– Придурок! – прошипела я.
– Что ты сказала, подстилка аристократов? – В этот раз он сжал мою шею. – Все прочь, сам ее отведу. А ну встала!
Попробуй тут не подчиниться! Внутри меня все противилось. Так хотелось врезать этому скунсу, но послушно поднялась. Холодные пальцы на шее как-то не располагают к сопротивлению.
– Пошла! – сильно толкнул вперед, я чуть не упала, но все же устояла. – Пошла, я сказал.
Господи, да откуда у него столько ненависти ко мне?!
Каждый мой шаг сопровождался тычком – этот гаденыш не сильно заморачивался тем, что от его ударов я могла упасть, и уж тем более его не интересовало, что у меня будут синяки. К тому же ему казалось, что я специально иду медленно.
– Идиот! Сколько дней я не ела? – прохрипела, когда от очередного тычка кувырком полетела на пол.
– Ненавижу! – прорычал он, наклонившись к моему лицу. – Как же я тебя ненавижу! Встала!
На дрожащих ногах поднялась. Больше он не бил меня, но подгонял словами. Я не смогла разглядеть окружающее меня пространство. Только бесконечную лестницу, а затем коридор вдоль камер.
Сколько же здесь было заключенных! Все худющие, изможденные, в глазах безысходность и боль. Я поспешила отвернуться и теперь смотрела только перед собой.
Когда мы проходили мимо одной из камер, детский голосок разорвал тишину:
– Мама! Мамочка!
Сердце пропустило удар, а потом зашлось в бешеном стуке. Не может быть! Обернулась на крик и тут же снова получила тычок от Павла.
– Пошла вперед, а ты угомони своего выродка! – обратился он к женщине, которая поспешила оттащить ребенка от прутьев.
От прежней красоты леди аль Ринн осталось мало. Очень худая, будто высохшая от жары. Я узнала ее по глазам. Это все, что сохранилось от прежнего облика, – огромные зеленые глаза. В остальном же о том, что она леди, ничто не напоминало. На секунду мы встретились взглядами. А затем она посмотрела на мою руку и вздрогнула, отпустив мальчика.
– Мамочка! – Киан рванулся к прутьям, но его перехватил мужчина.
От слабости он вместе с ребенком завалился на солому.
Я старалась не смотреть на малыша. От его голоса мое сердце делало кульбит, а душа требовала забрать сына. Господи, мои ли это чувства?
Мальчик был светловолосым, сероглазым. Такой же оттенок радужки, как и у меня. Странно, но я не видела в нем сходства с Тамией.
– Пошла! – Новый толчок, и я прибавила шагу.
Но ушли мы недалеко. Всего три камеры отделяло мою от той, где находились родители Кристиана и… сын.
Правда, эта камера находилась за углом. И соседей у меня не было.
Павел зашел вместе со мной.
– Откуда столько ненависти? – попыталась начать разговор.
Может, мне удастся хоть что-то узнать?
– Ты хоть представляешь, насколько противно жить с той, кого не любишь? – Паша буквально выплевывал эти слова. – Целовать, обнимать, шептать нежные слова… просыпаться рядом?!
– Разве я тебя заставляла?
– Нет, – усмехнулся он. – Но ты была нужна мне. Ты должна была полюбить меня, и я этого добился!
– Тогда какого черта похитил?
– А ты уже и планы настроила? Замуж собралась, новоиспеченная аристократка? – Сколько же желчи в его словах! – Ты посмела оскорбить мою леди. Ты, жалкая рабыня, ты даже мизинца ее не стоишь!
– Домой я собралась. Никакой свадьбы не было бы.
Как бы мне ни хотелось добавить пару ласковых насчет его леди, но я сдержалась. С трудом, но сдержалась.
– Домой? – Павел зашелся смехом. Издевательским, громким. – А нет у тебя больше дома. И тебя больше нет. Ты похоронена. Вместе со мной.
– О чем ты?
– Отец постарался. Для Земли мы умерли. Кстати, это он посоветовал мне обратить на тебя внимание. Я тогда еще находился в поиске идеальной кандидатки, а тут ты приехала навестить родителей…
– Посоветовал? Он что же, знает, что ты…
– А кто ж еще мне рассказал? И не перебивай!
Покорно заткнулась, попутно прислушиваясь к своим ощущениям. Со мной совершенно точно что-то происходило, но пока я не могла понять что. Ладони и ступни вспотели.
– Отец не смог расстаться с мамой. Он влюбился! Подумать только, променять магию и свою родину на женщину! Но он не отказался помочь мне. Ты же влюбилась в меня как кошка, как только увидела. Столько лет прошло, прежде чем я обратил на тебя внимание, и ты все равно повелась. Мы два года разрабатывали план. На следующий день после того, как я произнесу заветные слова, он должен был прийти в нашу квартиру и уложить в кровать трупы мужчины и женщины. И не спрашивай меня, где он их должен был взять, я не интересовался. С его связями это не проблема.
Меня передернуло. О том, что его отец и мать не последние люди в городе, я знала очень хорошо. Ему точно не составило бы труда обратиться в морг и взять неопознанные тела.
Или придумать еще чего-нибудь.
– Следующим пунктом плана шло включение газа, затем поджог. Для всех, в том числе и для твоих родителей, мы с тобой погибли при пожаре. Так что тебе некуда возвращаться. – Гаденькая улыбка играла на его губах, он выжидательно смотрел на меня.
Неужели ждал, что я оценю его план и похвалю за хитроумность?!
Если он не лжет, если эта падаль не лжет, что с моими родителями? Выдержали ли они такой удар судьбы?
Отчего-то я чувствовала, что они живы, – осознание просто накатило волной.
Живы. Это главное. Но что, черт возьми, с моим телом? Слабость явно от недоедания, но откуда жар и обильное потовыделение?
На коже не просто капли выступали, с меня текла вода!
Почему-то вспомнились кошки. Бытует мнение, что они подобны жидкости, раз с легкостью забираются в любую тару или коробку. Вот бы сюда моего котенка, он бы просочился в камеру и надавал бы Павлу по морде! Я так ярко это представила, что даже зажмурилась!
– Паша, ответь только на один вопрос.
– Какой? – оживился мой несостоявшийся муж.
– Ты знал, что я беременна от тебя?
– Беременна? Твоего ублюдка убил яд! – Господи, верните меня к Кристиану. Он бы сумел успокоить меня. Приободрить.
Так, не раскисай, Оксана. Рано еще сдаваться. Но… как же мне хочется услышать голос Кристиана!
– Нашего… ублюдка. – Меня трясло то ли от ненависти, то ли от изменений в теле.
Что со мной сделала Тамия? И где она сама?
– Нет уж, моих детей будет носить только леди! А не какая-то подстилка! – Паша скривился так, словно перед ним кусок дерьма находился.
– Женщина, которая была со мной в камере, где она?
– Сдохла! Как сдохнешь и ты!
– Я бы не был так уверен. – Голос Кристиана раздавался отовсюду, но самого мужчины нигде не было.
Не только Паша вздрогнул, я тоже испугалась. А в следующий момент увидела Волчка.
Как он здесь оказался?
Модери стоял прямо за Павлом. Тот обернулся, проследив за моим взглядом, но никого не увидел.
– Кто это говорит? – наконец выдавил этот урод и, добавив больше уверенности, прошипел: – Со мной шутки плохи!
– Оксана, отдай приказ, – опять зазвучал голос Кристиана, и мой мучитель вновь подскочил на месте.
– Волчок, взять! – Я не мешкала. О том, что происходит, подумаю позже!
Мне неведомо, почему Павел не замечал модери, – я-то его прекрасно видела. И его трансформацию в чудовище тоже не пропустила!
Какая-то секунда, и зубы Волчка сомкнулись на мужской шее.
– Зажмурься, – больше попросил, нежели приказал Кристиан.
Самого его по-прежнему не было рядом.
Выполнила, стараясь отрешиться от воплей Павла. Всего несколько минут – и все стихло.
– Не открывай глаза, доверься Волчку, он выведет тебя.
– Где ты?
– Я скоро буду рядом, потерпи, родная. Пожалуйста, возьмись за холку кота, он подставит шею под твою руку. Давай же, девочка.
Одновременно с его словами под моей правой рукой оказался Волчок.
– Умница, – прокомментировал Кристиан.
– Ты видишь меня?
– Я вижу глазами модери. Мне нужно, чтобы ты вышла из камеры, и тогда я смогу переместиться к тебе.
Вопрос «как?» застрял в горле. Мне хотелось поскорее выйти отсюда. Да и Волчок уже двигался, и я медленно следовала за ним.
– Оксана, не нужно на него смотреть.
И как Кристиан догадался, что я хочу открыть глаза?
– Хорошо, еще чуть-чуть, а теперь расслабься. Представь, что ты – вода.
– Вода?
– Да.
– Э?.. – И как я должна представить, что я вода?
Почему-то вспомнилась волна, которую рассекает серфер.
Волчок остановился, а затем неожиданно резко подался вперед. Я чувствовала себя странно. Было полное ощущение, что меня сначала приплюснули – ну, знаете, как двухмерную картинку, а потом словно надули, как шарик. При этом модери двигался, и я вместе с ним.
– Можешь открыть глаза.
Послушалась. Волчок до сих пор имел вид зубастого чудовища, у которого шерсть на морде была залита кровью.
– Оксана, а теперь отдай приказ модери, чтобы он вернулся ко мне, – мягко попросил Кристиан.
– Но… – попыталась возразить.
– Я все тебе объясню, любимая. Доверься мне, пожалуйста. Отдай приказ, а потом, через минуту, позови его мысленно.
– Волчок, – я еле разжала пальцы, так сильно в него вцепилась, – иди к Кристиану!
Очертания кота смазались, пока совсем не пропали из поля зрения.
Интересно, а как я прошла сквозь решетку? Павел ведь закрывал дверь!
Устало прислонилась к стене, повернувшись спиной к камере. Себя я знала: если увижу мертвого Павла, мне станет очень плохо.
Опустила взгляд вниз и чуть не завизжала. У меня не было ступней! И голеней! Я была ручейком, который перетекал в тело. Как же так?!
Черт возьми, я брежу?! Протерла глаза кулаками. Видение не исчезло. Стоп! Это и есть тот самый дар Тамии? Она могла превращаться в воду? А почему тогда не сбежала?!
Так, Оксана, не паникуй. Спокойно. Моргнула. Вновь посмотрела на свои ноги. Ручеек исчез, ко мне вернулся прежний вид.
И что это было?!
Нет, все вопросы потом, нужно выбираться из этого мира.