— Хай.
— И еще. Не спеши говорить «да», а сначала подумай. Слово не воробей, вылетит — не поймаешь. И обратно не заберешь.
Задумавшись, мальчик кивнул и серьезно сказал:
— Я запомню.
— Вот и хорошо. — улыбнулся я взъерошив желтый ежик. — А тебя подстричь было бы неплохо.
Мелкий прикрыл макушку руками и замотал головой.
— Нет? Ну, как хочешь. Только потом не удивляйся, что с девочкой путать будут.
— Тебя же не путают!
Отсмеявшись, я спросил, чем отличается внешность самого Наруто от внешности его «секси–дзютсу».
— Ну, эээ, — смутившийся Узумаки покрутил руками на уровне груди, изображая 3 размер.
— Ага. — сделал такой же жест. — Вот этого — у меня нет.
— И? — не понял Наруто. — У меня же тоже — нет!
Ладно. Мы пойдем другим путем… — похихикал над вспомнившейся фразочкой.
— Если Сакуру переодеть во что–то из твоей одежды и волосы спрятать, то ее можно будет спутать с мальчиком. Вы пока маленькие, разобрать кто есть кто — иногда непросто. — в голову влетела совершенно левая мысль и прошла озвучку. — Это же как трудно приходилось отцу Сакуры…
— Почему? — обратился Наруто в слух, ожидая ответа.
Я замялся и через мгновение все же ответил:
— Просто ассоциативный ряд: розовое — значить девчачье. А у … Харуно–сана, не помню, как его зовут, розовые волосы от природы. — почесал в затылке. — А может просто я такой… и с таким стремным цветом волос жилось ему — нормально. Не знаю. Просто если бы у меня были розовые или голубые волосы, я или на лысо брился или изводил бы деньги на краску для волос. — брезгливо скривился, развеселив этим Наруто.
http://s2.goodfon.ru/image/416512–1680x1050.jpg
Блестящие под лучами заходящего солнца лилово–оранжевые волны, разбивались о крупные булыжники и таскали мелкие камешки по дну, издавая ни на что не похожий шелест–перестук. Их брызги подхватывал и уносил сильный ветер, гораздо сильнее, чем был внизу, сносил тучи в море. А они, бесконечным темно–фиолетовым бархатным отрезом, расстилались над нашими головами. Точно древний старик, бормотал что–то осуждающее в адрес тусклых молний вспыхивающих где–то далеко за городом, далекий рокот грома.
— Ирука, догоняй! — отбегая от меня, закричал мальчишка, с озорным видом корча рожи и показывая язык.
— Ах, так?! — улыбаясь, притворно возмутился я.
Наруто поскакал, как заяц по воде и камням к морю. Пытаясь устоять на брыкающихся волнах, блондин скатывался с гребня, чуть не падая, размахивал руками и смеялся, держась за живот, наблюдая, как меня шатает. Стоять и ходить по такому «танцующем полу» было не так–то просто, хоть и странно–привычно. Чтобы удерживать равновесие, приходилось замысловато наклонятся и широко расставлять ноги, да еще вовремя подпрыгивать, чтоб быть на волне, а не под ней.
Набегавшись, мы сели отдохнуть подальше от воды.
— А мы завтра сюда придем?
Я хотел было ответить, что обязательно придем, но вовремя вспомнил об авантюре с внедрением в ряды войск Гато.
— Завтра вряд ли получится. — сказал я, виновато улыбнувшись.
— А послезавтра?
— Я не знаю, сколько времени у меня займут бандиты Гато.
— Ты сам пойдешь их бить? Я с тобой!
— Нет. Я собираюсь притвориться нукенином и наняться…
— Почему? — возмущенно спросил мальчик.
— Не почему, а зачем. — поправил я. — Нам нужна информация, у меня больше шансов выяснить все, что нужно и не попасться, чем у Какаши. Он слишком приметный и он еще болен.
— Но ведь есть хенге!
— Оно легко снимается и поддерживать его постоянно непросто.
— А Какаши… — запнулся Наруто, не зная, как назвать Хатаке. — Он знает?
— Пока еще нет. — поморщился я. — Я собирался рассказать сегодня.
— Понятно. — подтянул Наруто коленки к груди.
— Не волнуйся, я справлюсь. — решил приободрить блондина. — Я ведь служил в АНБУ НЕ, со мной все будет в порядке.
— А в чем разница между АНБУ и АНБУ НЕ? — немного меланхолично спросил Узумаки.
— Долго объяснять, просто поверь на слово, что она огромна, — ухватился за возможность перевести тему.
— И поэтому Какаши–сан, тебя терпеть не может?
— Наверное… — почесал в затылке, — не совсем. Не знаю точно. Возможно, как я тебе уже говорил, у нас с ним раньше был конфликт. А может быть, Какаши–сан считает, что я не терял память, все помню и лгу тебе.
Наруто широко распахнул глаза, заглядывая мне в лицо. А я перевел взгляд на море.
— Чтобы было понятнее, я начну издалека: я кое–что вспомнил, и думаю, что лет 6 или 7 назад, может даже 8, скажи мне кто–нибудь, что я буду учителем в Академии, я бы не поверил.
— Да? — заинтересовался Наруто. — Почему?
— Потому что я считал, что достоин большего. Но начальство решило, что в роли учителя я принесу больше пользы. Еще и Третий идею эту одобрил… кажется. — задумался. — Точно не помню. Меня понизили со специального джонина до чуунина, чтобы я не выделялся среди других учителей, сунули стопку учебников и пинком под зад отправили учить маленьких шиноби. Босс хотел, чтобы я присматривал за детьми. Завоевал их уважение и дружеское отношение… Вот такая работа для молодого дурака, мечтавшего свергать Дайме и спасать принцесс. Присматривай за детьми, твой класс будет важен для будущего Конохи… — передразнил я Данзо, вспомнив то, что я однажды увидел во сне–воспоминании.
— Ничего себе… — пораженно пробормотал Наруто и через пару секунд воскликнул, — Я бы тоже обиделся! Такое вместо крутых миссий!
— Вот и я тоже… — опустил голову еще ниже, вздохнул, — обиделся. Думаю, ты догадываешься, на ком я вымещал свою обиду и злость?
Наруто молчал, а я разглядывал камни под ногами.
— Я совсем не жалею, что все забыл., — нарушил я молчание и поднял глаза на море. — Наоборот, я жалею, что вспомнил и продолжаю вспоминать, — в горле словно застрял комок. — Я ведь до того, как потерял память, ничего хорошего тебе не сделал.
— Ты раменом меня угощал! — встал передо мной мальчик, пытаясь поймать мой взгляд.
— Это не равноценный обмен за все плохое! — воскликнул я. — Жалкая плошка лапши раз в неделю…
— Дурак! Не правда! — вскричал Наруто.
— Я — хуже. — невесело улыбнулся. — Я правда был рад тому, что хоть кто–то решил мне помочь. Кроме тебя, тогда в больнице, меня никто не навестил… Я не знал куда идти. Никому не был нужен… — в груди защемило.
— Я разрешил тебе жить у меня, потому что не хотел остаться один. Боялся, что без памяти…
— Ты мне нужен! — крепко обняв меня за шею, сказал Наруто. — Очень нужен!
Мальчик вовремя решил меня придушить, ведь я чуть было не ляпнул, что без памяти оригинала боялся себя выдать!
Надо срочно завязывать с откровениями. Не то сболтну лишнего.
— Спасибо, — поблагодарил я Наруто и успокаивающе погладил его по спине. Но вместо ответа я услышал всхлип.
Запрокинув голову, я часто заморгал.
Я не лгал. Не говорил всей правды, но и не лгал. Мне действительно было плохо одному, я действительно не знал, как себя вести и что делать, а Наруто мне помог. К тому же этот разговор был нужен мальчику, который так бы и мучился сомнениями, не решаясь спросить: «Почему ты позволил мне жить у себя?», «Почему ты заботишься обо мне?» или что–то вроде того.
Опасаясь задать эти вопросы мне, чтобы не спугнуть мечту о подобии семьи, внезапно ставшую явью.
— Я правда, веришь или нет, ничего не помнил тогда, — почти шепотом. — И многое не хочу вспоминать сейчас.
Тут я не лгал. Проживать воспоминания Ируки было тяжело, особенно если они касались Наруто. Хоть они и были не длиннее пары минут, но после этих «короткометражек» я чувствовал себя оплеванным. Шесть лет Ирука отравлял жизнь Наруто в Академии. И за эти шесть лет стыдно было не Умино, а мне. Уже не сосчитать, сколько раз я прикусывал язык, чтобы не начать извиняться на пустом месте.
— Прости, что испортил тебе настроение, — через силу улыбнулся, вкладывая в это «прости» все те несказанные извинения. Даже как–то дышать легче стало, но вот Наруто явно было не по себе.
— Извини, — уже нормально сказал я, — постараюсь больше тебя не пугать.
— Ты ведь не за настроение извинялся? — неожиданно проницательно заметил мальчик. — За что–то другое.
— Я извинялся за все, — улыбнулся. — И за настроение тоже. Идем, мы и так сильно задержались.
Шли мы не спеша и я, как мог пытался развеселить Наруто.
— … снега там выпало много, но больше всего его было на лестнице, а убрать никто не догадался. Мозгов тогда было немного. Вот лестница, вот санки. К подножию лестницы я доехал уже без санок, потом неделю сидеть не мог. Покатался, ага.
После пяти или шести истории Наруто уже не мог смеяться, он всхлипывал и поскуливал размазывая выступившие слезы.
— Это мне еще повезло, что сунуть сенбон или гвоздь в розетку я не догадался. И зимой лизнуть кунай или качели мне тоже показалось развлечением не интересным.
— А что будет, если зимой лизнуть кунай или качели? — не понял мальчик.
— Если холодная зима, а не такие, как обычно в Конохе, то язык мгновенно примерзнет к металлу. Будет больно, — коротко пояснил, не вдаваясь в детали. Так, за разговорами, мы добрались до дома Тадзуны.
Как оказалось, не так и долго мы отсутствовали, еще никто спать не ложился. Будто только нас и ждали.
Какаши с порога начал допрос: Где были, что делали? Оставив Чучелу клона на допрос, я сам поплелся греть воду.
— Я помылся, — высунулся мокрый блондин на улицу.
— Бегом в дом, простудишься еще!
Когда я закончил плескаться и вышел в зал с порога на меня накинулся Какаши с вопросами. Смерив взглядом облачко, оставшееся от клона, что секунду назад разводил руками, я устало выдохнул. Наверное, в тот момент я напоминал Шикамару.
Клон как раз дошел до рассказа про якобы мой план (на самом деле Виктора — Забузы), так что задержись я еще на минуту, и выслушивать вопли Хатаке мне бы не пришлось.
Офигевший Какаши не мог поверить своим ушам. Через несколько секунд, справившись с удивлением, джонин недоверчиво прищурился: