У меня достаточно быстро получилось «вспомнить» дзютсу, то есть наполовину вспомнить, благодаря рефлексам и освоенному ментальному упражнению, что позволяло лучше сосредоточиться на чем–то, чтобы облегчить воспоминание.
Когда уровень контроля волны стал удовлетворительным, я позвал блондина.
— Наруто, сейчас мы попробуем скомбинировать техники. Выполни Порыв Ветра чуть позже моего.
— Хай. — Кивнул мальчик и приготовился складывать печати.
— Сьютон: Ударная волна!
— Футон: Порыв ветра!
Мда… Результаты были так себе. Во–первых, моя надежда на лед не оправдалась. Просто Водяной Бык стал еще сильнее и обзавелся бахромой из капель, как от шторма. Я решил проверить свою догадку.
— Можешь создать клона и поставить его туда. Мне нужно, чтобы он, как развеется, дал тебе понять, насколько сильно наша техника ухудшает видимость.
— А? Ага. — Понял Наруто и создал трех теневых клонов. Меньше он не мог. Тут у меня в голове словно щелкнуло.
— Наруто, а пусть твои клоны встанут по бокам от нас и одновременно с тобой используют технику порыва ветра.
— Хай, — просиял мальчик — это будет круто, даттебайо!
Круто не было. Но волна не только ускорилась, но и превратилась к клин воды. С хлопком исчез клон.
— Ну как? — повернулся я к Наруто.
— Клон почти ничего не видел, слишком много брызг было…
— Хорошо. А теперь поставь своего клона прямо перед мишенью…
Результаты были интересными. Такой клин воды бил намного сильнее и точнее, чем оригинал. Мальчик был в восторге. Он все пытался выдумать название для дзютсу по–цветистей, но в итоге мы остановились на: Водяной клин но дзютсу. А потом новую технику мы объединили с Великим порывом ветра. Клин воды стал еще сильнее, но никаких иных эффектов, увы, я не заметил.
Эту технику мы отрабатывали до тех пор, пока я не почувствовал себя плохо. На курсах объясняли, что такие ощущения говорят о том, что всю свободную чакру ты уже использовал. Надо сказать, что под конец тренировки у нас получалась техника как минимум B-ранга. Ну а поскольку у мальчика чакры было еще очень много, мы стали отрабатывать еще одно новое комбинированное дзютсу. Мальчик назвал его стальной дождь. Я кидал кунаи, а он ускорял их ветром. Ну что я мог сказать? Металлолом летел быстрее, бил сильнее, а еще увидеть его из–за постоянного движения воздуха было сложнее. Пробивная сила тоже увеличилась. Кунаи на средней дистанции насквозь пробивали деревянные мишени толщиной больше сантиметра и глубоко вонзались в засохшее дерево, которое мы выбрали мишенью.
Иногда кунаи втыкались так глубоко, что над землей оставались только колечки рукояток.
— Металлоискателя не хватает, эх.
— Ирука, ты что–то сказал?
— Не, ничего. Мысли вслух.
Кажется, второй пункт моего «срочного» списка выполнен и теперь мы чуть менее беззащитны. — Подумал я, собирая металл.
Глава 20. А где братья–демоны?
Этой ночью я плохо спал. Кошмары. То Забуза с адским смехом зарубит, то … В общем, вспоминать тошно. Я просыпался, засыпал, снова просыпался в холодном поту и опять засыпал. Потому, проснувшись после очередного кошмара, я даже не рискнул закрыть глаза — а то еще чего привидится.
— Новый день… — прошептал я, болезненно щурясь от предрассветного зарева над крышами Деревни. — Сколько сейчас? — покосился на стену по чужой привычке, а там картина, а не часы.
Еще в первый день я перевесил часы из комнаты в коридор, их тиканье меня раздражало.
Полчетвертого… — мысленно простонал, зацепившись взглядом за циферблат часов, когда выходил из туалета.
Пошел спать дальше.
Во второй раз проснулся тоже рановато. Как здравомыслящий человек я должен был бы взять книгу и поучить что–нибудь полезное. Но вместо этого я положил ее на подоконник и уселся сверху, чтоб не запачкать пижамные штаны о пыльный подоконник балкона. Так и сидел минут пять, упираясь в перила ногами. А там чаек заварился и АНБУ приперся.
Не надо так завидовать, — закинул в рот печенье, — гражданин АНБУ, — запил чаем. — Хотя…не, завидуй. — милостиво разрешил я. — Мне не жалко.
А когда мимо моего дома поутру стали бегать спешившие куда–то раздраженные шиноби, я не смог сдержать улыбки, пришлось ее прятать за кружкой с уже остывшим, но все еще ароматным чаем. Завтрак я заставил делать клона. Я не боялся, что в этот раз клон сделает что–то не так, ведь под действием моего настроения дубль лучился довольством. Прав же был тот человек, что сказал: Сделал гадость и на душе радость….И дубль не пакостит.
Но хорошее настроение моментально пропало, как только я посмотрел вдаль, туда где над стеной вокруг деревни за «морем» листвы виднелись горы. Проснулся мой черный пессимизм. Пришлось даже переубеждать самого себя в том, что не все так плохо. Убеждать, что раз даже не обученный ничему канонный Узумаки выжил после похода в Страну Волн, то мы вообще легко победим. Да и Наруто здесь сильнее, а его арсенал и навыки — лучше, так что и за него я стал беспоится меньше. У него теперь гораздо больше шансов, и он обязательно выживет.
К тому же Наруто находчивый и хитрый. Да, именно хитрый. — кивнул своим мыслям. — Я помню, как хотел объяснить ему, почему барьер меня не пропускал. Нашел место, где было описание действия барьера, процитировал, отдал в руки, а он прочитал те части, где увидел знакомые кандзи, и покивал с умным видом. — хмыкнул, немного повеселев. — Я тогда повелся и только потом узнал, что Наруто плохо разбирается в кандзи.
А через пару дней после этого, как раз после кинотеатра, когда я получил свою малопонятную способность ощущать эмоции других, Узумаки продемонстрировал находчивость, попытавшись сначала починить, а потом заменить сломанное радио. — я зло выдохнул. Тот инцидент мне было неприятно вспоминать. — Мало того что Наруто чуть не погиб, так еще и оказалось, что он всерьез думал, будто я его прогоню из–за дурацкого приемника! Видимо, я сам себя обманывал, считая, что мальчик доверяет мне больше. Да, и еще я тогда не подумал головой! Не показал Наруто, как пользоваться радио, не рассказал ему, чем опасны электроприборы. Он ведь этого мог просто не знать! — покачал головой, расстроившись. — Сомневаюсь, что в его каморке было что–нибудь электрическое.
Покрутил в руках кружку.
Хватит! Прошлое в прошлом! — залпом допил остатки показавшегося безвкусным чая. —
А то еще Анко начну вспоминать. Я что должен был — сделал. А бегать я за ней не хочу и не буду!
— Некогда мне! Вот! — буркнул тихо вслух и осекся. — М-да.
С кем поведешься, от того и наберешься. — развеселился я, оттесняя клона от плиты.
Помешивая кашу, вспомнил недавний разговор с Сакурой и решил, что сегодня стоит напомнить ей о субординации.
Давно пора….Хм… Пожалуй, сделаю ей подарочек…
Сегодня после миссий я не стал устраивать спарринг. Не было смысла, вместо этого я попросил ребятню сесть на поваленное бревно в парке, где мы убирали листья и достал копию донесения.
— Всем вам, наверное, интересно узнать, — что же такое вы подписывали последние дни, так? — Достал пустой лист, положил его на планшет поверх доноски и набросал карандашом три столбца иероглифов.
Ответом мне были кивки и пристальные взгляды.
— И почему так сильно подросли ваши гонорары за миссии, хотя сами они, миссии были дешевле, чем те, на которые мы ходили раньше, вы, наверное, тоже хотите узнать?
— Да, Ирука–сенсей! — Ответила за всех Сакура.
— Хорошо, но для начала подпишите вот это. — Лист я свернул так, что был виден лишь нижний пустой край. Дети безропотно вывели подписи и снова уселись на бревно.
— Хм… м-да, — развернул бумагу и повернул текстом к детям, — а теперь посмотрите, что вы подписали. Я, Учиха Саске, — прочитал в слух, — обязуюсь отдать свои глаза первому встречному нукенину. Я, Харуно Сакура, обязуюсь сделать на своем лбу татуировку в виде мишени и никогда, ни при каких условиях не скрывать ее. Я, Узумаки Наруто, обязуюсь никогда, ни при каких условиях не претендовать на пост каге. И под этим безобразием: число, дата и три подписи, — покачал головой.
Саске нервно сглотнул и непроизвольно потянулся руками к глазам. Сакура свалилась с бревна, истерично рыдая, а побледневший Наруто похоже никак не мог поверить в реальность происходящего.
— Все с вами ясно, впечатлительные вы мои. Сакура, посмотри сюда. Сакура–чан! — рявкнул. — Харуно! — и еще дополнительно пальцами пощелкал, привлекая ее внимание.
Всхлипывая, розововолосая все же уселась обратно на бревно и теперь сверлила меня гневным взглядом заплаканных глаз.
— Это вам урок, — достал зажигалку и спалил листок, — нельзя подписывать что попало, не читая, и демонстративно сдунул пепел с пальцев.
— И все остальные — такие же?!
— В каком смысле? Ааа, — понял я, — нет, Сакура. Вот это вы подписывали раньше, — показал донесение на Какаши.
— Да как вы смеете?! — возмущенно заорала розововолосая. Глаза сверкали праведным гневом, сжимая кулаки.
— Как я смею что, Сакура–чан? — уперся в нее пристальным взглядом. Она начала была возмущаться, но быстро заткнулась, опустила глаза и начала что–то мямлить.
— Я тебя не слышу, Сакура–чан, — с недоброй улыбкой сообщил я розововолосой.
— Ну… эммм… Извините, Ирука–сенсей… Но так же нельзя?… — наконец справилась Харуно.
— Почему нельзя? — продолжаю пристально смотреть на нее.
Ребята, открыв рты, наблюдали за представлением.
— Ну, эммм… Ну он же джонин–сенсей нашей команды! — наконец нашлась Сакура, и надувшись от праведного гнева, начала обличать. — Мы не должны писать так, как будто его не было, это неправильно!
— А он был? — скептично вздернул бровь.
— Ну… ммм… Это не важно, он все равно наш командир… — опустив глаза, стала бессвязно доказывать мне розововолосая.
— Сакура, Хатаке Какаши был сегодня или нет? — раздраженно спросил эту идиотку.
— Эмм … нет. — тихо выдохнула Харуно, вжав голову в плечи.