И еще ладно бы, если бы он нас просто тормозил своим медленным передвижением… Так нет же! Этот старый хрыч еще и был изрядным раздражителем. Чтобы скрыть свой страх, он лакал саке, от этого его мысли постоянно попадали на язык. Мне приходилось постоянно отдергивать вспыльчивого Узумаки или чем–нибудь его отвлекать от мерзкого старикана. Но и это еще не все. Какаши тоже вносил лепту, периодически отпуская уничижительные, да что там — откровенно унизительные ремарки в мой адрес! Поначалу все было не так плохо, и я не обращал на Тадзуну и Собакина внимания. Но чем дальше, тем больше мое терпение истощалось. Так что отвлекая Наруто, временами сам чудом сохранял спокойствие.
Начался весь этот цирк в первый же день! Изгадили мне настроение еще до вечера. Но и я в долгу не остался. Надо сказать, что я своим цоканьем серьезно достал Какаши, что было хоть и маленьким, но тем не менее, приятным бонусом изучения Дельфиньего свиста.
За прошедшую неделю я добился определенных результатов, и разобрался с первой, самой простой формой клановой способности Ируки и теперь пытался видеть нечто большее, чем «силуэты» на близком расстоянии. Для этого я тщательно разобрался во взятой в библиотеке Умино технике Дельфиньего свиста.
Да, это было не слишком разумно — таскать ценную технику с собой на миссию, но я посчитал, что за время до столкновения с Забузой я смогу освоить ее.
Из полученных крохотных фрагментов памяти Ируки, много раз применявшего это дзютсу, я понял, что получилось оно у него далеко не сразу, слишком уж сложным было. Впрочем, он изучал его еще когда были живы его родители…
Ну а мне еще эту способность отрабатывать и отрабатывать. Ни радиус, ни четкость никуда не годятся. Будем работать.
Когда Тадзуна в первый же день нашего «похода», в очередной раз начал ныть про то, что они же совсем дети, неужели они и в правду могут справиться со взрослыми и сильными бандитами?…
— Успокойтесь, Тадзуна–сан, — сказал Какаши, — мы вас защитим. Даже если генины вместе с Ирукой не справятся с бандитами, вам ничего не грозит! Я смогу защитить вас от любой угрозы. И вам вообще повезло, что наша команда имеет расширенный состав… Просто Хокаге–сама не знал куда его приткнуть, — злорадно произнес Какаша, — чтобы он приносил хоть какую–нибудь пользу…
Детский садик «Сопелька»: А воспиталка его в угол поставила! А мне конфетку дала! — примерно так эти подначки выглядели для меня.
Язвил Собакин довольно скучно и однообразно. Все пытался проехаться по моим навыкам, моей полезности для команды и боевой ценности как шиноби. Но разочаровывался все больше и больше — плевал я на его подколки с высокой колокольни! А некоторые меня просто смешили, как, например, его попытки проехаться по тем упражнениям «от Монтаро», которые я и Наруто делали на ходу и во время остановок. А вот архитектор меня раздражал…
Наблюдая за детьми, я снова и снова убеждался, что командной работой тут как не пахло, так и не пахнет. Каждый сам по себе. Какая может быть командная работа, когда друг с другом даже поговорить не о чем? Девочка надоедала Саске, тот ее не замечал. Наруто хоть и осторожно, но понемногу надоедал Сакуре, та его игнорировала. Какаши не обращал внимания вообще на всех, с тех пор, как понял, что мне по барабану его подначки.
Во вторую ночь мы заночевали под открытым небом; в спальниках под тентом, натянутым между деревьями. Надо сказать, это была одна из лучших ночевок на этой миссии. И даже то, что Какашка поставил меня в «собачью вахту», с полуночи до двух, не испортило мне настроения. Как и то, что определил 2 часа мне и по 1,5 часа всем остальным.
Надо сказать, с охраной Какаши особенно не напрягался. Мы в стране Огня… За нами не следили, нет нужды беспокоится, а в темноте искать непросто… Шиноби всегда должен быть наготове…
Смотря в звездное небо, я позволил себе тихонько мурлыкать под нос песенки. Уж больно настроение было хорошее. Тишина, прохлада и черная бездна над головой, усыпанная звездами. Какаши в мой профессионализм не верил, потому компанию мне составлял Паккун. Казалось, что он бессовестно дрых у меня на коленях, но на самом деле он чутко прислушивался ко всему, что происходит вокруг. А еще он был теплым и отлично грел мне ноги. Да и собеседник из пса был неплохой. Такая ночь кого угодно на философски–созерцательный лад настроит. А то в Конохе было как–то не до того. Все бегом, все на ходу. Не до пейзажей было. Даже та первая экскурсия по Деревне с Наруто как–то особо не выделялась. А может, тому виной было постоянное чувство дежа вю? Не знаю.
А тут ночь, с фонариком не почитаешь, щелкать/свистеть — нельзя, вот и остается только время от времени сканировать местность на предмет появления новых эмоций, да разговаривать с собакой, и прислушиваться к шорохам сквозь дикий храп Тадзуны. Демаскирует, зараза.
— Храпит, как Буч. — недовольно завозился Паккун закрывая ушки лапами.
— Закон сей действует на нервы: Храпящий засыпает первым. — потрогал пса за ухо.
— Ага. — Потянулся пес. — почеши еще спинку.
— Забавный ты, Паккун. — сказал, выполняя просьбу. — только на старика чем–то похож.
— Да, тут, повыше. Хорошо.
— Жаль у меня такой собаки нет. — посмеиваясь, сказал я.
— На контракт намекаешь? — напрягся мопс.
— Нет, — отмахнулся, я действительно на это не рассчитывал, — мне бы говорящую кошку или кота. Ты не обижайся, но мне кошки нравятся больше. Да и для собаки у меня дома места не найдется.
— Так мы не у Какаши–куна дома живем, а в своем мире. — флегматично выдал пес, поняв что зря беспокоился.
— В своем мире? — раздался голос за спиной. — Это как?
— Привет, Наруто. — обернулся я. — Уже твоя очередь?
Мы еще немного поговорили о всякой ерунде втроем, но стоило псу уйти достаточно далеко от лагеря, чтобы проведать других четвероногих сторожей, как я попросил Узумаки подойти поближе.
— Наруто, — проверил, Паккун все еще был далеко, и судя по эмоциям, все спали — на миссии может всякое случиться. Так что я оформил завещание на тебя. Копия дома, в моей спальне, в первом ящике стола. Оригиналы у представителя дайме в Конохе, гражданского нотариуса и представителя банка. Запомнил?
Узумаки замер на месте, удивленно хлопая глазами.
Шок, удивление, непонимание, обида…
— Ирука–бака, что ты такое говоришь! — воскликнул было он, но я жестом заставил мальчика замолчать.
— Тише, перебудишь остальных.
Наруто стушевался.
— Ты пойми, на миссии любой из нас может погибнуть.
Он протестующе замотал головой, хотел что–то сказать, но посмотрев мне в глаза, отвел взгляд.
Я слабо улыбнулся и продолжил:
— Если это случится, то я бы хотел, чтобы ты унаследовал все, что мне принадлежит. По закону, ты должен был бы получить все только после совершеннолетия, но я намеренно указал в завещании, чтобы ты получил сразу все, в нашем случае это возможно, поскольку я единственный оставшийся из клана Умино.
Наруто втянул воздух носом и опустил голову еще ниже, сильно зажмурившись, что–то шепча под нос, как мантру.
— У тебя останется моя квартира и все, что в ней находится. Еще «Пестрая пиала»… И, пожалуйста, распорядись всем этим разумно, особенно, когда через год тебе станут доступны деньги с долговременного вклада.
— Ирука, пожалуйста, не говори так. — вдруг придушенно сказал Наруто, резко подняв на меня яростный взгляд. — Не смей так говорить! — и вдруг осекшись, добавил чуть слышно. — …Будто скоро умрешь.
Я виновато отвел глаза:
— Нет, конечно.
— Ирука, — едва слышно, — ты единственный человек, который по–настоящему хорошо ко мне относится! Не нужны мне твои деньги! Ты… — голос у мальчика дрогнул, — … Я не дам тебе умереть! — сжал Наруто кулаки и упрямо взглянул мне в глаза.
Я улыбнулся, но видимо получилось у меня не слишком ободряюще.
— Наруто, я не собираюсь умирать, но всякое может случиться. Я не хочу, чтобы мои деньги и наследие моего клана достались недостойным, поэтому… Если. Со мной. Все–таки. Что–то. Случится… То ты унаследуешь все. Пожалуйста, не спорь… Так надо.
— Ясно. — с трудом выдавил мальчик.
— Вот и хорошо. — сел я рядом и укутал его в свой плащ.
— Ирука, — тихо всхлипывая и заикаясь, но не показывая лица, спросил Наруто, — а ты разве спать не идешь?
— Пока не хочется. — солгал я, приобняв Узумаки за плечо.
На самом деле я бы не смог заснуть. После такой «позитивной» новости оставить его одного было бы издевательством. К тому же дурная сенсорная эмпатия ни в какую не хотела притупляться и чьи–то «громкие» эмоции, не будем показывать пальцем на спальник не вовремя проснувшегося Саске, не дали бы мне заснуть. К эмоциональному фону Наруто я привык, а вот чувства других людей меня порой раздражали. Уж не знаю, что там глазастый надумал, но фонило от него весьма странно: сначала нервозностью, потом любопытством. А после моего разговора с Узумаки — удивлением, непониманием, неожиданным для источника эмоций уважением, обидой и наконец завистью.
С удивлением все понятно: Почему это Ирука–сенсей так опекает неудачника, да еще и завещание на него составил? Непонимание — это что–то вроде, почему именно так произошло, а вот неожиданное для источника эмоций уважение было странным, хотя, если подумать… Кем был Ирука? Воспитатель для детворы. Учил студентов базовым навыкам. По силам — всего лишь чуунин. А для повернутого на мести Саске чуунин — это слабак. Особенного уважения не вызывает — слабый слишком. А почему зауважал? Неужели из–за того, что я помогаю Наруто? Или, может, потому, что помогаю чужому для меня ребенку, никому в деревне особо не нужному? Кого–то это мне напоминает, в синей куртке и с веером на спине… А может, здесь что–то еще? Не знаю. Но если уважение у Учихи возникло из–за того, что я помогаю Узумаки, то понятно, откуда взялись обида и зависть: «Почему Ирука возится с неудачником-Наруто, а не с таким гениальным и красивым мной, которого все хвалили и ставили остальным в пример?»