Я добросовестно выполнил свое задание и уже собирался обратно, как вдруг директор завода, прощаясь, обронил фразу:
— Сырья для завода хватит на триста лет…
У меня перед глазами возник хороший кадр — большая сопка и маленький сегментик карьера, около которого дымит завод. Наглядный образ — зритель сразу увидит и поверит, что сырья действительно хватит на триста лет. Но такой кадр можно снять только с воздуха.
Я вспомнил, что по пути на завод в стороне от дороги видел оживленный небольшой аэродром, с которого взлетали меленькие учебные самолеты. Возвращаясь с завода, я завернул на аэродром и подъехал к только что подрулившему самолету. Из него выскочил молодой парень в комбинезоне, снял шлем с очками, и когда я объяснил ему, что мне нужно, он не задумываясь предложил свои услуги.
— Но сначала, для знакомства, покажите ваши документы — кто вы и откуда? — Он тщательно проверил командировку и удостоверение «Кинохроники».
— Наверное, надо доложить начальству? — спросил я.
— А тебе меня мало? Так вот — сначала сделаем пробный полет. Что-то барахлит мотор. Я проверю машину, а ты осмотрись, прикинь, как лучше снимать. Камеру пока не бери, чтобы не отвлекала зря. Мне легче будет понять, чего ты от меня хочешь в воздухе. Понял? — он говорил, «тыкая» — явно показывая свое превосходство, хотя был не намного старше меня, — громко и развязно.
— Только один уговор! Ты должен снять меня крупным планом! Вот так! Понял, надеюсь? — И он показал руками, какой должен быть план, — от подбородка до лба.
— Иначе не полечу!
— А может, все-таки надо представиться начальству?
Он обиделся.
— Ты еще не понял, что я и есть главное начальство?
После такого разговора у меня пропало всякое желание лететь. Но отказываться было уже неудобно, и я решил — будь что будет. Он дал мне парашют, и когда увидел, что я не знаю, как с ним обращаться, надел на меня его, застегнул ремни, а затем объяснил, что и как делать.
— А может, не надо? Будет очень мешать в съемке…
— Надо! Надо! Самолет барахлит, а ты тем более без камеры! — И он полез в кабину.
Я с грустью вспомнил Бухгольца и его шутливое: «Зажмурь покрепче глаза, дерни кольцо и крикни “мама!”».
Я сел в переднюю кабину. Сидеть было неудобно — мешала вторая ручка управления и педали под ногами.
— Контакт! От винта! Контакт! От винта!
Чихнул, поперхнулся мотор, загудел, и через пару минут машина понеслась по кочковатой земле, припорошенной снегом. Бежавший у крыла техник что-то крикнул, взмахнул руками и исчез… Я оглянулся назад и увидел очкастое лицо пилота.
Мы благополучно взлетели и сделали два круга над сопкой. Я показал летчику, как и на какой высоте лететь, и мысленно пожалел, что не взял камеру. Съемка была бы закончена. На редкость хорошее освещение. Вот сейчас бы снимать на крутом вираже — сопка бы закрутилась в кадре, а зритель увидел бы все, что я хотел ему показать.
Я так увлекся землей, что не обратил внимания на перебои в моторе, а когда перебои стали сильнее и из мотора вырвался черный дым, у меня от испуга в животе стало холодно и пусто. Я оглянулся и увидел перекошенное лицо летчика. Он что-то мне кричал и показывал рукой вперед и вниз. Я ничего от испуга не понял и стал пристально смотреть вперед. Вонючий дым хлестал мне в лицо. Глаза слезились, рот разрывало ветром…
Вдруг из мотора выползло красное пламя. Дым больно хлестнул лицо. Я стал задыхаться. В эту минуту машина подскочила вверх и стала заваливаться на правый борт. Дым ушел от меня в сторону. Оглянувшись на пилота, я чуть не лишился чувств: его в кабине не было, внизу белел венчик парашюта… Сердце захолодело и остановилось. Что же делать? Кольцо! Я крепко схватил кольцо. Самолет стал переворачиваться, и я сам собой вывалился из кабины и тут же что есть силы рванул кольцо.
Как я догадался найти его и не выпускать из рук? Вспомнил ли я совет Бухгольца, или сработал инстинкт самосохранения — не знаю.
Меня подхватила густая струя воздуха, мелькнул на секунду черной тенью самолет, и вдруг — сильный резкий рывок. Я думал, что крыло отрубило мне голову и она летит отдельно от туловища. В этот момент я увидел над собой белый купол, а внизу — землю. Она быстро надвигалась на меня и раскачивалась из стороны в сторону. Мной овладела радость — я жив. Жив! И голова на месте. Как хорошо вокруг! Как греет солнышко!..
«Милый, дорогой, Бухгольц!» — я даже не успел крикнуть: «Мама!» Земля была совсем рядом. Я прицелился в нее ногами, но легкий толчок — и я упал на четвереньки. Парашют, наполненный ветром, потащил меня за собой. Я вскочил на ноги и побежал — значит, ноги целы. Невыносимо болела шея. Во время прыжка я не сгруппировался, как обычно делают парашютисты, не напряг мускулы, не вобрал голову в плечи.
Пузырь парашюта тянул меня по полю, а я все бежал за ним, никак не успевая подтянуть и погасить. Наконец мне удалось это сделать. Я лежал, обняв парашют, а на склоне сопки дымил наш самолет. Жаль, пропал такой кадр. Но камера опять уцелела…
Первым прибежал ко мне летчик. На нем лица не было. Он уже говорил со мной на «вы»?
— Скорее уматывайтесь отсюда! Скорее и подальше! Вас здесь не было! Вы поняли?
Я понял: ему предстояла нелегкая задача. Я сел в свой «газик» и умотал…
…Через два года, вернувшись в Москву, я разбирал ящики в своем секретере, и среди разных бумаг нашел и эту:
Государственное Всесоюзное
Кино-фото Объединение
«СОЮЗКИНО»
Всесоюзный трест хроники
«Союзкинохроника»
Военный сектор.
22 сентября 1932 г. № 65
Москва, I-й Брянский пер. дом II
тел. Г-I 43–95.
Начальнику
научно-исследовательского
Института УВВС РККА
По личной договоренности с нач. штаба УВВС нами было получено от него разрешение на произведение киносъемок спуска на парашюте.
Спуск на парашюте снимается нами с целью удовлетворить запросы общественности, возникшей у нее к парашютному делу.
Снятый материал будет помещен во Всесоюзный СОЮЗКИНОЖУРНАЛ.
Посылаем к Вам т. Микоша договориться с Вами о месте и времени киносъемки спуска на парашюте.
Начальник Военного сектора
СОЮЗКИНОХРОНИКА
Детенышев
Тогда я так и не выполнил это задание — что-то помешало. Но судьба, наверное, была сильнее любых случайностей — и, предписав мне какое-либо испытание, обязательно находила возможность воплотить предначертанное…
SOS «РЫБАКИ НА ЛЬДИНЕ»
Мне стали подвластны
Свободные воды,
Просторы земли и
Небесные своды…
Снова Москва. Я стою у открытого окна на втором этаже студии. Вдали башня с часами Киевского вокзала. Одиннадцать тридцать. В граненом стакане на подоконнике букет сирени. Во дворе осветители тянут, наматывая на катушку, длинный кабель. У «эмки» стоит Иосилевич и нервно курит «Казбек», дожидаясь, пока шофер подкачает баллон. В синем небе над башней пролетел самолет. Гул его мотора перебил визгливый гудок маневренного паровоза.
Я невольно вспомнил встречу челюскинцев во Владивостоке — гудки, сирены, цветы… Берингов пролив, Чукотка, Алеутские острова, Камчатка, Сахалин, пролив Лаперуза, Сангарский пролив, Японское море. Да, есть что вспомнить!
Вдруг меня кто-то сильно обнял… Я обернулся:
— Вася, дорогой! Какими судьбами?
Передо мной стоял, улыбаясь, Вася Василенко, наш саратовский комсомольский вожак.
— Угадай, зачем я здесь? Ну, если угадаешь, с меня ужин в «Метрополе». Молчишь, не знаешь! Я за тобой приехал. Мы уже в Саратове слышали о твоих приключениях на Дальнем Востоке… Поедем ко мне на студию — я теперь директор Нижневолжской кинохроники. Без тебя в Саратов все равно не вернусь. Ты ведь знаешь, какой я упрямый. Помнишь, как я отправил тебя в Москву в институт?
Да-да, конечно, я все помнил… И вот я снова в Саратове. У родных берегов Волги, среди старых школьных друзей. Вот Серега Соловьев, Юра Рыпалов, а Вити Белякова и Коли Кулагина нет уже в городе: один — инженер на водном транспорте, а другой плавает по морям-океанам. Как бы мне сейчас хотелось с ними поделиться рассказами о своих трансокеанских рейсах и путешествиях по Дальнему Востоку.
Однажды меня срочно вызвал к себе в кабинет Василенко.
— Я решил, что это серьезное задание могу поручить тебе. Так вот, слушай и не перебивай. На Каспии унесло на льдине в открытое море большую группу рыбаков. Ты будешь снимать их спасение. Думаю, что после «челюскинской эпопеи» это для тебя большого напряжения и особого труда не составит, так ведь? — Но тут раздался телефонный звонок.
— Алло! Да, Василенко. Алло! Ну, вот, прервали. Даже не шипит… — Вася раздраженно бросил трубку на аппарат. — Не будем терять времени, слушай меня внимательно, Летчик Казаков вылетел на выручку… Лети завтра утром в Астрахань, там с ним встретишься на аэродроме и полетишь вместе на спасение. Понял? Ни пуха ни пера!
Снова пронзительно зазвонил телефон, я пожал Васе руку, но ему было уже не до меня.
После недавнего случая в Спасске я, честно говоря, не испытывал особой тяги к новым полетам, но задание есть задание. И к тому же получаю я его от своего друга. Надо лететь.
В Астрахани я не застал летчика Казакова, не раз снимавшего со льдины унесенных в море рыбаков. Он оставил записку, что будет ждать меня в Гурьеве. Чтобы снова не опоздать, я тут же договорился с начальством, и мне выделили маленькую амфибию «Ша-2», знакомую по «челюскинской эпопее».
Своего ассистента Костю Лавыгина пришлось оставить в Астрахани — рейс был дальний, и запас горючего не позволял брать лишнего человека. Костя страшно обиделся, узнав от начальника аэродрома, что он — «лишний вес».
— Не грусти, Костя. Мы с тобой еще полетаем, а пока на-ка вот, захвати в гостиницу и жди меня там. Я скоро вернусь!