Агата закатила глаза.
— Если серьёзно — спасибо. Для меня ваше присутствие много значит. — Сказал Сэм.
Выглянув в окно машины, Агата с любопытством рассматривала пейзажи:
— Вы проживаете в центре?
— А? Нет. Это было бы отлично, но нет. Мы едем в Синдзюку. Буквально 100 лет назад это была самая окраина города. Теперь там неплохо. Близко от метро, и большая территория… лишь дом старый. Мой папа — ярый традиционалист… во всём. Наш дом оформлен в старом стиле, с небольшим садом, и всё подобное…
— Это звучит крутяцки. — Произнесла Агата.
Тут же как-то омрачившись, Сэм опять уставился в окно:
— Да. Крутяцки.
Переглянувшись с друзьями, Агата оставила эту тему. Обед обещал быть интересным…
Когда дверь в дом раздвинулась, Агата почувствовала аромат дерева и благовоний.
Ребята послушно разулись в холле и друг за другом прошли в просторную гостиную.
Низкий стол уже был накрыт разной японской едой. Вдоль одной стены стояли почти пустые полки и висели картины. Тут Фуджико и Айко повернулись к ним, снова глубоко поклонившись.
— Добро пожаловать в наш скромный дом. — Сказала пожилая женщина.
Сэм поклонился в ответ, и Агата повторила движение парня.
— Спасибо за гостеприимство. — Произнесла она.
— Айко, пожалуйста, угости наших гостей напитками. Я позову отца. — Фуджико засеменила прочь.
Айко жестом пригласила остальных располагаться на подушках.
— Я смотрю, тут ничего не поменялось с моего отъезда.
— Ты ведь знаешь папу. Год за годом ничего не меняется.
— Где… старший брат?
— По делам отчалил. Сейчас дома лишь папа.
— Ну и слава богу. — Сэм угрюмо отхлебнул из чашки, которую поднесла ему Айко.
— Тадако сказал, вы едете в долину на Хоккайдо?
Молча кивнув, Сэм не углубился детально, однако сестра глядела на Агату.
Та проявила дружелюбие:
— Ага, нам говорили, что там очень красиво! И имеется горнолыжный курорт недалеко. И горячие источники — прямо в гостинице, это крутяк!
Радушно улыбаясь, Айко подняла кулаки к груди:
— Вы выбрали очень красивое место. Тихое и уединённое — рай для спокойного отдыха.
— Ой, мы глядели фотографии, они просто великолепные. Прислуга лишь странная. — Сказала Рэйчел.
— А, это каприз Тадако. Это наш друг, владеющий сетью подобных гостиниц. Для каждой придумывает собственную фишку. Например, в его гостинице около моря все женщины одеваются в морских божеств. А здесь решил сделать всех ëкаями. На такого наткнëшься в холле ночью — помрëшь! Однако многим гостям нравится, говорят, это необычно. — Сказала Айко.
— А вы там уже были? — спросил японку Александр.
Та вдруг нежно поглядела на Сэма:
— Незадолго до того, как Сэт… ми уехал. Помнишь, младший братик?
Вскинув глаза на сестру, Сэм впервые улыбнулся:
— Помню. Однако ëкаев там тогда пока не было.
— И лыж тоже не было. Ой, долину тогда засыпало снегом на пару дней! — Сказала Айко.
— Ага, все ворчали, кто-то не мог уехать… дороги перекрыло… — Сказал Сэм.
— А нам было так весело! Мы гуляли в лесу, играли в го, катали снеговиков… — сказала Айко.
— И ты соблазнила всех парней в радиусе 5 километров. — Предположил Александр.
— Сэм, дурачок! — Сестра, смеясь, стукнула брата по плечу, и в это мгновение в гостиную зашёл мужчина.
Воздух плеснул по гостиной стылой волной, будто кто-то раскрыл все окна, и морозный ветер ворвался в помещение. Мужчина обвёл компанию взором, который тянул плечи к земле. Он был седым. Морщины залегли вокруг его глаз. Он был одет в чëрные брюки, белую рубашку и чëрный галстук.
— Ëкосо. О-матасэ симасита. — Сказал он.
Брат и сестра замерли, будто лани перед капотом несущегося грузовика.
“Нужно спасать ситуацию”. — Подумала Агата. — Здравствуйте!
Глаза пожилого мужчины переключились на неë. От его взгляда веяло жутким, практически нечеловеческим спокойствием.
На миг Агата ощутила себя мешком зерна: взвешена, оценена, обзавелась биркой. Еë спина покрылась колючими и мерзкими мурашками.
“Поверить не могу, что ласкового и доброго Сэма воспитывал… этот мужик”.
Айко оглянулась на неë и торопливо поднялась навстречу папе.
Появившись из-за спины мужа, Фуджико тут же перевела внимание на себя:
— Дорогой, у нас гости.
Сбоку от Агаты Александр вдруг поклонился:
— Я Александр Нильсен. Приятно познакомиться.
Примеру парня вторила и Рэйчел, впрочем, не вставая:
— Меня зовут Рэйчел Линд. Приятно познакомиться.
Агата тоже не стала отставать:
— Я Агата Харрис. Очень приятно.
— Меня зовут Нобусада Макото. Рад принимать вас в собственном доме.
— Это друзья нашего Сэтсуо, дорогой. — Сказала Фуджико.
Лишь теперь пожилой мужчина соизволил переключить взгляд на сына. Поднявшись, Сэм спокойно выдержал взор отца, поклонившись.
“Маме ты глубже кланялся…”
— Добро пожаловать домой, младший сын.
— Я дома, папа.
Метнув шустрый взор от одного мужчины к другому, Фуджико немного стиснула руки:
— Пожалуйста, садитесь за стол. Всё готово.
Мягко стиснув руку Агаты, Рэйчел поднялась и увлекла девушку за собой.
“Всё-то ты понимаешь, Рэйчел. Даже моë волнение сейчас…”
Блондинка будто специально села между Агатой и Нобусадой.
Агата прошептала ей:
— Рэйч, я тебя обожаю.
— И я тебя, трусливица.
Нобусада вытер руки предложенным полотенцем и, спокойно бросив его на пол, важно возвестил:
— Итадакимас.
Приподняв брови, Агата наблюдала за тем, как сестра Сэма послушно подбирает кинутое полотенце.
“Здесь, возможно, так…принято? — Агата опустила глаза на стол, оценив разложенные блюда. — Воу. Палочки. Я знала, что это станет проблемой…”
Агата понаблюдала за тем, как все вокруг более-менее ловко берутся за палочки, и вздохнула. Она решительно взялась за палочки, перехватив их на середине. Затем подвигала в разные стороны. После покосилась на блондинку. Она попыталась сымитировать постановку пальцев подруги, но потерпела сокрушительную неудачу.
— Харрис-сан, может, вы хотите воспользоваться вилкой? — предложила Фуджико.
— Что вы, Фуджико, я непременно справлюсь с палочками.
Понимающе улыбаясь, пожилая дама посеменила из помещения. Спустя минуту Агате подали вилку.
Фуджико прошептала ей:
— Не переживайте, многие иностранцы не умеют пользоваться палочками. Однако нам до бесконечности приятно, что вы пытаетесь.
“Эм, по крайней мере, я доставила им удовольствие…”
Кушать все стали молча. Фуджико с Айко не садились, а обходили всех. Сначала они налили напитки мужикам, затем — Агате и Рэйчел.
Супруг Фуджико, не обращая на них внимания, поднял свой стакан:
— Я бы хотел выпить за своего блудного сына и поблагодарить бога за то, что он вернулся.
“Подобным тоном лишь преступников отчитывать. Если не прислушиваться к словам, это приветствие можно запросто перепутать со смертным приговором”. — Неловко подняв свой стакан, Агата смущённо покосилась на Сэма.
Тот со спокойной враждебностью глядел папе прямо в глаза:
— Кампай.
Его мать и сестра встали поближе к стене и наблюдали за тем, как ребята пьют.
“А что они не пьют с нами? Что за глупость?”
Когда стаканы опустели, отец Сэма с насмешкой поинтересовался:
— Что ты можешь рассказать нам о своей жизни, младший сын? Сколько тачек ты разбил? Сколько… женщин сменил?
— Дорогой! — Голос Фуджико был еле слышен.
Нобусада даже головы не повернул к жене.
— Столько, сколько ты бы не смог за три жизни, папа.
Опасно прищурив глаза, отец парня приподнял подбородок повыше. Мать и сестра Сэма опять замельтишили вокруг стола, подкладывая риса и подливая напитки.
“Они и кусочка не скушали с той минуты, как мы сели… Это что за дискриминация по половому признаку?! Я понимаю, что с собственным уставом в чужой монастырь не ходят, но всë-таки… До чего же меня это бесит!” — Фуджико… могу я вам помочь?
Замерев, та почему-то в испуге метнула взор на супруга:
— Что вы, Харрис-сан, я справляюсь с собственными обязанностями.
— Вы хорошо справляетесь, Фуджико, но вам, наверное, тоже хочется присесть.
— Я не могу присесть, пока мои дорогие гости нуждаются в чëм-либо.
— Мы сами можем превосходно себя обслужить. Вы же так хорошо всë устроили.
Александр шепнул Агате:
— Остынь.
Однако ту уже несло, и остановить девушку было уже невозможно:
— Фуджико, Айко, вам стоит присесть и покушать вместе с нами.
Неожиданно прокашлявшись, Нобусада привлёк к себе внимание:
— Харрис-сан, вы сейчас заявили, что моя дама плохо вас обслуживает?
Рэйчел в испуге ухватила Агату за край штанины.
— Нет, конечно! — Агату захлестнуло злое отчаяние. — Но они ведь не прислуга! Они устали и хотят есть!
— Вы не знаете наших традиций, Харрис-сан, это очевидно. — Произнёс хозяин дома. — И ваше возмущение… как минимум показывает вашу невоспитанность.
— Вы не можете оправдывать своё варварство какими-то традициями! — Отчеканила Агата.
Нобусада вдруг неторопливо поднялся.
Костяшки его пальцев стали белыми.
— Я не позволю… — начал он.
В слудующий миг Сэм оказался между Агатой и отцом:
— Только попробуй что-либо ей сказать.
Пару мгновений отец и сын глядели друг на друга как оскалившиеся собаки.
Затем хозяин дома прорычал:
— Ты ни капельки не изменился. По-прежнему такой же безответственный и глупый. Не умеешь себя вести и ставить себя перед девушкой. Я понятия не имею, зачем моя жена привела тебя назад домой. Ты просто бесполезный генетический материал.
Мать Сэма прижала ладошки ко рту. Из уголков глаз женщины потекли слëзы.
Сестра Сэма нервозно стиснула кулаки возле груди. Даже Александр и Рэйчел нехорошо напряглись.
Один лишь Сэм оставался непроницаемо спокойным:
— Я и сам понятия не имею, зачем согласился на предложение матери приехать сюда. Возможно, чтобы поглядеть на тебя снова… и удостовериться, что я на тебя ни капли не похож. Благодарю за гостеприимство. Простите, что ухожу от вас так рано. — Повернувшись к Агате, Сэм галантно протянул руку, приглашая еë к выходу.