Эная-Марита или как её там, перед тем как побежать в нужном направлении, одаривает меня ещё одним уничижительным взглядом.
– Чую я, боком нам выйдет твоя землянка, братец.
– Может, перекинешься наконец и вперёд пойдешь? – фыркает в ответ Дез, крепко хватая меня, вконец обомлевшую, под локоть и грубовато таща за собой.
26.
Некоторое время я просто шокировано бреду за праймом, так и не отпустившим мою руку. Эная перекинулась в огромную рыжеватую пуму и убежала вперёд, разнюхивая дорогу, поджидая нас лишь на развилках бесконечного тоннеля. Дез шагал быстро и молча, ни разу не взглянув на меня. Если бы не длинные сильные пальцы, впившееся в мой локоть, я бы решила, что он и вовсе забыл про меня. Очередной поворот. Внимательные золотистые глаза поджидающей нас кошки, сверлящие меня, и Эная вновь убегает вперёд, раздраженно вильнув хвостом.
– Она назвала тебя "братец", – наконец тихо произношу, когда силуэт пумы становится едва различим в плотном сумраке, – Как это возможно?
– Вас, – машинально поправляет прайм, на что я скептически вскидываю бровь. Обстоятельства явно не располагают к официозу.
– У нас один отец, – произносит Дез скупо через некоторое время, так и не дождавшись от меня желанного "вы".
– То есть ты наполовину оборотень? – интересуюсь, назло делая упор на "ты" и тут же ловя на себе недовольный взгляд. Но уже не поправил. Маленькая победа, от которой в груди приятно жжёт.
– На очень слабую половину. Праймы гораздо более сильная генетически раса.
– А обращаться умеешь? – я сразу представила рядом огромного кота. Может это была игра услужливого воображения, но мне и правда почудилось, что в Дезе есть что-то от зверя.
– Нет, обращаться не умею. Все, что могу, это – прятать свечение психической энергии. Ты видела. Чистым праймам это недоступно.
– И как в тебе это совмещается? Оборотни же живут инстинктами, а праймы...
– Праймы тоже, – отрезает Дез и притормаживает на очередном повороте, вглядываясь в темноту, чтобы различить рыжий силуэт пумы.
– Но у них ведь разные инстинкты...
– Землянка, ты молчать вообще умеешь? – косится на меня мой суровый спутник.
Я обиженно поджимаю губы. Ну и ладно, не хочешь разговаривать – я тоже не хочу. Дальше мы бредём молча.
Время кажется заблудилось с нами в этих тусклых сырых коридорах. Бесконечных. В какой-то момент мне становится страшно, что мы потерялись и ходим по кругу. И никогда, никогда больше не выйдем отсюда. В этот момент прайм сжимает сильнее мой локоть, почти до боли. Почувствовал мой страх. Стало сразу спокойней несмотря ни на что. Он так уверенно это сделал. И рука его огромная, горячая. Даже глупым показалось бояться чего-то, когда тебя держит такая рука.
– Свет, – кивает Дез вперёд ещё через какое-то время, – Выход.
Я до боли вглядываюсь вглубь тоннеля, но ничего не различаю. Вот только пума, завернув в тупик, остановилась у стены и ждёт нас. Стоит подойти, и она тут же оборачивается девушкой. Натягивает спавшие тряпки, оставшиеся от платья. Только сейчас я замечаю за её спиной большие железные скобы в стене, ведущие наверх. В потолке над нами виднеется едва-едва приоткрытая крышка люка. Слишком высоко, и слишком слабый лучик света проникает в тоннель, чтобы я могла разглядеть его человеческими глазами издалека.
– Лесом пахнет, – недовольно щурится кошка, – И вообще воздух другой, чуешь? Мы не на Вилае.
– Да, но далеко не успели бы переправить, на спутнике где-нибудь, – медленно кивает Дез, оглядываясь по сторонам, – Должна быть подсобка...
Взгляд его падает на неприметную дверь сбоку. Прайм дергает за ручку и заглядывает внутрь.
– Отлично, – бросает нам с кошкой через плечо, – Сюда идите.
Мы втроём набиваемся в душную каморку. Я не вижу совершенно ничего, а вот моим спутникам темнота похоже ничуть не мешает. Дез начинает шарить по полкам, заставленным каким-то хламом. Эная роется в вещах, грудой валяющихся в углу и развешенных на стене. Через пару секунд она кидает в меня ворох тряпок.
– Переодевайся, что застыла, – летит мне грубое вслед за вещами.
Я покорно натягиваю широкие мужские штаны из плотной прорезиненной ткани. Такую же куртку, зашнуровываю тяжелые армейские ботинки. Одежда огромная для меня, висит мешком, но если наверху и правда лес, то лучше так, чем в невесомом хлопковом сарафане. Дез в это время набивает два походных рюкзака, которые нашёл тут же, всякой всячиной. Протягивает мне тот, что поменьше. Кошка остаётся без ноши, видимо, чтобы не нести за неё, когда она решит перекинуться.
– Ну вроде бы всё взяли, – бормочет Дез себе под нос и поворачивается к кошке. На меня даже не смотрит, вот только локоть вновь перехватывает.
– Давай выбираться отсюда. Тот чёрный уже точно отошел, за нами идут.
27.
На поверхности и правда оказался дремучий лес, пугающий и незнакомый. Странные цвета вызывали во мне безотчётную тревогу: серая сухая земля под ногами, белоснежные массивные стволы деревьев, бордовая ажурная листва и ярко-рыжие кустарники. Голубое пронзительное солнце в небе уже клонилось к закату, по правую руку от него виднелась огромная желтоватая луна.
– Вилая, – кивнул на луну Дез, – если справа, значит мы скорее всего на Корите.
– На спутнике-руднике? – Эная недовольно поморщилась, – Не очень-то здесь праймов жалуют. Хорошо, хоть взгляд тушить можешь. А то я бы дальше без тебя предпочла пойти. И твоей этой...
Кошка выразительно покосилась на меня и презрительно скривила губы.
– Далеко бы ты ушла, – фыркнул Дез, но как-то беззлобно.
Он вообще на её постоянное хамство по мне так слишком равнодушно реагировал. Я-то сама уже давно мечтала высказать блохастой всё, что о ней думаю. Только боялась, что они тут же бросят меня здесь одну. А лучше один знакомый полупрайм, чем какой-то неизвестный полноценный чурбан, поджидающий меня на аукционе.
– Далеко бы, не переживай, – кошка медленно подкралась к Дезу и игриво начала перебирать пуговицы на его охотничьей куртке, – Но раз уж пока ты здесь у нас главный, братец, то скажи, что дальше делать будем?
– Найдём городок, снимем деньги с моего безличного счета, арендуем межатмосферный лётмобиль и вернёмся на Вилаю, – ровным голосом перечисляет Дез.
– И всё? – кошка чуть не взвизгивает в ответ, – Просто вернёмся? Ничего, что нас выкрали прямо из дома? ТВОЕГО дома, братец! Ты обещал мне безопасность! Ты...
– И пока с тобой ничего страшного не случилось, Марита, насколько я знаю. Пошли, – и он просто начинает шагать вперёд, вновь подхватив меня под локоть. Крепко. У меня даже возникает подозрение, что на месте моей руки прайм сейчас представляет шею шипящей ему в спину кошки.
– Нас кто-то сдал, – всё не унималась та, – И этот кто-то из твоего окружения, Дезире! А впереди ещё три месяца...Три!
– Давай решать проблемы по порядку, – наконец бросает ей Дез через плечо, – Сейчас мы в лесу без еды и денег на недавно бунтовавшем против праймов спутнике, кишащем всякими отбросами и наемниками. А за нами уже сейчас идут люди, которые нас выкрали, чтобы сдать Аскольдам. Так может сначала выберемся, сестра?
Кошка замолкает, раздраженно фыркнув, а потом и вовсе принимает звериную форму и убегает от нас вперёд.
– Ищи место для ночевки, – кричит ей Дез вслед.
Пума оборачивается на него и смотрит с таким видом, что и без слов понятно, что она и так собиралась это делать, и в его распоряжениях не нуждается.
Некоторое время мы идём молча. Вернее, как идём. Дез то тащит меня за собой силком, вечно недовольный моим темпом, то просто вскидывает себе на плечо без предупреждения и несёт, если подлесок, по его мнению, оказывается слишком непролазным для меня. Не то чтобы такая манера передвижения сильно меня не устраивала, но возникало стойкое ощущение, что я для него мало чем отличаюсь от тушки убитого оленя или кабанчика, например. Ещё меня смущало, как уверенно он идёт вперед, словно навигатор включил. Кошки и вовсе видно не было.
– Откуда ты знаешь, в какую сторону надо идти? – подаю голос, нарушая тишину между нами, когда мой нос в очередной раз чуть не ударяется ему в спину, а на ягодицы по-хозяйски ложится горячая пятерня.
– Чую поселение, – отвечает Дез после небольшой заминки, словно не сразу вспомнил, что его ноша вообще умеет разговаривать.
– И далеко? Сколько идти? – все-таки это очень странно: разговаривать с кем-то, смотря на его задницу, да ещё вися вниз головой.
– Не очень. Сейчас стемнеет – будет ночлег. А утром придём.
– Яясно, – тяну я.
А потом добавляю, чтобы хоть что-то ещё сказать. Молчать мне уже порядком надоело.
– Это хорошо, что ночлег. Очень спать хочу. И есть.
– Ужин на Марите, поймает нам кого-нибудь. А потом ты меня покормишь, – ровно сообщает прайм.
– Размечтался, – фыркаю возмущенно.
И вместо ответа получаю увесистый шлепок по пятой точке.
28.
К тому моменту, как мы натыкаемся на пуму, ожидающую нас у небольшой пещеры на крутом берегу мелкой лесной речки, я уже валюсь с ног от усталости, а солнце полностью скрылось за горизонтом, даря последние скупые лучи.
– Хорошее место, Марит. Заночуем здесь, – говорит Дез и скидывает с себя рюкзак. Я тут же падаю рядом, снимаю осточертевшие ботинки, а затем с наслаждением вытягиваю гудящие ноги.
– Я на охоту, – произносит кошка, сощурившись наблюдая за мной, – Заставь хоть девку свою хвороста собрать. А то никакой пользы.
Я было открываю рот, мечтая наконец выплеснуть на Мариту все свои соображения по поводу её персоны, но тяжелая рука Деза падает мне прямо на макушку, заставляя замолчать.
– Я сам разберусь, – отрезает прайм и кивает сестре в сторону леса. Мол, иди уже.
Та фыркает недовольно и, вмиг перекинувшись, исчезает в сумраке.
Прайм медленно убирает руку с моей головы, рассеяно проведя пальцами по волосам, отчего по телу мгновенно расползается волна мурашек. Слишком интимно как-то. Я вздрагиваю. И отчетливо ощущаю, что мы остались одни. Но он ведь сказал после ужина, верно?