— Значит, ты уже ухитрился не соблазнить по меньшей мере восемнадцать душ? — спросил я, мысленно произведя соответствующие подсчеты.
— Двадцать, — мрачно поправил меня черт. — Ты будешь двадцать первым.
— Неужели так часто случаются у вас недоразумения вроде моего?
— Да нет, ты в моей практике первый. Все другие вызвали меня сознательно, специальными заклинаниями, они сами хотели заложить свои души.
— И в чем же была загвоздка?
— Они требовали невыполнимого.
— Невыполнимого? — изумленно переспросил я.
— А что ты думал! — Черт дернул плечами. — Я же не всемогущий. И нет на свете никого всесильного и всемогущего, ибо таковой может быть один-единственный, а только нас, дьяволов-искусителей, несколько сотен тысяч. А еще есть Бородач со своей бандой разбойников…
— Какой бородач?
— Да Бог, кто же еще.
— Ага, — сказал я и большее ничего добавить не смог.
— Вот, например, — продолжал черт, — вызывает меня девятиног с шестьдесят четвертой Лебедя, врач по специальности, и говорит: бери мою душу на веки вечные, бери меня всего с требухой, только сделай, чтобы все люди… то есть девятиноги не болели никакими болезнями.
— Благородное желание, — прокомментировал я.
— Но невыполнимое. Ведь другие девятиноги то и дело требуют от других моих коллег наслать на своих недругов разнообразные хвори.
— Паршивая вещь — жизнь, — сокрушенно констатировал я.
— И не говори! — Черт фыркнул, как лошадь. — Паршивее не бывает… Я бы охотно вылечил всех больных девятиногов с шестьдесят четвертой Лебедя, но это повлекло бы за собой многочисленные нарушения других кабальных договоров, что недопустимо. Поэтому, в соответствии с инструкцией, я должен был соблазнить того благородного врача чем-то осуществимым — богатством, славой, властью, женщинами… то бишь девятиножками… — Уже в который раз он вздохнул. — Но не могу я, не могу! Это выше моих сил — губить добрые души.
— Ты в самом деле удивительный черт, — сказал я.
Мой собеседник вяло кивнул и понурился.
— Стало быть, — снова заговорил я, — не искусив меня, ты перейдешь в девятую категорию?
— Хуже, — уныло ответил черт. — Гораздо хуже. Девятой категории дьяволов-искусителей не существует, восьмая — последняя. Я стану дьяволом-слугой при какой-нибудь ведьме… Бр-р! — Он вздрогнул всем телом. — Это ужас! Грязное колдовство, приворотные и отворотные зелья, кровавые шабаши и все прочее. Но что хуже всего, что самое скверное… — Черт умолк и закрыл морду когтистыми лапами. Мое сердце разрывалось от жалости к нему.
— И что же самое скверное? — спросил я.
— Понимаешь, — стал объяснять черт, взяв себя в руки, — все ведьмы законченные извращенки. Они… — И он начал рассказывать мне такие безобразные, отвратительные, гнусные вещи о сексуальных пристрастиях ведьм, что мой желудок едва не взбунтовался против недавно съеденного обеда.
— Жуть какая! — с чувством сказал я, прервав рассказ на самых гадких подробностях. — Тебе не позавидуешь.
— Еще бы, еще бы…
— Мне очень жаль тебя, — торопливо добавил я. — Но ничем, поверь, помочь в твоей беде я не могу. Не продавать же тебе свою душу! Пойми меня правильно…
— Я все понимаю, — сказал черт. — Прекрасно понимаю… — Вдруг в его глазах вспыхнули огоньки надежды. — А знаешь, человек…
— Называй меня Олегом, — великодушно разрешил я.
— Хорошо, Олег. А ты можешь называть меня просто Альфредом.
Я согласно кивнул, и черт продолжал:
— Так вот, Олег, ты все-таки можешь помочь мне, не губя при этом свою душу.
— И как?
Некоторое время черт набирался решительности.
— Да есть одна хитрость, — сказал он наконец. — И никакого риска, поверь мне на слово.
— Ну?
— Мы представим все так, будто ты вызвал меня на колдовской поединок, заключим стандартный кабальный договор, зарегистрируем его…
— Нет! — сказал я, как отрезал. — Только не это!
Черт в отчаянии понурился.
— Ну, вот! Ты даже не выслушал меня, а уже отказываешься.
Я удобнее устроился на диване, немного успокоился и произнёс:
— Хорошо, выслушаю тебя. Но наперед ничего не обещаю.
И я выслушал Альфреда. Выслушал и согласился!
Даже сейчас, когда пишу эти строки, я чувствую, как меня пронзает ледяным холодом ужас — ведь черт мог спокойно обмануть меня, обвести вокруг пальца. Откровенно скажу: я и до сих пор не могу убедительно объяснить свое решение. Я просто поверил черту, поверил в его честность, в его порядочность! Поверил, что ему осточертел ад, что он (как сам сказал) «нечертимый». Вероятно, поверил я потому, что и сам чувствовал себя чужим среди людей, был нелюдимым. И еще одно. Я пожалел Альфреда, он до слез растрогал меня детальными описаниями быта дьяволов на службе у ведьм.
Итак, мы заключили договор, и на двенадцать часов я отдал себя под чертово честное слово. Когда все формальности были улажены, Альфред сказал:
— А теперь нам следует обмыть договор. Да и выпить за успех не помешает.
И посреди комнаты возник стол, густо уставленный разными блюдами и напитками, иные из которых мне даже не снились. Мы устроились на мягких стульях и выпили за успех.
— Послушай-ка, Альфред, — обратился я к нему, когда алкоголь ударил мне в голову. — Не мог бы ты превратиться в кого-нибудь другого. А то вид у тебя немного… э-э… непрезентабельный.
— Это уставной вид дьявола-искусителя восьмой категории, — объяснил черт. — Так предписывают правила. Но поскольку сейчас я работаю по контракту… Кем бы ты хотел меня видеть?
Я задумчиво почесал затылок, и мой взгляд упал на томик Булгакова, который стоял на книжной полке.
— Котом!
Мгновение спустя напротив меня сидел жутких размеров черный котяра, в точности такой, каким я представлял Бегемота, и потягивал какую-то темную жидкость из большого хрустального бокала.
— Это я, Альфред, — сказал кот, тыча левой лапой себе в грудь. — А это, — указал на бокал, — валерьянка. Устраивает?
Меня это полностью устраивало. Наше маленькое пиршество продолжалось…
На следующий день я проснулся очень рано, в седьмом часу утра, и не вылеживался по своему обыкновению, а сразу же сел в кровати, протирая заспанные глаза. В комнате я был не сам — передо мною стояло трое чертей. Аж трое!
Один из них был мой вчерашний знакомый Альфред фон Бурбурмуло, а с обеих сторон его держали за локти двое коллег. О! Это были и впрямь респектабельные черти — здоровенные, по-бесовски красивые, величественные и горделивые. Как они отрекомендовались, дьяволы высочайшей категории, Темные Ангелы Преисподней, советники Большого Круга Нечистого. Бесспорно, подумал я, это представители адской элиты. На их фоне Альфред выглядел еще более жалким и ничтожным, чем вчера, но тем не менее, как он ни прятал от меня свой взгляд, я все же заметил в его глазах торжествующий блеск.
— Человече! — заговорил один из дьяволов-советников. — В честном поединке ты одолел бывшего дьявола-искуситель восьмой категории Альфреда фон Бурбурмуло. В соответствии с заключенным между вами соглашением, утвержденным канцелярией Его Сатанинского Высочества, вышеупомянутый Альфред фон Бурбурмуло предоставляется тебе в качестве дьявола-слуги в пожизненное пользование с правом передачи по наследству.
Темные Ангелы толкнули Альфреда в спину, и он растянулся на полу у моих ног.
«Получилось!» — мелькнула в моей голове радостная мысль.
— А также, — подхватил второй респектабельный черт, — в знак признания продемонстрированных тобой колдовских способностей Его Сатанинское Высочество Князь Тьмы присваивает тебе ученую степень доктора черной магии. — И он передал мне грамоту из плотной серой бумаги.
Я машинально взял ее в руки и ошалело уставился на кровавый готический текст средневековой латынью. А размашистая подпись в конце — «Altissimus Satanas» — повергла меня в настоящий ступор, и я даже не сразу заметил исчезновения обоих дьяволов-советников.
К действительности меня вернул Альфред. Он снова превратился в кота Бегемота и громко мяукнул, призывая меня к вниманию.
— Итак, все получилось! — констатировал я очевидный факт.
— А ты сомневался! — самодовольно произнес мой дьявол-слуга. — Недаром же я закончил учебу с отличием. — Он оттопырил свой здоровенный пушистый хвост и важно прошелся по комнате. — Жаль, что ты не видел этот космический спектакль… ха, даже не спектакль — это был шедевр, это было неповторимое зрелище. Альфред фон Бурбурмуло сражается сам с собой, побеждает сам себя и оставляет всех в дураках. — Черт сардонически захохотал. — Чего только стоил Бородач, который то и дело возникал на звездном фоне и благословлял меня в твоем подобии. А Сатана… — Вдруг он умолк, мгновенно уменьшился до размеров обычного кота и спрятался под диваном.
— Что случилось? — удивленно спросил я.
Ответ я получил уже в следующую секунду. Передо мною возник стройный верзила в длинной до пят в светло-лазоревой тунике с золотым шитьем, опоясанный широким блестящим поясом. Голова его, безрогая, едва не касалась потолка, а за плечами трепетали похожие на лебединые белые крылья.
— Слава Иисусу Христу! — торжественно произнес он.
— Воистину слава! — с достоинством отозвался я. К тому времени уже ничто не могло вывести меня из равновесия.
Верзила отрекомендовался: Ангел Небесный четвертой степени совершенства. Я заверил его, что он оказал мне неслыханную честь одним только фактом посещения моего скромного жилища. После обмена пышными приветственными речами Ангел перешел к сути дела:
— Человече, дитя Божие! Господь наш всемогущий, владыка и творец всего сущего на Земле и вне ее, приветствует твою победу над дьяволом, как один из шагов к полному и окончательному торжеству Дела и Слова Христовых в мире.
Я ответил, что просто убит проявлением такого высокого внимания к моей никчемной персоне, но в завершение все же признал, что имею некоторые, пусть и мизерные, заслуги перед Небесами.