Но та сжала губы и треснув его еще раз, процедила:
— Сам виноват!
Я бы эту дуру обругал, но Какаши стоял рядом, и сверлил меня взглядом своего родного серого глаза. Хорошо хоть, что не шарингана. Видимо, не понравилось, что я тут смею выражать неодобрение. Пусть и невербально.
А Наруто уже пришел ко мне. Глаза у него были настолько жалобные и виноватые, что я его даже не отругал. Просто молча протянул бутерброд.
— Нет, Ирука–сенс… Ирука, это ваше, я сам свою еду потерял. Шиноби должен быть осторожен…
Прервал его излияния, покачал головой и еще раз настойчиво протянув ему бутерброд.
— Спасибо, — сдался Узумаки, — Ирука.
— Не за что. Ешь. — С трудом отпихнул бычка–каннибала, примерявшегося к бутерброду, — Пока коровы не отобрали.
Молодые бычки ластились ко всем, как кошки, а если учесть, что они были на удивление чистые, то погладить их было не противно. Вот и Саске тоже украдкой почесал теленка за ухом.
Даже как–то совестно стало есть бутерброд с говядиной.
— Бака! — Вдруг выкрикнула Харуно.
Не успел я додумать: Кому это она, ведь Наруто сидит тут, как услышал утробное мычание.
Оказалось, что девчонка, попутала бычка–подростка с Узумаки и двинула ему в нос. Бычку это не понравилось. И в отличие от блондина, безответным копытный не был. Так бы и гонял пятнистый идиотку, но вмешался Наруто и испортил все удовольствие от просмотра!
Эээ… то есть спас Сакуру! Конечно, где–то на задворках теплилась мысль, что девочка скажет «Спасибо» и поцелует спасителя в щечку… Но я, видимо, слишком много перечитал в детстве сказок про рыцарей, драконов и принцесс. Узумаки получил очередную затрещину. Взмыленная Сакура даже не стала объяснять, в чем он на этот раз был «виноват».
Вернулись домой голодные, усталые, злые… Даже Наруто. И слава всем богам, что завтра выходной! Уж его–то ничего не должно испортить!
Глава 14. Кто ходит в гости по утрам?
А я ведь вроде был уверен, что выходной ничего не испортит…
Не успев проснуться, я почувствовал запах гари.
Первая моя мысль была — пожар. Но добежав до кухни, я лишь со вздохом сполз на пол по косяку двери.
— Наруто, открой окно. Тут дышать нечем.
Мальчик вздрогнул и метнулся открывать.
Стараясь дышать неглубоко, я подошел к сковородке и заглянул. Там, залитые маслом, лежали какие–то непонятные куски черного цвета.
— Ирука, прости. — Виновато прошептал блондин.
— Прощаю. — Зевнул, прикрыв пальцами рот, — Что это было–то?
— Курица.
Поняв, что не могу вспомнить, покупал ли курий трупик, помотал головой, чтоб проснуться.
— Какая курица? — Спросил, закрывая правый глаз от солнечного света, — Я же вроде не покупал…
— Я сам купил. — Смущенно почесав щеку, сказал блондин.
Вздохнув, опустил руку на голову повара.
— Ну и зачем?
Он поднял на меня глаза. Но ничего не сказал.
— В холодильнике еще много продуктов. — Сообщил я мальчику, намекая, что не нужно было тратиться.
Узумаки осторожно помотал головой, ведь руку я так и не убрал.
— Ты все уже съел? — Пошутил я. Съесть все, даже для Наруто было бы непросто.
Он надулся и выскользнул из–под ладони.
— Зачем ты… — попытался понять причину его поступков
— Я хочу быть полезным! — Оборвал меня Узумаки, нахмурившись и выпятив нижнюю губу.
— Ты считаешь, что спасение жизни — это не достаточно полезно? — Распахнул я глаза.
Наруто растерялся. А я, не дав ему собраться с мыслями, произнес:
— Ты ведь мог, как все остальные мои ученики, забыть про меня, получив повязку генина.
— Нет. — Выдохнул шокированный Наруто, — Я никогда!..
— Стал бы кто–то из них потом мне помогать? Тот же Саске помог бы мне найти мою квартиру? А Сакура стала бы каждый день терпеливо объяснять такие вещи, которые знает даже ребенок обычного торговца? Стал бы кто–то еще, кроме тебя, возиться с калекой?
— Ты не калека! — сказал он, упрямо сжав кулаки, а у самого глаза на мокром месте.
— Ну, — вытер с его щеки скатившуюся слезу, — не плачь. Пожалуйста. — Скорчил обиженную рожицу. — Не то я тоже заплачу.
Мальчик обалдело смерил меня взглядом, хрюкнул и закрыл руками рот. Но не рассмеялся.
— Не веришь?! Я могу! — Плюхнулся на пол и завыл, как это делают совсем маленькие дети.
Когда я убрал руки от лица, Наруто уже не смеялся. Он ржал, хватаясь за живот, и все ни как не мог успокоиться. У мальчика оказался такой заразительный смех, что вскоре я сам хохотал до слез.