— Тихо. Все позади. Тихо, милый. Тихо. Ты — молодец.
Он равно выдохнул. Немного неуклюже я похлопала его по спине, после чего потянулась к бинту.
— Теперь станет лучше. Давай, открой руку.
Немного недоверчиво Зарра подчинился. Сглотнув, я поспешила перевязать ладонь. Первый, второй, третьи слои бинта быстро покрылись бурыми пятнами. На седьмом слое бинт оказался чистым. Я поспешила крепче затянуть, прежде чем завязать два крепких узла.
Раньше мне приходилось отрабатывать раны, но ничего не могло сравниться с тем, что произошло только что. Оставалось надеяться на то, что внутри раны не осталось кусков стекла, и в кровь не просочилась инфекция. Интересно, а здесь существует местный столбняк?
— Теперь будет проще. И не так больно.
Зарра снова заскулил и что-то залепетал. Я не сумела расшифровать этот набор звуков. Зато вымытая от крови рука выглядела куда приятнее.
— Все хорошо. — Я повторила, прежде чем оставить на бинте быстрый поцелуй. На обратной стороне руки, там, где белели старые шрамы, молниями сияли свежие красные царапины. — Ой, а это что…
Рык стал сигналом. Прежде чем я что-нибудь поняла, Зарра набросился сверху.
И сон лопнул, как мыльный пузырь. Я подпрыгнула на кровати.
Перед глазами заплясали круги и точки. Во рту всё пересохло, а тело пробил озноб. Что, на смену кошмарам о Кристиане пришёл Зарра? Лицо мгновенно вспыхнуло от смеси неясных эмоций.
Зарра, Зарра, Зарра. Слишком много этого Зарры на один квадратный метр моей головы! Ночь медленно перетекала в утро. Глаз рассвета прорезал небосвод. Световые жилы медленно, но верно проступали на тёмном небе, проглатывая ещё горевшие звёзды. С трудом сбросив одеяло, я подошла к окну. Плотно запахнутые створки неохотно поддались и ночной запах, с мерзким гнилым душком, пролез в комнату.
Всё как у всех. Небо, луна, горизонт. Вообще никакого отличия от неба в моём, родном мире. Да и был ли родной мир вообще? В душе затеплилась слабая надежда, что я с семьей вижу одну и ту же картинку. Быть может, моего мира не существует вообще, а я случайно попала на другую планету? Слабое утешение, но в таком случае вариант с возвращением выглядел как-то более реально.
Я устала. Устала от неясной опасности, устала от полной информационной изоляции, устала от того, что ничего не способна сделать самостоятельно. Сколько времени прошло с момента моего прибытия? Я сбилась со счёта. Больше месяца — точно. И за это время я чертовски соскучилась по интернету, сериалам, фаст-фуду, нормальной канализации, понятным мне деньгам и многому-многому другому. И ещё я соскучилась по семье.
Думать о том, что прямо сейчас творилось с моим телом, хотелось меньше всего. В душе жил страх, что Кристина Круглова прямо сейчас либо гнила в могиле, став жертвой аварии, либо оказалась в полном одиночестве в тот момент, когда её тушку заняла некая Криста Лавгрейт. Существовал, конечно, третий вариант с комой, но от него тоже было нехорошо. Страшно представить, что в этот момент творится с мамой и папой.
Но, с другой стороны, у них есть ещё одна дочь и два сына.
Медленно, но верно до меня начало доходить, что именно Зарра имел ввиду, когда говорил особо не привязываться. Это место…засасывало. Душа всё ещё рвалась в родной дом, но вариант с жизнью здесь, до самого конца света, выглядел уже не так кошмарно. С учётом, что Кристиан навсегда забудет моё имя и лицо, соответственно.
Дожили. Мозги прекратили нормально варить.
Окно с тихим хлопком закрылось, и я быстро пошла в сторону кухни. Сухость во рту оказалась невыносимой. Выпью немного воды и снова брошусь спать. События минувшего дня выдавили слишком много моральных сил. Я старалась идти как можно более бесшумно, но всё это оказалось напрасно. В лёгком мраке, с одним жучиным светильником над головой, Зарра склонился над столом. Перед ним были разбросаны разномастные книги, а сбоку стояло небольшое блюдо с моим подобием печенья. Лениво жуя закуску, Зарра скользил глазами от одной раскрытой книги к другой. С другой стороны, почти на самом краю стола, теплился недавно заваренный кофе.
От увиденного внутри шрифта мне стало дурно. Витиеватые узоры, не имеющие конца и края, оказались не самым худшим вариантом. Скопище точек и черточек, целый вагон непонятных кружочков, ещё более хитрые узоры разлились по желтым книжным страницам. Внутри закопошилось отвращение. Запах книги хорош лишь тогда, когда та только-только вышла из печати. Эти же пылесборники пахли сухостью, старостью и чем-то грязным. Одного взгляда хватило, чтобы руки зачесались.
— А ты почему не спишь?
Зарра мелко вздрогнул. Волосы, заплетённые в несколько мелких кос, дрогнули. Мелодично звякнули заколки на их концах.
— Из-за… — Он кашлянул. — Из-за инцидента осталась кое-какая работа. В лаборатории пока заниматься невозможно, а более-менее приличный стол есть только здесь. Если ты хочешь перекусить, то…
— Брось. — Было что-то нелепое в том, что он, почти хозяин дома, оправдывался перед никем в моем лице. — Я просто хочу смочить горло.
— Понятно.
Зарра зевнул, сделал большой глоток из чашки, а потом снова уставился в книги. Я отпила воды. Студенческая бытность подсказывала, что стоит побыстрее уйти. Никому не нравится, когда посторонний человек стоит над душой. Но вот моё любопытство всё-таки взяло вверх.
— И ты всё это понимаешь?
— Не-а, — Зарра зевнул и ткнул пальцами в один из талмудов. — Переводчик. Мастер попросил ему выслать ему переведенный фрагмент из… — Он залился длинным зевком, и мне самой вдруг стало очень сонно. — Проще говоря, он попросил выслать это из этого, но это написано на кардавайском, которым он не пользовался, а я — не заучивал основательно.
— Вау, так ты ещё и переводчик! — Внутри тут же ощетинилась зависть. — Да ты просто кладезь талантов!
— Совершенно нет. — Мне либо показалось, либо он немного смутился. — Просто мастер — это многофункциональный человек. Он должен уметь если не всё, то многое. Плюс масса интересных документов написана на других языках.
— И всё равно это замечательно! Разбираться больше, чем в одном языке — это солидно. Не прибедняйся.
— Именно. Разбираться, а не знать. — Теперь-то Зарра немного помрачнел и разочарованно выдохнул. — Всё становится проще, если понять — всё идёт по одному конструкту. Меняется лишь система символов, которую нужно заучить.
С его слов всё звучало так просто, что мои руки опять зачесались. Как же хотелось просто взять, сесть рядом и хотя бы понять часть этих каракуль. Видимо Зарра прочитал мои мысли, раз сказал:
— Зачем тебе вообще копаться в этом мусоре?
— Ну, потому что это интересно?
Зарра снова посмотрел на книги перед собой и тихо засмеялся. Негромко застучали браслеты на покалеченной руке.
— Плохая шутка. Тебе, кстати, кто-нибудь говорил, что лгунья из тебя сомнительная?
И будто не было ничего между нами. Плохое и хорошее, приятное и ужасное, пугающее и прекрасное. Время загустело и легкие закололо. Окружающий мир действительно прекратил своё существование, когда Зарра смотрел на меня так. В груди тоже всё засвербело от взгляда такого нежного, что почти ласкового.
Лёгкие сдавило, в животе снова неповоротливо зашевелились бабочки. Я увидела то, что другие едва ли сумели бы рассмотреть. Как жаль, что под рукой не оказалось фотоаппарата.
— Ну, ты улыбнулся. Значит, шутка не настолько плоха.
В этом моменте захотелось остаться навечно. Тихо посмеиваясь, Зарра медленно отвернулся в сторону и магия рассыпалась. Вернулся неприятный, незнакомый мир с ворохом опасностей под потолком.
Беспокойство снова засвербело в груди.
— Если, не дай Бог, с тобой что-нибудь случится, мне нужно будет уметь читать!
— Если со мной что-нибудь случится, то деньги под половицей в моей комнате. — Зарра начал помешивать кофе в кружке. — Под пуфом у зеркала. Приподними ковёр и увидишь шкатулку. Там всё то, что я накопил за все годы.
Сердце едва не остановилось. Перед глазами вспыхнуло воспоминание о женщине с перерезанным горлом. Её пустые глаза, раскрытый рот и застывшая кровь со смрадным запахом. Думать о Зарре так оказалось почти физически больно. Коленки мелко задрожали. Чтобы не рухнуть, пришлось хорошенько схватиться за край стола.
— Я просто сказала, что может случиться! Я не говорила, что это обязательго случится!
Зарра глухо посмеялся и покачал головой так, будто я говорила очевидные вещи.
— Да. Не случится. Но в случае чего, ты знаешь, где искать деньги. — Зарра снова отпил кофе. Только сейчас до меня дошло насколько усталым и изнеможённым выглядит его лицо. Из-за макияжа щеки выглядели до нездорового впалыми. — Давай договоримся так: если по мою душу кто-нибудь действительно придёт, хватай деньги и беги. Беги на север. Отдай две серебряные монеты извозчику, попроси того поехать в Гарденуаст. Там хороший курс дублонов. Да и место приятное. Можно купить дом. Двухэтажный или даже трехэтажный. С красивым балконом и садом под окнами. Там, кстати, хороший климат. Идеальный для выращивания шелковиц, вороньих глаз, пустынной травы…
Он и не заметил как, тон его голоса стал мечтательным. Зарра откинул голову назад, подставляя лицо бледному жучиному свету. Глаза его закрылись, а ресницы затрепетали. Зарра выдохнул и открыл глаза.
— В общем, чудесное место, если всё пойдёт очень плохо.
— Не пойдет. Ты сможешь выжить. Этот маньяк до тебя не доберется. Я не позволю. Не знаю как, но не позволю.
Злость забурлила в животе. Эти идеалистические мысли не вызывали ничего, кроме неистовой ярости. Финал, где мы оба идём в мой мир, казался мне самым логичным и верным.
Зарра по-доброму хмыкнул. Глаза, привычно тёплые, остановились на моем лице. Я тут же отвела взгляд. Рука мгновенно ухватилась за плечо. Интересно, а знал ли он о том, что сейчас со мной происходит? Догадывался о природе чувств, которые буянили внутри? Ну же, Кристина, возьми себя в руки! Соберись!