— С чего бы это вам так рисковать и лезть шпионить в логово Гато? У него же, как вы сами думаете, нукенины на службе и целая армия бандитов и ронинов. Разве нет? — смерил Хатаке меня подозрительным взглядом, будто я у него кошелек спер, а он не уверен в том, что видел именно мою руку около своего кармана. Впрочем, Саске и Сакура тоже были удивлены.
— Разговор будет долгим. — садясь, сказал я.
Какаши нехотя сполз по костылям на пол, а его примеру последовали взволнованные новостью Саске с Сакурой.
Клона я сделал зря, теперь мне дико хотелось спать.
— Нам нужны все возможные сведения о том, что и когда Гато может предпринять. Нам нужно знать хоть что–то, чтобы он не застал нас врасплох…
Своим беззаботным мычанием меня прервал Какаши:
— Маа… вы преувеличиваете, Ирука–сан.
Сонливость как рукой сняло.
— Как преувеличивал с Забузой? — сухо уточнил у Собакина.
Судя по лицу, улыбка у него стала уж слишком натянутой, но прежде чем Какаши что–то успел сказать, в разговор вклинился Наруто:
— Но, Ирука, если ты будешь шпионить у Гато, кто будет нас учить? — и переглянулся с Саске.
Собакин захлопнул пасть так резко, что закусил свою тряпку–маску и теперь смотрел на меня, поджав губы. Явно хотел сказать что–то резкое.
Ты еще жевать маску начни. Будет повод спросить: Вкусно?
— Как мы будем защищать Старика и его семью, если нападут нукенины? — снова привлек к себе внимание мальчик. Он оперся на мое колено руками, заглядывая в глаза.
А вот Какаши смотрел на меня, как на врага всего Конохского народа. И эмоции у него были соответствующие.
— Ребята, вам еще доводить до ума свои дзютсу и работать со стихией Огня, — я взял сухое полотенце и начал вытирать волосы Наруто, потому что сам он вытерся как попало и воротник пижамы уже был мокрый. — За это время все должно решится. Или Гато рискнет на нас напасть, или Какаши–сан выздоровеет и мы разберемся с этим злобным карликом. Сядь.
Наруто уселся на пол, оперся спиной на мое колено.
— Хм… Я напомню вам, Ирука–сан, что убийство Гато не входит в наше задание, — возразил Хатаке, поправив маску.
— Он заплатил Забузе, который напал на нас, — сухо проинформировал я Хатаке. — Для меня это достаточный повод, чтобы убить Гато. И как глава клана, я имею на это право, — неискренне улыбаясь, сказал я Собакину. — К тому же, мне совсем не хочется до конца строительства сидеть на ящике с взрыв–тегами и горящей спичкой. А вам, Какаши–сан?
Слегка поморщившись Хатаке закосил под еврея:
— Что вы собираетесь делать, Ирука–сан?
— Я планирую отправиться шпионить к Гато под видом нукенина из Листа. Вам об этом уже говорил мой клон. Или вас интересует что–то конкретное? — и обращаясь к уже Наруто добавил. — Пока волосы не высохнут, на улицу не суйся.
— Но скоро моя очередь!
— Клонов отправишь. — взял второе полотенце. — Понял?
— Хай.
Собакин скривился, пофантанировал злостью, презрением и завистью, но промолчал. Дети проявили более одномерные эмоции. Сакура только презрительно скривилась, глядя на эту сцену, а Саске просто завидовал, но привычно сделав морду кирпичом, с превосходством фыркнул.
Утром, еще до рассвета, я тихонько собрал вещи. Посидел, вспоминая что мог забыть, да и просто в дань традиции «посидеть на дорожку». Когда заскрипела раздвижная дверь зала, которую не удалось открыть бесшумно, меня окликнул тихий голос:
— Возвращайся скорей.
— Обязательно вернусь. — так же шепотом ответил я и закрыл двери.
Спуститься со ступеньки, пройти два шага — никогда раньше такой короткий путь не был для меня столь тяжелым. Хотелось снова вернуться в комнату и сказать: «Я пошутил. Я никуда не уйду». Но я дал слово Виктору, рассказал все Какаши — пути назад уже не было.
Глава 23. Свой среди чужих?
Прислушавшись к шепоту промозглого ветра, я глубоко вдохнул и побежал.
Оказавшись далеко от островка Тадзуны, я снял чуунинский жилет и ветровку, заменив их на темно–синюю спортивную куртку с оранжевым замком и высоким воротником на заклепках того же цвета. Кроме нее и черного свитера с патриотичной завитушкой на левой стороне груди у меня больше не было не форменных вещей. И как я буду отыгрывать нукенина, с таким гардеробом, я не представлял. Это впопыхах я умудрился взять почти весь АНБУшный арсенал шпиона, но одежду забыл. Вся надежда была на Виктора, тратить деньги в Буревестнике на шмотки — меня душила жаба!
С этой проблемой я и пришел к Виктору. Грим он отмел сразу, сказав, что с «музюкалками» я мог знатно спалиться, если бы оно потекло или размазалось. Так что преображаться нужно было только при помощи одежды.
Виктор меня обнадежил, что даже так, меня уже не узнать. Но я для надежности еще нацепил очки–маску, как для подводного плавания, только с желтым стеклом и без трубки для дыхания. Под ней, как раз не было видно шрам на носу и какого цвета глаза. Очки я нашел у дождевиков. Правда не понял, нафига им они такие, да еще и на широкой ярко–оранжевой резинке? Посмотрев на себя в зеркало, я хотел почесать ухо, но наткнулся на пластмассу.
— Кого–то ты мне напоминаешь, — мысленно обратился к отражению в небольшом зеркальце.
Порывшись в вещах, достал черный парик и пока я его трепал, Виктор смотрел на меня, скептично вскинув надбровную дугу. Бровей–то у него не было.
После того, как парик стал похож на ежа после встречи с дошколятами, я напялил его на голову и посмотрелся в зеркало еще раз.
— Ну, да! Учиха Обито. Десять лет спустя!
— Чего ты там бормочешь? Кстати, на твоем месте я бы парик не одевал. Если потеряешь…
Хмуро кивнул:
— Знаю, спалюсь.
По дороге в город я шел с кислой миной. Виктор… по доброте душевной, отчекрыжил мне хвост. Когда увидел, что я не знаю, что сделать с прической, он подошел ко мне с кунаем и просто отрезал то, что как ему показалось, мне мешало. Лишь на затылке оставил немного. И то только потому, что сразу все не захватил.
Потом конечно извинился, увидав, как меня перекосило. Оказалось, он подумал, что я длинные волосы ношу, потому что не хочу привлекать к себе внимание внезапной и беспричинной сменой имиджа. А я сказал: «Раз уж пошла такая пьянка, давай сюда черную краску».
Волосы были немного сырыми, так что пришлось натянуть капюшон, чтобы не простыть от промозглого ветра.
Город не сильно отличался от деревни Тадзуны, разве что дома тут были повыше, да люди чуть опрятней, но безысходность читалась абсолютно на всех лицах. Исключением были лишь патрули разбойничьего вида. Они гоготали, распихивали с дороги медленно идущих людей, отпуская сальные шуточки в адрес всех более или менее симпатичных женщин, радовало, что хоть средь бела дня не хватали их и не зажимали в переулках.
Все равно было мерзко. Эти «патрули» не обращали на меня никакого внимания, возможно потому, что я выглядел как один из них. Шмотье я подбирал по принципу что есть, то и одел. Образ дополняла далеко не самая лучшая катана, умеренно неухоженного вида.
В общем, мимикрировал я удачно.
Остановившись, чтобы сообразить, где нахожусь, я огляделся.
Из широкой, но неглубокой реки торчала высокая башня, похожая на маяк.
Пошатавшись немного по рынку и около центра, я направился к офису Гато.
В паре кварталов от него я нашел нужное мне место. Это был некогда ухоженный ресторанчик с песочно–желтой вывеской, не сильно, но заметно запыленными стеклами и надписями в стиле «Здесь был Вася» на деревянном фасаде.
Мда. — поглядел на затянутое тучами небо. А я еще не завтракал даже.
Вдохнув, точно перед прыжком в воду, толкнул дверь и зашел внутрь душного зала. Стоило порогу оказаться за спиной, как на лице заиграла бесшабашная ухмылка, чуть ссутулившись, я сунул руки в карманы и оглядевшись, зевнул. Мне было совсем не скучно, наоборот, но беспокойный сон сделал свое дело. Несколько посетителей зевнули буквально через пару мгновений.
— Пошла цепная реакция, — фыркнув почесал нос, чтоб не чихнуть.
В зале было накурено так сильно, что в этом «тумане» невозможно было разобрать лицо мужчины за стойкой–прилавком, а ведь в этом теле, на зрение я еще ни разу не жаловался.
По сути в этом кафе не было ничего интересного… кроме посетителей. Их было немного, в основном — гоповатого вида мужики, с печатью дебилизма на покоцаных харях. Они пили, жрали и ржали. В общем создавали свою атмосферу в которой нормальным людям было неуютно. Хорошо хоть с обнаженным оружием не сидели, как в голливудских фильмах. Наверное, догадывались, что если ходить с катаной без ножен наперевес, то можно ненароком порезаться спиной о чужой кинжал. Или нож. Или стилет.
— Йо, — привлек я внимание бармена и стянул капюшон, — пожрать неси.
Пока никто не видел, брезгливо поморщился, когда сел на высокий стул с порванным сидением. Хотел было положить руки на столешницу, но вовремя подметил на ней подозрительные пятна.
— Ками–сама, я тут не отравлюсь? — мысленно ужаснулся я.
Когда мне принесли тарелку с чем–то отдаленно похожим на суши, я заметил, как на соседний стул присел крепко сбитый, загорелый мужик с обветренным лицом, черной бородой и выбритым до зеркального блеска черепом. Разносчик схватил две белые бутылочки, понесся к стойке.
— Сколько с меня? — спросил я прежде, чем бармен успел дойти. Такого вопроса разносчик совсем не ожидал. Он выпустил бутылочки из рук и одна, с чем–то явно спиртным, упала ему на ногу. Вторую за горлышко поймал лысый. Честно говоря, я порадовался, что это пойло не донесли, все же не слишком удобно быть убежденным трезвенником для подобного прикрытия. Подавальщик удивленно переводил взгляд с меня на лысого и обратно. Бородатый хохотнул:
— Юма, этот парень не из моих ребят. Бери деньги.
Бросив взгляд в тарелку, я с удивлением отметил, что она не грязная, а даже наоборот. Поэтому я с чистой совестью расчехлил свои палочки из походного набора и принялся за завтрак. Одноразовыми, засиженными мухами, я побрезговал пользоваться.