Почему же обвиняют пострадавших?
Но откуда берется это человеческое стремление обвинять пострадавшую? Почему, узнав о случае сексуального насилия, очень многие люди не выразят сочувствие, а спросят: «Зачем же она согласилась пойти с ним?» Или: «Что на ней было надето?» Или зададут любой другой вопрос, подразумевающий: «Насколько плохой она была, что с ней это случилось?» Почему-то о насильниках ничего подобного обычно не спрашивают. Словно насильник — не человек, а стихийное бедствие, дикий хищник, орудие в руке мировой справедливости…
В 1966 году американский психолог Мелвин Лернер провел эксперимент, участницы которого наблюдали через стеклянную стену за женщиной, которая решала математические задачи. Если она допускала ошибки, то получала удар током (на самом деле за стеклом находилась актриса, которая всего лишь изображала конвульсии). Обнаружилось, что поначалу все сопереживали испытуемой, но по мере того, как она получала все новые и новые удары, при том, что наблюдательницы не могли ей помочь, они стали нелестно отзываться о ее внешности, умственных способностях и поведении. Правда, когда им сказали, что за участие в эксперименте она получит деньги, нападки прекратились. Из этого Лернер сделал вывод, который потом не раз подтвердили другие исследователи: людям необходима вера в то, что мир, в котором они живут, является справедливым и все в нем получают то, что заслуживают в соответствии со своими личными качествами и поступками, то есть хорошие — награду, плохие — наказание. Этот феномен он назвал верой в справедливый мир (иначе — гипотезой справедливого мира).
Люди не могут спокойно смотреть на человека, который обречен страдать, не получая за это награды или компенсации: чтобы привести свое стремление к справедливости в соответствие с тем, что они видят собственными глазами, им необходимо понять, чем он провинился, чем заслужил такое наказание. Так рождается другой феномен — обвинение пострадавшей, когда на нее возлагается полная или частичная ответственность за произошедшее.
К сожалению, христиане тоже не прочь поучаствовать в древней забаве «обвини ту, кому и без того плохо». Как иначе расценить высказывания некоторых из них о том, что пострадавшие от насилия «отвечают» за свой развратный внешний вид? Или что они не должны говорить о своем тяжелом опыте, чтобы не пропагандировать грех? За этими утверждениями стоит идея «справедливого мира», а если в нем кто-то пострадал, значит, получил «за дело».
«Как вы были одеты?» Этот вопрос обычно задают людям, пережившим сексуальное насилие. В 2013 году в США был создан арт-проект с таким названием[10]. Это 18 печальных историй: одежда — и рядом табличка, описывающая ситуацию. Футболка с джинсами, купальник, платьице шестилетней девочки… Когда посетители видят обычную одежду, они бывают потрясены. «Это может случиться с каждым», — таков посыл этой выставки.
Действительно, Ветхий Завет полон историй, в которых Бог насылает бедствия на целые народы за их грехи. Но в этой Книге есть и история Иова[11], в ней Божий гнев обрушивается не на главного героя, доказывавшего свою невиновность, а на его друзей, придерживавшихся незамысловатой морали: «Раз с тобой случилась беда, значит, ты справедливо наказан, а следовательно, ты грешник».
Новый Завет и вовсе уходит от этой примитивной схемы: Христос отказывается стать земным владыкой римской провинции Иудея и отдает себя на распятие. Он не обещает справедливости здесь, на земле. Наоборот, Его слова «князь мира сего» применительно отнюдь не к Богу подразумевают, что у здешнего, посюстороннего мира есть какой-то глобальный дефект. Это нетрудно увидеть собственными глазами, если смотреть на него трезвым взглядом.
В мире много страданий невинных. В нем разбойник может захватить богатство и высокое положение, а честный человек — потерять все имущество, заработанное кропотливым трудом. В нем женщина, ведущая безупречный образ жизни, может получить ВИЧ-инфекцию от мужа, заразившегося во время «похода налево», и стать объектом презрения для всех своих знакомых.
Терять веру в справедливый мир психологически непросто: ведь придется признать, что, как бы хорошо мы себя ни вели, наша безупречность не застрахует нас от несчастий. С другой стороны, если этот мир действительно несправедлив, правда жизни не лишает нас возможности по мере сил делать его чуть более справедливым — каждый из нас может действовать на своем месте, своими руками. Например, столкнувшись с человеческим несчастьем, не выискивать, «за какие грехи с ним или с ней это случилось», а просто помочь. Или, по крайней мере, не обвинять.
Как выбрать психолога
Недостатка в услугах психологов и психотерапевтов в интернете не отмечается: предложений на специализированных сайтах более чем достаточно. Но как понять, к кому из них обратиться со своей проблемой? Психоаналитики, гештальтисты, арт-терапевты, телесно ориентированные терапевты — что стоит за каждым из этих наименований?
Алина пыталась разобраться, но бросила эту затею: с ее невнимательностью, невозможностью сосредоточиться это было нереально. Отчаявшись, она машинально листала страницы сайта, предлагающего услуги психологов, и просто рассматривала фотографии. Лицо на одной из них показалось особенно располагающим: немолодая женщина с пышной прической, улыбка выделяет лучики морщинок вокруг глаз. Алине вспомнилась добрая учительница начальных классов, которая всегда хвалила ее за успехи. В списке проблем, на которых специализировалась «добрая учительница», значилось и сексуальное насилие. И плата за сеанс не запредельно высокая… Надо попробовать! У Алины вспотели ладони: в последнее время она стала ужасно нерешительной. Два дня собиралась с духом и, наконец, призвав на помощь Василису, которая сурово посоветовала: «Давай-давай, делай хоть что-нибудь», набрала указанный в объявлении номер. Голос в трубке оказался таким же добрым и располагающим, как и лицо на фотографии, и у Алины чуть-чуть отлегло от сердца. Психолог поговорила с ней недолго и сказала, куда и когда ей нужно приехать.
Ехала Алина со страхом, но одновременно с надеждой. Было заранее тягостно представлять, что придется рассказывать с самого начала о том, что с ней случилось, мысленно возвращаться к насилию, к травле в соцсетях… Но, наверное, она зря боится: ведь психологи должны владеть какими-то способами облегчения таких воспоминаний для своих клиентов.
Примерно так и получилось. Когда в белом кабинете, почти лишенном вещей, напротив нее в кресле оказалась милая женщина, которая так уютно кивала головой и поддакивала, Алина поняла, что сможет рассказать обо всем незнакомому человеку. Не раз она принималась плакать (психолог пододвинула к ней коробочку с носовыми платками), но рыдания не помешали ей говорить. Под конец руки стали дрожать так, что Алине пришлось на них сесть. Все пережитое вернулось.
— Вот видите, не могу об этом вспоминать, трясет… Как мне от этого избавиться? — отчаянно спросила она.
— Очень хороший вопрос, — поощрительно кивнула психолог. — И все-таки недостаточно правильный. Ведь если с нами происходят какие-то вещи, мы не можем их просто так отбросить, мы должны выяснить, откуда они в нашей жизни взялись, так?
Алина вытерла слезы и кивнула. Что-то подобное она где-то уже слышала…
— Давай-ка посмотрим, как ты себя вела. Тебе ведь нравился этот Максим?
— Очень нравился. Но после того, что было…
— Погоди, не перескакивай. Нам с тобой надо выяснить, каким образом ты притянула то, что с тобой случилось.
— Как можно это притянуть? Зачем?
— Вот я и пытаюсь понять: зачем? Зачем тебе это было нужно?
— Мне?! Низачем!
— Ты сопротивляешься. Это понятно: очень не хочется признавать свои тайные побуждения. В них есть много такого, что показывать не принято. Но стесняться совершенно нечего: свои подсознательные желания человек не осознает. Они проявляются только в его поведении. Иногда человек даже не думал, что хотел именно этого, но поступает так снова и снова… пока не получит свое. Ты ведь выросла без отца?
Алина кивнула: неожиданно психолог попала в цель, что повысило доверие к ее словам.
— Тебе очень его не хватало… — произнесла психолог задумчиво и сочувственно. — Ты тосковала по нему…
На этот раз Алина кивать не стала. Отец объявлялся в ее жизни эпизодически, и все эти эпизоды говорили только о том, что от такого человека лучше держаться подальше. Тем более никакой тоски по нему она не испытывала. Об этом она попыталась рассказать психологу, но та стояла на своем:
— Все правильно, отец в твоей жизни был чудовищем. Но ты испытывала тоску по идеальному отцу. Эта тоска толкала тебя к мужчинам, так всегда бывает в жизни женщины. Но из-за своего воспитания ты выбрала мужчину, который по отношению к тебе повел себя чудовищно. В сущности, ты сама и заставила его быть чудовищем.
— Неправда! Я его не заставляла!
— Как же «не заставляла», когда ты вела себя так, что ему не оставалось ничего другого? Вселенная, знаешь ли, моя дорогая, имеет свои законы, и незнание их не освобождает от ответственности. Если ты будешь бояться, проходя мимо стаи бродячих собак, они на тебя нападут, почуяв твой страх, и спрашивать за это надо будет с тебя, а не с них. Вот и Максим всего лишь почуял твою тоску, твои скрытые побуждения…
Алина хотела возразить, но горло забил тугой комок. Она не могла даже плакать и только пассивно слушала рассуждения психолога о том, что на самом деле женщина всегда руководит действиями мужчины по отношению к себе, просто не умеет это делать, поэтому получает не то, чего ей бы хотелось, и что девочек надо учить этому навыку с самого детства, но, к сожалению, матери не умеют это делать, а потому растят неумелых дочерей… Все это, по ощущениям Алины, длилось ужасно долго, и она в какой-то момент перестала понимать, как связан этот монолог с ней, Алиной, и с той проблемой, которая привела ее в этот кабинет. Под конец психолог пообещала, что работа займет не меньше года, зато гарантируется успех в построении отношений с мужчинами.