ты все присутствующие. Я тоже смеюсь иногда, доедая свою порцию, но ничего не могу поделать с горечью, затаившейся в груди. То и дело перехватываю светящийся взгляд сидящего напротив прайма, и не читаю в нём ничего. Но ведь он же сам говорил, что я его пара, и что он вообще не сможет без меня. Сейчас в это практически невозможно поверить. Мне необходимо подтверждение, хоть какое-то. Улыбка, слово, взгляд, прикосновение. Хоть что-то. Но ничего нет.
После ужина мы с Маритой остаёмся наводить порядок в столовой. Дез с Диланом отправляются что-то подкрутить в шаттле, а Гельмут, позевывая, уходит спать.
– Ты что приуныла, Ри? – интересуется кошка, убирая остатки мяса в холодильник.
– Ничего, – стараюсь говорить ровно, но все равно выходит, будто огрызаюсь, – А ты чего такая веселая?
Марита и правда выглядит неестественно оживленной, глаза лихорадочно блестят.
– Ничего, – бурчит кошка смущенно и отворачивается.
Я лишь понимающе хмыкаю. Не заметить, что Марите нравится Дилан, практически невозможно. Между ними даже садиться страшно. Электрическим разрядом зашибёт. Они же не бесчувственные как некоторые...
– Я спать, – бросаю кошке, протерев стол.
– Так рано, Ри?
– Голова разболелась. Спокойной ночи, Марита.
– Спокойной.
43.
Дез появляется в нашей спальне лишь через пару часов. И да, я ждала. Его почти бесшумные шаги приближаются ко мне.
– Что-то случилось, Ри? – садится рядом на край кровати.
Прайм не спрашивает, сплю ли я, потому что точно знает, что нет. Ощущает, как я нервничаю.
– Ничего, всё хорошо, – я знаю, что он мне не поверит, но не представляю, что ещё сказать. Как объяснить, что я чувствую.
Дез легко проводит по моим волосам, оглаживает плечо, спускается ладонью к бедру.
– Сегодня был сложный день. Я много потратил, пока до Кастера добрались. Эмоций нет почти...И на тебя вот не хватает, а ты злишься, – Дез произносит это монотонно, с запинками, будто ему сложно говорить, – Покормишь меня, Ри?
Я замираю, а потом привстаю на кровати. Вижу, как слабо светящиеся глаза пристально следят за мной.
– Покормить? – произношу глухо, – Ты связь имеешь ввиду?
– Да.
– Я...Я незнаю, Дез, – до меня только сейчас начинает доходить, что его отстраненность могла быть следствием эмоционального голода. Добавляю совсем тихо, – Я боюсь...
– Я же обещал, Ри, что нечего тебе бояться, – зашептал прайм. Прохладная ладонь покидает моё бедро, перемещаясь на лицо. Обхватывает подбородок, заставляя взглянуть на мужчину.
– Посмотри на меня, Риана, – приказные интонации вибрируют в его голосе всё сильнее, – В глаза.
Глубоко вдыхаю и делаю так, как прайм говорит. Взгляд моментально попадает в плен светящейся радужки, связь невидимыми нитями опутывает обмякающее тело.
– Вот так, – хрипло шепчет Дез, – ты такая вкусная, Ри. Такая... кошечка моя.
Он нежно целует меня в шею, гладит плечи, спину широкими, успокаивающими движениями. Я лишь жалобно всхлипываю на его груди, зная, что нежности скоро закончатся, что не их прайм хочет выпить из меня. И я покорно жду.
– Такая вкусная, – повторяет Дез хрипло, укладывая меня обратно на кровать. Выдергивает ремень из брюк одной рукой. Видит, как я вздрагиваю, заметив это.
– Не бойся... – шепот на ухо. Лёгкий, но болезненный укус мочки.
Он перехватывает мои руки, заводя их за голову. Секунда, и запястья крепко перетянуты ремнём и привязаны к столбику спинки кровати. Прайм тут же встаёт, оставляя меня одну.
– Дез... – животный страх растекается по телу вместе с предвкушением, превращаясь в кипучую смесь, – Дез, что ты...
– Тшш, – прайм снова склоняется надо мной.
В его руках платок, которым он, сложив его пару разу, завязывает мне глаза. Я судорожно выдыхаю. Сердце бешено колотится в груди. Вот теперь действительно страшно. Не увидеть, не вырваться.
– Дез! – я знаю, что протестовать бесполезно сейчас, но это сильнее меня.
Его ладонь предупреждающе зажимает мне рот, и я киваю, показывая, что поняла и больше не скажу ни слова . Дез медленно отпускает. Его руки скользят по моему телу, стягивают ночную сорочку, оставляя обнаженной. Прохладный воздух холодит ничем неприкрытую кожу, покрывая её россыпью мурашек. Мужские руки исчезают, слышатся шаги по комнате. Я замираю, сгорая от неизвестности. Сердечный ритм бьёт в виски. Тело мелко дрожит. Вот прайм снова приближается ко мне. С завязанными глазами я отчетливо ощущаю тепло его тела. То, как прогибается матрас под его тяжестью. Ноздри шекочет его запах. Озноб проходит, уступая место будоражащему жару.
Мужская рука обрисовывает овал лица, спускается к шее, очерчивает грудь, тянет по очереди за соски, гладит, мнёт подрагивающий живот. Он слишком нежен. Это пугает. Ладонь давит на лобок, заставляя развести ноги. Пальцы раздвигают половые губы, медленно проникают в меня, поглаживая напрягающиеся стеночки. Одновременно с этим его рот накрывает мой. Язык протолкивается внутрь, оглаживает небо. Сплетается с моим. Я расслабляюсь, растекаюсь наконец под ним. Наверно, он сейчас ТАК хочет. Нежно, ласково. Это так чувственно, так...
Пальцы в лоне проникают глубже, мягко растягивают меня, зарождая маленький пожар. Выгибаюсь навстречу его руке, ловлю ритм, стараюсь потереться клитором о прижатую к промежности ладонь. Мычу сладко Дезу в губы. Удовольствие растет так быстро. Мягкое и тёплое, полное ласковых прикосновений. Инстинктивно дёргаю руки в попытке высвободиться. Так хочется обнять, потрогать его, прижаться ближе, но не вырваться. И плечи уже болезненно ноют от неудобного положения. Может это и есть моё наказание на сегодня? Расставляю ноги шире, облегчая доступ его руке. Ритмичные хлюпающие звуки заполняют комнату. Я уже почти...почти...
И тут я ору. Скорее от неожиданности, чем от боли, когда на грудь падает первая обжигающая капля. Она тут же застывает мягкой коркой, стягивая кожу. Воск?
– Дееез? Ааа...Чёрт!
Ещё один обжигающий ручеек змейкой побежал по животу, за секунду застывая.
– Ни слова, иначе кляп засуну, поняла? – хрипло шепчет Дез, и голос его уже полон эмоций.
Рычит, вибрирует возбуждением. Я всхлипываю, закусываю губу и киваю. Тело напрягается в ожидании ещё одного маленького ожога, но ничего не происходит. Долго. Пока я вновь не оказываюсь почти на вершине. И только тогда жалящие капли попадают мне прямо на лобок.
– Аааа...мммм, – я кусаю губы в кровь, чтобы сдержать крик, впиваюсь ногтями в ладони. В голове плывет всё. Я в вязкой темноте, и ощущения просто пугающие по своей силе. Выгибаюсь к его пальцам, терзающим моё лоно, подаюсь бёдрами навсречу. Он не отпустит, пока не кончу, не отпустит...
Заставляю тело расслабиться, не ждать восковых ожогов. Дез нажимает на клитор большим пальцем, быстро подводит меня к черте, и расплавленный воск летит прямо на сосок.
– Ммм... – во рту металлический вкус от прокусанной губы. В уголках глаз собираются слёзы.
Прайм целует меня нежно, всасывает мой язык. Умелые пальцы быстро таранят распухшее лоно. Опять близко. Так близко. Тело замирает, вытягивается в струну от напряжения, ещё мгновение, и порвётся. Я чувствую, как прайм через связь пьёт это ощущение из меня большими жадными глотками. Захлёбывается им вместе со мной.
– Дез, пожалуйста, пожалуйста... – забываю о запрете говорить. Так близко.
Его пальцы творят что-то невероятное во мне. Ещё одна капля падает прямо на пульсирующий клитор. Точечный взрывной укол боли порождает безумную судорогу удовольствия.
Я с утробным стоном выдыхаю Дезу в рот свой экстаз. Тело скручивает в спазме и отпускает. Невероятное облегчение растекается по клеточкам. Скручивает опять. И отпускает. Дез срывает с моих глаз повязку.
После темноты от яркости его взгляда я на секунду слепну.
– В глаза, – прайм сдавливает мой подбородок, поворачивая к себе. Связь рвётся так быстро, что ,кажется, я на мгновение глохну, словно контуженная.
Пространство плывёт, оргазм ещё не отпускает, бродя в теле затухающими волнами. И я почти никак уже не реагирую на то, что Дез подхватывает мои ноги под коленями и резко входит в горячее мокрое лоно. Я прикрываю глаза. Грубые быстрые толчки потихоньку закручивают новую спираль возбуждения, но всё кончается слишком быстро. Дез прикусывает свежую метку на моей шее, изливаясь в меня. А затем обмякает, придавливая своим весом. Хочется обнять его, но я не могу. Руки до сих пор скованы над головой.
– Дез, развяжи, – голос хрипит, не слушаясь.
Прайм молча расстегивает ремень. Ложится на спину, увлекая меня за собой и устраивая на своей влажной от пота груди.
– Ну вот, а ты боялась, – щурится довольно, как сытый кот, скрывая свечение в глазах. Слишком яркое сейчас.
Я смеюсь радостно и беспечно. И правда. Глупая.
44.
То и дело смотрю в небо в надежде увидеть возвращающийся шаттл, но его всё нет. Волнение теснит грудь. Дез сказал, что к ужину они с Гельмутом вернутся, что пасности нет, он подготовился...
Солнце уже почти закатилось за горизонт, окрашивая облака пронзительным тревожным багрянцем. Только бы не случилось чего. Самый тёмный час перед рассветом. Самые нервные дни перед окончанием нашего вынужденного заточения в этом раю. Уже завтра Марита вступит в наследство. Завтра.
Дез полетел с Гельмутом за необходимыми бумагами. Старый нотариус прятал их до победного, решив привезти на спутник только сейчас. Охранять нас с Маритой оставили Дилана. Охранник... Целый день кошку из спальни не выпускает. В доме находиться невозможно из-за её сладострастного мяуканья. Мне надоело слушать и невольно представлять. Так что я ушла на своё любимое место, прихватив корзинку с ланчем. За три месяца я узнала здесь много красивых укромных мест. Больше, кроме как бродить, на спутнике заняться было нечем. Оказалось, три месяца – это и правда очень долго. Если бы не Дез, я бы с ума от тоски сошла наверно. А так...