— …но я хочу сказать это словами, не только действиями…
НЕТ.
— Кристина, я тебя люблю.
Поцелуй в макушку скрепил это признание. Спина снова взмокла, но теперь это был холодный пот. Всё то приятное, что радовало мне душу несколько минут назад, исчезло, оставив после себя звенящую пустоту.
Вот же дерьмо.
Мне показалось, что прошла вечность. Зарра расслабленно дышал. Он, кажется, не сильно ждал мой ответ. Да и мне сказать было нечего.
Он замечательный. Верный товарищ, добрый друг, искренний любовник. И я его люблю, но не в том смысле, о чем шла речь. Тело быстро одеревенело. Блаженство сменилось напряжением.
Черт.
— Громкое заявление, хех.
А теперь, мой милый, скажи, что я незабываемый первый опыт и ты меня любишь. Действительно любишь, но как подружку с привилегиями. Или, если здесь нет такого понятия, то как неопытную куртизанку.
— Но это правда. Я люблю тебя, Кристина. Думаешь, иначе всё это случилось бы?
Да. Могло случиться. Боле чем.
— Не всем для секса нужна любовь.
Подушка отлипла от лица, заметался потолок. Зарра потянул меня так, что я невольно легла на спину. Зарра улыбнулся. Его рука скользнула прямо между моих ног.
— Кристина, у меня нет практически ничего. Имени, свободы, права выбора. — Всё внутри невольно сжалось, когда его пальцы спокойно раздвинули влажные половые губы. — Моё тело — это единственное, что всегда было и будет моим. Мне пришлось постараться, чтобы сохранить его. Ты думаешь, стал бы я делиться этим сокровищем с кем попало?
Теплое дыхание ударило в ухо, сердце сбилось. Зарра припал губами к шее, в то время, как подушечки его пальцев скользили по скользкой плоти. Стоило отдать должное. Он действительно был хорошим учеником. За все те редкие акты близости он подметил пару чувствительных точек. Тело шло вразрез мыслям.
Хотелось отстраниться, прикрыться и спрятаться под кровать, но Зарра бил по самым уязвимым точкам. Язык отсох, руки и ноги потеряли силу. Тёплый шепот, тягучий как мёд и свежий как травы, ударил в голову. Мысли рассохлись. Всё внутри твердило: не сопротивляйся. Расслабься. Насладись.
— Потом всё будет лучше, Кристина. — Вторя голосу в голове, шептал Зарра. Его пальцы продолжали своё дело. — Мы перейдём в твой мир. Я быстро адаптируюсь. Я всегда был в этом хорош. И мы будем вместе.
Я пискнула. Пальцы вошли глубоко.
— Но… если тебя забросит на другой конец света? Думаешь…Думаешь, что найдёшь меня?
— Не забросит. Я позаботился о том, чтобы мы проснулись рядом. — Дыхание перехватило. Пальцы внутри сменил член. Дыхание у уха усилилось, шепот стал громче. — Просто представь, Кристина. Ты и я. Я и ты.
Толчок.
— Это будет жизнью с чистого листа.
Толчок. Поцелуй в скулу.
— Я покажу насколько могу быть гибким в других обстоятельствах.
Толчок. Толчок. Смазанный поцелуй на шее. Легкий укус в ухо.
— Ты будешь счастлива. Я сделаю тебя счастливой.
Толчок. Толчок. Толчок. Смазанная ласка живота пальцами.
— Это… Зачем… Такие жертвы? Не надо… посвящать…жизнь мне.
Толчок. Толчок. Толчок. Толчок. Поцелуй в висок. Лёгкое оттягивание половых губ пальцами.
— Это не посвящение, глупенькая. Это священная обязанность супруга.
Блять. Блять. Блять.
Толчок. Толчок. Толчок. Толчок. Толчок.
Дискомфорт. Лёгкая боль. Напряжение. Чувство наполнения. Давление на живот.
— Я всегда мечтал о нормальной семье.
Прийти в себя удалось не сразу. Когда происходящее полностью уложилось в голове, Зарра крепко спал. Одной рукой он слабо держал моё запястье, а другой обнимал скомканное одеяло. Лицо его было спокойным и расслабленным, прямо как у младенца. Такой беззащитный.
Его слова звенели где-то в голове. Из всего сказанного я помнила лишь: семья, любовь, вместе. Этого было достаточно, чтобы дюжина холодных мурашек спустились от лопаток к пояснице. Я аккуратно высвободила руку, завернулась в покрывало и побрела прочь. Дерево тихо скрипело под ногами и это были единственные звуки, которые доносились до ушей.
Если сейчас и были шаги, то мои собственные.
Сколько мы вообще были вместе? Тело ныло. Хотелось есть, и плакать, плакать и есть.
Принятие ванной моральные страдания не облегчило, но чувство телесной чистоты немного подняло настроение. Готовой еды не было. С тех пор, как я узнала, что скоро вернусь домой, домашние хлопоты меня практически не касались. И в кладовой продуктов осталось совсем немного. Сегодня-завтра и всё, вернется наставник Зарры в пустой, холодный дом, когда я заявлюсь к мамочке и папочке с неясным женихом.
Здорово. Великолепно. Чёрт.
Два яйца, немного молока и теста. Смешать. Добавить вяленое мясо (буду скучать по нему), после кинуть специй и поставить в печь. Выйдет славное подобие земного омлета. Что-то внутри щёлкнуло, когда я потянулась к баночкам с пряными травами.
Так. А какого дьявола они стоят к сушеным афродизиакам?!
Баночки с местными возбудителями находились на той же полке с перцем, солью, пряностями. Было даже как-то странно, что я случайно не кинула их в одно из своих блюд в первые дни своего пребывания.
Один дом, двое мужчин. Один точно девственник, другой — не ясно. Зачем, в таком случае, вообще держать такую бурду?!
Я оглянулась. Наваленные книги позади заставили вспомнить о конверте. Вот же дура! Конверт!
Письма от мастера Зарра неизменно хранил в лаборатории. Даже после пожара он уходил туда, чтобы сложить конверты. Вчера он, кажется, даже сел за ответ. Я бросилась прочь. Смутные сомнения становились всё яснее, и яснее.
Черт. Зарра ведь в первый день говорил — не желательно ходить в ту дверь. И на Марка он смотрел волком не столько из-за бесценных секретов. Я быстро проскользнула в самое холодное помещение и осмотрелась. Перевязанные письма лежали в пустом шкафу, вспоротые конверты тоже были сложены определённым образом.
Я кинулась к письмам. Те не были пустыми листами бумаги. На них было что-то написано, но всё равно с ними было что-то не так. Оглядевшись, я развязала ленту и взяла бумагу в руки. Первое, второе, третье.
Посланий было достаточно, а я практически ничего…
СТОП.
В очередном письме, меж вереницы неизвестных символов, красовалось знакомое мне слово.
«КРИСТИНА»
Никаких сомнений. Это кириллица. Знакомые мне буквы. В том же письме, тем же кривым, как у ребёнка, почерком было выведено:
«ЗАРРА»
В следующем письме имена всплыли опять. Зарра и Кристина. Кристина и Зарра. Одно из писем вовсе состояло лишь из наших имён. Будто это пропись.
Это не мог написать мастер Зарры, да?
В комнате стало ещё холоднее, но я не ушла. В голове мелькнула безумная мысль: эти письма писал не Мастер. Их писал Зарра. Но если это так, то зачем?
Холод каменного пола почти до боли обжог стопы. Я обернулась в сторону свёрнутого ковра. Одного-единственного ковра, который наверняка, в лучшие годы, лежал в другом месте.
Не помню, объяснял ли Зарра почему этот ковёр снесли.
Я подошла к углу, взялась за край и потянула грубое плетение в сторону. Сюрприза не вышло. Синее, изуродованное стариковское лицо явило себя на третьем четвёртом обороте.
— Кристина, ты могла бы спросить меня об этом напрямую.
Черт.
Глава 38
Он стоял сзади.
Я чувствовала это затылком.
Пока глаза мои пялились на искажённое агонией старческое лицо, ребра прорывались в сторону Зарры. Интересно, как он выглядит? Он сердито хмурится? Поджимает губы? Держит руки на груди? Или, наоборот, он развёл их для того, чтобы схватить меня и бросить в стоковую яму.
Оборачиваться было страшно, поэтому я продолжала смотреть на грязно-коричневое лицо, сморщенное как чернослив. Глаза трупа не запали, но стали мутными, будто в стекло поймали дым. Рот был безобразно открыт, из-за чего проглядывались редкие, жёлтые зубы. На коже виднелись шрамы. Побелевшие, затянутые, но глубокие. Может, это память его ученичества?
Всё внутри сжалось в иррациональном ужасе от вида обветренного мяса. Там, где был искалечен нос, рот, грудь — виднелась фиолетовая оголённая плоть. Будто это что-то отравленное, опасное лишь из-за самого факта своего существования.
— Нравится?
Голос Зарры звучал буднично, что нагоняло жути.
— Ты можешь увидеть больше, если размотаешь больше ковра.
Рука дрогнула, но я подчинилась. Господи, как же это неправильно! Освобождение трупа отдалённо напоминало Новый год, разве только вместо обёртки — ковёр, а на месте подарка мечты — мёртвое тело.
В носу защипало. Запоздало дошло — этот запах… Запах специй! Он оказался таким сильным, что из глаз хлынули слёзы, а в глубине носа уже зарождался чих. Я не раскрыла тела полностью. Оказалось достаточно того, что уже маячило перед глазами.
Мужчина был худ, сух и напоминал таранку.
— Что ж, это немного неправильно, но познакомься — это мой наставник. Мой Мастер.
Я подпрыгнула, когда Зарра встал рядом. Его лицо соответствовало голосу. Безразличное, простое. В руках сожитель лениво сжимал гребень. Волосы, распущенные в момент моего ухода, явно планировали заплести в косы.
«И что дальше?!» — В голове зазвенел отчаянный вопрос. — «Что будет со мной?».
Ты схватишь меня за шею и удушишь. Или свернёшь голову, как цыплёнку? Может, ты поступишь со мной также, как и с ним. Я стояла прямо к трупу, но глаза то и дело косились в сторону Зарры. В его руках был небольшой гребень, но кто знает, может внутри прячется нож?
— Аааа… Ты смотрела мои письма. — Зарра тяжело вздохнул. Заколки на его голове звякнули. — Я помню, что не давал запрета трогать вещи, но Кристина, мне неприятно, когда кто-то без разрешения копается в моей почте. Даже если ты не сможешь ничего понять.
Язык прилип к зубам. Я снова посмотрела на мёртвое тело. Голова старика чуть накренилась, из-за чего мутный взгляд пронзал будто снизу вверх. Всё внутри тут же замерло. Внутренние органы расплавились, слились в одну кашу и утекли в ноги. Желудок завязался в узел.