Неожиданно холодный воздух ударил в кожу. Зарра сердито засопел, усиливая хватку на плече. На мгновение мне показалось, что его ногти действительно проберутся под кожу, пуская кровь.
— Ты… Ты… Хочешь остаться? Тут?
— Нет. Конечно, нет!
Зарра расслабился. Рука его скользнула к затылку. Я почувствовала, как длинные ухоженные пальцы начали поглаживать белые кудряшки. Вдруг мелькнула мысль: я буду скучать по этому маленькому, несуразному телу. На какой-то момент действительно захотелось плюнуть на все планы и провести жизнь со смазливой мордашкой, толку от которой всё равно оказалось немного.
— Просто на фоне героев этих историй я чувствую себя ущербно. — И я слабо улыбнулась. Теперь-то и душа начала таять. Зарра касался волос Кристы аккуратно, нежно. Будто он играл с очень дорогой куклой. — Тёмного Властелина я не победила, гарем красавцев не собрала, индустриальную революцию не начала. Я бы вообще не выжила, если бы…
Договаривать не пришлось. Зарра всё сам понял.
Это объятие сильно отличалось от других. Зарра обнял меня так, будто я была мачтой, а он — матросом во время шторма. Руки плотно обвили маленькую белую грудь, а нос уткнулся в макушку.
— Ты не ущербна. Ты спасла меня. Считай, что ты герой в моей истории.
— Ну да, конечно. Дай угадаю, спасла от невероятно монотонных шахматных партий с самим с собой?
Объятия стали настолько крепкими, что дышать оказалось тяжело. Зарра вновь потерся носом о мою макушку.
— И это тоже. После того, как Мастер уехал — мне не с кем играть в ходики. Мне, на самом деле, действительно было тоскливо.
— А как же капитан Грэй? Или…
Объятия рассыпались. Зарра немного отошел и покачал головой. Теперь я хорошенько его видела. Тяжелый, яркий макияж исчез. Стрелки стали тоньше, губы вовсе не блестели от блеска или помады. Даже то средство, которым Зарра натирал лицо, чтобы то сияло, исчезло. Я сглотнула. В глаза бросился новый шрам. Он был тонким, но длинным. Со стороны его можно было спутать с упавшим волосом или вовсе не заметить. Тонкая полоска поднималась от щеки к виску, прячась где-то под уложенными волосами.
— Нет. Мастер не любит, когда я играю с кем-то, вроде него. — Зарра посмотрел на фигурки от шахмат и вздохнул. Его пальцы тронули некрасиво вырезанного короля. — Этот набор я сделал спустя год ученичества. Выучить надо было много, а другого отдыха, кроме сна, не было. Мне хотелось себя развлечь. Мастер бы не купил мне игрушек, ведь они портят внимание… Да и какие игрушки? Я должен был быть благодарен за то, что он поделился со мной именем! Тогда, для маленького и испуганного мальчишки, это казалось верхом доброты. Только потом я понял, что передача имени — это обязанность, а не великая щедрость. У Наставника шесть имён. Он верит, что они спасут его от зла. Три имени личных, три имени для всех. Хах, он дал мне, своему ученику, имя для всех. Даже если бы я сдал экзамен на мастера, Наставник всё равно был бы со мной. Ах, я ведь говорил о ходиках, да? Так вот, сначала моим развлечением была резка по дереву. Потом Мастер разрешил играть в ходики, но с ним и только с ним. Когда я был младше, мы часто играли во время еды. Стоило мне выиграть партию, как Мастер брал вилку или ложку, и со всей силы бил меня, куда придётся.
Я сглотнула. Тайна табу на столовые приборы открылась. Зарра улыбнулся, но улыбка эта была виноватой. Невольно сожитель потёр рукой запястье, украшенное шрамами.
— Моё первое имя, Азарран, мне дал Мастер, когда выкупил. С нашего языка оно переводится как «идиот».
Что-то внутри пошатнулось, а после сломалось. Мне, на самом деле, нравилось как звучало его полное имя. Да, я часто забывала как оно произносится, но на слух оно было очень красивым.
Зарра снова как-то виновато посмеялся.
— И так-то он был прав. Я понял правила игры лишь через несколько месяцев, прямо как настоящий идиот. Это было жестоко, но чаще всего мне нравилось играть с Наставником. Когда я проигрывал, он меня хвалил. Иногда даже покупал сладости, если проигрыш был или выглядел естественно.
Сердце тревожно забилось. Снова появилось желание вскочить, схватить и никогда не отпускать. Вдруг я поняла, почему так часто Зарра говорил о моём настоящем имени.
— Только не говори, что у тебя нет твоего имени…
— У меня нет имени, данного мне матерью. — Признал Зарра, кивнув головой. Он старался выглядеть равнодушным, но я четко увидела его уязвимость. — Первое имя даёт Наставник на своё усмотрение, второе имя — это имя отца, давшего жизнь, третье имя — это имя из имён Наставника. После смерти это значительно облегчит путь по Белым Пескам.
— А «Зарра» как-нибудь переводится?
Он пожал плечами, задумчиво посмотрел на один из висящих ковров.
— С моего языка — нет. Это тарабарщина, но согласись, она звучит хорошо.
— Прямо как «заря».
Он непонимающе посмотрел на меня. Тонкие темные брови грозовой тучей наползли на тёплые желтые глаза.
— Заря. У нас так называют восход солнца.
Его лицо тут же разгладилось. Зарра удовлетворённо кивнул.
— Теперь это прозвище мне нравится даже больше.
Он опять прикоснулся к моему плечу и склонил голову вбок. Длинные темные пряди мягко обрамляли вытянутое смуглое лицо.
— Мне жаль, что я не показал тебе здесь настоящих чудес, Кристина, но давай мы используем оставшееся время здесь чтобы хорошо повеселиться?
И прежде чем я ответила, он поцеловал меня в губы.
Глава 37
— Я тебя люблю.
Судорога пришла внезапно. Тело сжалось, выгнулось и лишь потом, лишившись мнимой опоры, рухнуло на подушки. Зарра впился пальцами в бёдра так сильно, что стало больно.
Зарра дёрнулся ещё несколько раз, прежде чем сдавленно застонать.
Это было неописуемо.
Каждой клеточкой тела я чувствовала, как нутро заполняет горячее, вязкое мужское естество и от самого этого чувства было хорошо. Всё же пусть будут благословлены те, кто придумал афродизиаки. Стоило только увеличить дозу, как всё стало так, как и должно быть.
— Божечки, как же это хорошо… И никакая камасутра не нужна!
Какое-то время Зарра не двигался. Лишь спустя несколько минут он весьма неохотно отстранился, открывая возникшую брешь. Чувство наполнения начало медленно покидать меня, блёслыми пятнами падая на простыни.
Прекрасно.
— Камасутра? Что это?
— Аналог твоей похабной книжки.
Стыд ушёл подозрительно быстро. Я лежала на подушках с раздвинутыми ногами и не чувствовала и малейшего желания прикрыться. Всё казалось прекрасным. И внешняя оболочка Кристы, и то, что пряталось за ней. Я запрокинула голову. Перед глазами всё немного тряслось, но в целом новое чувство оказалось близким к раю.
Грудь, бёдра и живот горели от цепи засосов. Казалось, не было такого места, где Зарра меня бы не куснул. В воздухе густо висел лёгкий запах трав, пота и специй. Окна, точно в насмешку над всем миром, были открыты. Это был второй этаж, но Зарра практически не сдерживался. Его голос всё ещё звенел в моей голове.
— У вас и это есть?
— Естественно.
Зарра тяжело рухнул рядом. Его голова упала на одну из обнаженных грудей. Шмыгнув, Зарра слабо дунул на сосок. Тот быстро отвердел.
— Знаешь, женские груди так похожи на пирожные. — Зарра ткнул сосок пальцем, и я мелко дернулась. Чувство вышло не самым приятным. — Так и хочется их съесть.
Каким-то странным образом половое влечение переплелось с интересом. Зарра снова ткнул сосок, немного сощурил глаза. Наблюдать за этим было как-то странно. Это невежество не вязалось с тем, что мы сделали всего пару минут назад.
— Никогда не поверю, что ты раньше не видел женского тела.
Вот я увидела голого мальчишку в шесть лет. Тогда родители повезли меня на море. Да и до этого, если подумать, наверняка были другие эпизоды. Речка у бабушки в деревне или общественная баня. Просто тогда всё было иначе. Я была младше, да и человеческая физиология не сильно привлекала.
— Почему же? Я частично видел госпожу Дазирру. — Зарра задумчиво нахмурился, придвинувшись. — Но у неё груди были сухими. Почти отсутствующими. И у Кристы они небольшие. Но твоя грудь…
И он мечтательно вздохнул, вогнав меня в краску. Какое-то время Зарра продолжил рассматривать меня, прежде чем заявить:
— Мне нравятся твои груди.
Скажи он что-то вроде «я тащусь от твоих сисек» я бы смутилась куда меньше. Лицо запылало так сильно, что наволочка на подушке показалась дуновением ветерка. Зарра весело рассмеялся, когда я оттолкнула его и перевернулась на живот. Вышитые птицы уткнулись прямо в нос.
— Кристина, что с тобой?
— Отстань, развратник. Ты меня смущаешь.
— Смущаю?
Он снова тихо посмеялся и аккуратно поцеловал моё плечо. Я протестующе замычала, сильнее углубляясь лицом в подушку. Поцелуи вышли лёгкими, но осязаемыми. Они как бабочки перелетели с плеча, прошлись по ключице. Я засмеялась, когда Зарра каким-то чудом дотянулся губами до моей челюсти.
— Уйди!
Мы рассмеялись.
Его грудь уткнулась в мою спину, а тело теплым одеялом накрыло меня. Вышел наверняка симпатичный живой бутерброд. Я посмеялась опять. Черные волосы водопадом растеклись по кровати, частично укрывая и меня. Запах шампуня примешался к запаху комнаты.
Время стало как мёд. Медленным, тягучим, сладким. Лишь где-то в голове смутно звенело беспокойство. Казалось, что я о чём-то забыла, и это был точно не горшок с похлёбкой. Дом стоял на месте, запаха дыма тоже не было. Может, я тряпку в ведре оставила? Ну и пусть. Мы ведь скоро исчезнем отсюда. Местный мастер не умрёт, если увидит протухшую воду в ведёрке.
Кстати, а ведь этой водой можно облить тут стены, кровать, любимый парик старика. Испортить все ужасные ковры, раскидать специи, выбить окна и написать красной краской на местном наречии: сдохни.
— И всё-таки, я тебя люблю.
А.
— Знаю, это и так очевидно, после всего случившегося…
А?!
Это что, не бред, который приходит в голову мужчинам перед оргазмом?!