— А что, обязаны были?! — еще злее проговорил Хаку, и смерив их презрительным взглядом, пошел к веревочному трапу–мосту, а я за ним. Бандиты проводили нас неприязненными взглядами, пробормотав что–то нелицеприятное в адрес моей личины.
Мы зашли в просто, скорее даже бедно обставленную комнату, и меня обдало привычным уже запахом больницы. Несколько стульев, матрас–футон на полу и грубо сколоченная кровать. На одном из стульев стоял глубокий тазик с водой, а рядом с ним — большой кувшин. Не самые лучшие условия для серьезно раненого. Но могло быть хуже.
Хенге я снял, когда услышал голос со стороны кровати:
— О, привет. Я знал, что ты придешь. Мне нужно многое тебе рассказать…
Кряхтя приподнялся попаданец с кровати, жестом остановив переполошившегося Хаку.
— Знал?! — опомнившись я отмахнулся от собственного вопроса. — Не сейчас. Сначала я должен понять, смогу ли я чем–то помочь. Надеюсь…
— А ты можешь? — очень слабо, но от попаданца ощущалось удивление и надежда.
— Надеюсь, дело лишь в том, что у вас зеленка кончилась?
Улыбаясь широким акульим оскалом, Виктор ответил:
— Зато йод есть.
— Сделаю все, что в моих силах, — невольно улыбнувшись, сказал я по–русски — все же нас, таких, только двое на весь мир.
— Вы ему верите? — подал голос Хаку. Вопрос был задан явно не мне.
Вот уж где мешанина эмоций и клубок противоречий.
— Почему вы ему доверяете? И что значит, что вас… только двое и… — он замялся, сомневаясь, — весь мир?
Так, еще один занимается обучением русскому языку… — распечатал три аптечки.
— И как нам теперь с Виктором общаться?
— Да, я ему верю, Хаку. — растянул Забуза губы в улыбку. — А почему…
— Это долгая история, — ответил за Забузу, — когда вылечим, сам расскажет.
Когда паренек заметил аптечки, он на миг выпал из реальности дрожащими руками хватаясь за лекарства и смотря на меня, точно верующий на чудотворную икону.
— Бери все что нужно и скажи, чем я могу помочь. Под откинутым одеялом я прекрасно видел грамотно сделанную перевязку, к тому же лекарства на небольшой тумбочке явно указывали на то, что Хаку ирьенин, либо как я — учится на него.
После этих слов Юкки, шатаясь, словно пьяный, положил склянки обратно и помчался с каким–то пузырьком к тазику. Через пару секунд Юкки развил бурную деятельность. По тому, как потрошились аптечки, можно было сказать, что парень далеко не в первый раз занимается починкой Забузы. И никто другой не мог так подлатать Виктора; где–то зашито, явно в спешке, но почти не криво, где–то, где было возможно, сразу затянуто, где–то подморожено странным, совсем не холодным льдом. То, как местные колдунства нарушают законы физики, не переставало меня удивлять. В общем, чтобы вылечить соотечественника, нужна была рискованная операция и минимум два медика. Разрез был широким, глубоким и цеплял кучу всего важного. Штопать/заживлять и одновременно кровь останавливать было бы непосильной задачей для обычного медика. Видя мое замешательство, Хаку сказал, что он медик B-ранга и что когда он будет топить лед, мне лишь нужно будет подхватить края, и остановить кровь, а дальше он сам. В общем, объяснив, что нужно будет сделать, парень выжидающе замолк. Он немного отошел от шока и теперь его снова грызло сомнение в том, что я стану помогать ему и дальше.
Прикинув фронт работ, я выдал свою оценку:
— С трудом, но справимся. Каге бушин. — сделал я для подстраховки одного теневого клона.
— Пока вы не начали меня резать, — недовольно заворчал Виктор. — может, дадите мне договорить?
Попаданец был слаб и бледен, но это высказывание меня ободрило.
— Оперировать будем под местной анестезией маде ин Хаку, если не заснешь, можешь говорить. Но я бы на твоем месте помолчал. Тьфу–тьфу–тьфу, — и постучал по спинке кровати костяшкой под недоуменный взгляд Хаку, — думаю ты выживешь, если мы поспешим.
Мальчик переводил взгляд с меня на Виктора, видимо тот тоже был суеверен.
— Ясно, я коротко и быстро. — вздохнул Забуза, и выдал скороговоркой по–русски — Хаку мне как сын. Работали мы на Гато потому что нам нужны его суда для поставок оружия, амуниции и медикаментов повстанцам Тумана. Ягура хуже Гитлера. Психованного ублюдка надо грохнуть! Про канон — ничего не знаю. Ну, почти ничего. У меня вроде Мишка смотрел что–то такое… мультик какой–то японский… Называлось еще как–то странно, то ли анема, то ли аниме… Я мельком видел, но внимания не обращал.
— Понятно. Готов. — отрапортовал я Хаку.
— Эй! Погоди! — переполошился Виктор, выставляя перед собой руки. — Если что–то случится, я тебя прошу, сделай все, чтобы Хаку вернулся к Теруми Мэй, в Туман, хорошо?
Я быстро кивнул, протерев руки обеззараживающим раствором:
— Обещаю. А пока молчи и цепляйся за жизнь. Ты должен выжить.
Слабо улыбнувшись, Забуза кивнул и заложил руки за голову, чтобы не мешать нам.
— Я постараюсь.
— Начинаем.
Мы дали Виктору обезболивающего, приготовили кипяток на всякий случай, бинты, все инструменты, лекарства, все что было нужно и приступили. Хоть анестезия и была местной, Виктор вскоре заснул — одним беспокойством меньше
— Фух… — выдохнул я. — Кажется, все прошло хорошо.
Момочи дышал ровно, рана на боку больше не кровоточила. Бездумно закрывая пузырьки, Хаку смотрел на Виктора, не замечая, как по щекам текут слезы.
— Он сильный, он выживет. — тихо, но четко сказал я, больше для себя, чем для едва держащегося на ногах Хаку. Забрав пузырьки, я силой усадил мальчишку в потрепанное кресло, около постели Забузы.
Отходя после операции, я стоял прислонившись к стене и пялился в потолок, недоумевая, почему согласился на эту авантюру. Может быть, из–за Хаку, а может, потому, что Виктор такой же, как я? Или все вместе? Это была моя первая настоящая операция.
Придавив подрагивающие руки спиной, я пытался совладать с желудком, после операции меня немного мутило. Не потому что противно было, а потому что Виктор чуть не умер. Из–за того, что мне пришлось съесть еще одну чакровосстанавливающую пилюлю, у меня было такое чувство, как будто затылок у меня из свинца. Это как с энергетиками: плата за несколько часов бодрости — половина дня в состоянии полного неадеквата.
Краем глаза я заметил, что Хаку встал.
Отлипнув от стены, я подумал над тем, чтобы забрать аптечку, но потом решил, что аптечек Наруто и нычек на всякий пожарный и черный день мне хватит за глаза. Там их было точно больше трех штук.
— Дорогу, сам найду, — сказал я прежде, чем Хаку успел до меня дойти. — Думаю, что осложнений не будет. За ним, — кивнул на собрата–попаданца, — будет нужен присмотр, но сейчас он все равно спит, так что попытайся сам отдохнуть и выспаться… И если сможешь — приходи завтра рассказать, как он. Если нужна будет помощь — зови.
— Спасибо, — низко поклонившись, с чувством произнес Хаку. — Я не знаю, что за история связывает вас двоих и не знаю, почему вы дрались, но я благодарен вам за то, что вы помогли мне спасти моего отца! — снова поклонился. — Без вас я бы не справился.
— Не за что. Сам ранил, сам и лечу. А ты молодец. И медик намного лучше меня, — подросток порозовел от смущения, а я продолжил, давя зевоту, — Будем надеяться, что все у него будет хорошо. До завтра.
Притащился я уже по темноте, уставший как собака. Поздоровался с клоном Наруто. Сам мальчик ждал моего возвращения в доме. Увидел меня, Узумаки радостно заулыбался.
— Ну наконец–то, Ирука, — прошептал он с облегчением. — Я так волновался!
— Извини, что задержался, — виновато улыбнувшись, потрепал мальчика по волосам, покосившись на спящего Саске. — Не хотел тебя волновать, но так получилось.
Скинув жилетку, осторожно лег на пол, растирая себе затекшую и разболевшуюся от долгого стояния в одной позе поясницу. Чакры на себя уже не хватало.
— А Какаши–сан где? — потянулся я.
— Там, — скривившись, с неприязнью кивнул Узумаки в сторону комнатушки на первом этаже, — читает свою книжку.
— Время уже позднее. Тебе стоит идти спать, но сначала уточним, чья смена следующая.
— Ммм, Ирука, — просительно посмотрел на меня Наруто — а сказку расскажешь?
У мальчика сегодня день рождения. Значит — придется, как бы тошно мне не было.
— Куда я денусь… только на минуту в ванную заскочу, подождешь?
— Ура! — умудрился тихо, но бурно обозначить свою радость Узумаки. Потому что Саске спал, или, точнее, уже только делал вид, что спал.
Обмывшись холодной водой, я вернулся в комнату и уселся на футон, а Наруто плюхнулся у моих ног с подушкой, поставив на нее локти и приготовился слушать.
— Помнишь сказку про хоббита? — мальчик подтверждающе кивнул. Саске недовольно фыркнул, выдавая себя с головой, он–то не слышал этой истории.
— А эта небылица уже про его племянника Фродо… — сделал вид, что не обратил внимания. — Много лет минуло с тех пор, как Бильбо Беггинс вернулся домой, — не громко сказал я. — Он даже почти закончил мемуары о своем походе на … эм, как же звали того дракона? Ты не помнишь?
— Золотой Смог. — так же тихо сказал мальчик.
От спальника Саске послышалось едва слышное недовольное сопение.
— Да, верно.
Три Кольца — для царственных эльфов в небесных шатрах,
Семь — для властителей гномов, гранильщиков в каменном лоне,
Девять — для Девятерых, облеченных в могильный прах,
Одно наденет Владыка на черном троне,
В стране по имени Мордор,
Где распростерся мрак.
Одно Кольцо покорит их, одно соберет их,
Одно их притянет и в черную цепь скует их
В стране по имени Мордор,
Где распростерся мрак.
Под конец истории мне показалось, что Саске заснул, но когда я записал в блокнот, откуда продолжать завтра и сунул его под подушку, Учиха встал и как ни в чем не бывало пошлепал в туалет.