А вдруг всё, что я чувствую сейчас, это уже оно? Я просто одурманена. Бесповоротно. И с каждым днём всё сильнее. Вдруг нет ничего настоящего между нами. Только его яд в моей крови, заволакивающий рассудок туман связи в мыслях. Но я ещё могу спастить, если мне сейчас не всё равно. Ещё могу.
Я должна уйти. Ради себя. Прямо сейчас, пока я ещё могу. Пока я в сознании. Дез отпустит – он обещал. У него просто не будет выбора. Заберу Кристину и прямо сегодня отправлюсь с ней домой. Может быть, она восстановится со временем? Хотя бы частично. Ведь всего каких-то два месяца прошло. Два несчастных месяца! Значит, пока я нежилась в этом райском уголке вселенной , она потихоньку сходила с ума в руках садиста-Кастера?
На коже выступает липкая испарина от осознания. В те ночи, когда я была с Дезом, она была с Кастером... Я не хочу думать, что он с ней делал. Не хочу представлять, но это выше меня. Запретные образы, жестокие и чувственные, захватывают мозг. Я невольно вспоминаю это тягучее восприятие мира, когда ты в связи. Как заволакивает сознание красным удушающим туманом, и нет ничего, кроме этого мужчины, властвующего над тобой. Кристина ведь чувствовала то же самое. Даже в сотни раз сильнее. Ведь Кастер в отличие от Деза и не думал сдерживаться. Брал от неё всё, что она могла дать. И Кристина отдала. Всю себя отдала ему, а сейчас он её просто выкинет.
Так и со мной будет. Я уйду, и Дез найдёт себе другую айли. И месяца не пройдёт, как уже моя замена будет прожигать его влюбленными глазами. Тянуться только к нему. А оборотень...Он молчал в нём раньше. Замолчит и сейчас.
А я должна спасти себя. Я должна уйти. Не будет счастливой любовь с существом, не способным любить.
***
Кое-как приняв своё новое будущее БЕЗ НЕГО, я почувствовала странное иссушающее душу успокоение. Мозг словно устал думать, переживать. Тяжелая голова вдавилась в подушку. Выжженная земля вместо души. Глаза сами собой закрылись под тяжестью принятого решения. Равнодушная апатия ко всему накрыла воспаленное сознание тревожным чутким сном, грозящим исчезнуть от любого шороха.
Поэтому, когда дверь в спальню приоткрылась, и на пороге появился Дез, я сразу подскочила на кровати, протирая воспалённые глаза. Прайм молча прошёл в комнату и присел на краешек нашей постели.
– Кристина ещё здесь? – первым делом спрашиваю я хриплым со сна голосом.
– Кристина? Да, они все ещё здесь, Ри, – медленно отвечает Дез, прожигая меня пытливым взглядом.
И я почти чувствую, как он аккуратно прощупывает мои эмоции. Хочется закрыться, спрятаться от него. Машинально обнимаю себя руками, чуть отодвигаюсь, увеличивая расстояние между нами. Хотя это конечно не поможет.
– Ри... – начинает было Дез, но я его перебиваю.
– Как всё прошло? Удалось?
– Да, – кивает он, внимательно наблюдая за мной, – Всё удалось. Вступление в наследство зафиксировали. Теперь преследовать Мариту нет смысла. Аскольды всё равно ничего этим не добьются.
– Значит всё закончилось? – я пытаюсь растянуть губы в улыбке, но получается жалкий оскал.
Сейчас я сделаю больно. Прежде всего себе. Дезу не может быть сильно больно по определению. Его чувства не такие яркие, их почти нет. И всё-таки решиться на это в реальности оказывается сложнее, чем в моих фантазиях.
– Да, закончилось. Можем лететь домой. Нам больше ничего не угрожает, – ровно произносит Дез.
– Да, домой, – эхом повторяю я, – Я и хочу домой, Дезире.
Его глаза вспыхивают на секунду, но больше ни один мускул не напрягается на лице. Словно восковая маска.
– Что ты имеешь ввиду? – спокойно уточняет прайм.
А у меня слова в горле застывают. Я боюсь, что он вдруг бурно среагирует, а ещё больше боюсь, что среагирует никак. Даже не знаю, что больнее. В носу начинает противно щипать. Голос подрагивает.
– Я хочу вернуться на Землю, Дез. С Кристиной. Ты... – я запинаюсь, всхлипывая, – Ты сможешь договориться с братом, чтобы он отпустил её...
Снова судорожно выдыхаю и с трудом продолжаю говорить.
– Отпустил её со мной сейчас. Она всё равно уже...не нужна...выпита...
Я замолкаю из-за мешающего кома в горле. Отвожу глаза, не в силах выдержать пронзительный светящийся взгляд Деза. Он не может отказать. Не может. Не может.
– Ри...
И в его голосе мне чудится растерянность.
– Ри, ты хочешь отвести сестру к родным? Я правильно понимаю? Хочешь, поедем вместе...
Я быстро качаю головой. Нет. Нет. Не хочу. Не правильно.
– Ри...
Я не поднимаю голову, поэтому не вижу, а чувствую, как матрас сначала пружинит от того, что прайм встал, а потом прогибается под ним снова, только уже совсем рядом со мной.
– Ты обещал...отпустить... – сиплю, едва находя в себе силы посмотреть в бледное лицо Деза.
Он и правда будто побелел. Губы сомкнуты в узкую злую линию. Глаза невыносимо ярко сверкают. Так ярко, что мне становится страшно, что выжгут меня дотла прямо сейчас.
– Так отпусти... – шепчу одними губами.
– Я обещал, что никогда не причиню тебе вреда, – тоже почти шепотом отвечает Дез.
– Ты не можешь быть в этом уверен...
– Говорил, что не смогу без тебя, – перебивает меня он и хмурится, – Разве это для тебя ничего не значит?
– Сможешь, – возражаю несмело, – Будут другие...
– Ты тоже не можешь быть в этом уверена, – вдруг бросает Дез резко.
Что это? Гнев? Я удивленно смотрю на него.
– Я не несу ответственности за поступок моего брата. И не собираюсь нести, – он вдруг встаёт, сжимая кулаки. Брови сдвигаются в одну линию, – И оправдываться за него тоже не собираюсь.
Прайм начинает быстро расхаживать по комнате, меряя её широкими шагами.
– И тем более оправдываться за то, что я и кто я. Я думал, ты меня приняла, – Дез останавливается напротив, вперив в меня тяжелый взор, – Думал, что и я для тебя так же, как...
Он осекается, шумно сглотнув.
– Но ведь ты человек, да, Ри? У вас ведь не бывает истинной пары как у оборотней? Нет преданности своей крови, как у них. Нет честности и верности слову, как у праймов? Есть только страх за свою шкуру, как у всех низших. За свою маленькую простенькую душу...И ты испугалась. Я ведь чудовище, да? Мерзкое, бездушное? Не то, что ты. Одухотворенная…Так ты про меня и себя думаешь?
Он улыбается одними губами. Глаза его ослепляют, вспыхнув с невероятной силой. А потом тухнут совсем.
– Собирайся. Час тебе. Пойду договорюсь с братом, чтобы отпустил Кристину. Дилан вас отвезёт.
Я не успеваю ничего ответить, как дверь за ним уже с грохотом захлопывается.
***
Час. Я всхлипываю уже всем телом, рвано долго выдыхаю. Голова раскалывается от противоречивых тяжелых мыслей, разрывающих сознание. Всего час, и мы больше никогда не увидимся. Но разве не этого я хотела? Обиделся...Я не ожидала, что будет так. Ждала уговоров остаться, боялась равнодушного "хорошо, я же обещал". А он...обиделся.
Покидала вещи в дорожную сумку, не глядя. Закружила по комнате, не находя в себе сил выйти к остальным. Стыдно было почему-то перед Маритой, Диланом. Будто я пыталась и не смогла. Подвела их. Уверенность в своей правоте то затапливала меня полностью, придавая решимости. То волной откатывалась назад, оставляя стылое чувство потери. Меня охватывала растерянность. И страх. Как я буду жить без него? Смогу? Не хуже ли это будет, чем остаться? Ведь даже, если выпьет, я буду счастлива. Кристина вот счастлива. До одури счастлива...Перед глазами вставала сестра с безразличным ко всему лицом-маской. Ко всему кроме Кастера. И мысли вновь запускались по кругу. Нет, только не это. Я права. Но...
Через час дверь в комнату отворилась, и на пороге показался хмурый Дилан. Прямо не смотрел на меня, отводил глаза. Я правильно сделала, что не вышла к ним раньше. Целый час я бы их молчаливого осуждения просто не выдержала.
– Пойдём, Кристина уже в шаттле.
Подхватил мою сумку и вышел из спальни. Я засеменила за ним. В доме стояла давящая, трескучая тишина. Никто не вышел проводить. И на улице тоже. Я остановилась у трапа, робко оглядываясь. Хотя бы попрощаться...
– А Дез? – потянула Дилана за рукав, заглядывая мужчине в глаза.
– Улетел уже на Вилаю с Кастером, Гельмутом и зеленым тем мелким. К императору на поклон.
– Ясно, – я опустила голову и побрела по трапу.
Не захотел меня видеть. Просто исчез. Не о чем нам больше разговаривать.
– А Марита?
– Зла на тебя Марита, – вздохнул Дилан, проходя в отсек управления, – Хотела тебе "все космы повырывать". Это точная цитата.
Он слабо и как-то совсем невесело улыбнулся.
– Запер её в комнате от греха подальше.
– Ясно, – ещё глуше сиплю я.
– Ничего тебе не ясно, – машет он на меня рукой, как на пропащую, с которой толку нет разговаривать, – Ясно было бы, не устроила бы такое нашему голубокровому. Эх ты... Иди к себе лучше в каюту. Не беси, а?
– Я к Кристине... – краснею от его слов. Становится обидно, что даже Дилан, тоже ведь человек, и тот не на моей стороне. Уж он то должен был меня понять.
– К Кристине не советую, – хмыкает на это О'Брайн, – Разве не слышишь?
Я напрягаю слух, нахмурившись, и только сейчас обращаю внимание на монотонный вой, от которого едва заметно гудит весь корабль. Это Кристина??? Поднимаю удивленный взгляд на Дилана.
– А ты как думала, – невесело ухмыляется тот, – У неё ломка сейчас. И винит она в ней тебя. Так, что если не хочешь, чтобы тебя придушила собственная сестра, то подожди, когда она хотя бы выдохнется.
– Ясно, – повторяю я в третий раз хрипло и плетусь в свою каюту.
Опустошенная, растерянная, убитая этим днем. Под приглушенные вопли Кристины, сотрясающие весь корабль. Они меня даже не раздражают. Слишком уж созвучны моей душе сейчас. Пронзительная дребезжащая музыка потери.
47.
– Ну что ты плачешь, ну? Ну давай поношу тебя как малышку. Ты же моя малышка, да, Лиззи? – хожу кругом по комнате, укачивая хнычущую племянницу.