Наш «Пасифик Гроуд» отшвартовался у сорок второго причала. Недалеко от нас, рядом с таким же причалом, лежала на боку огромная «Нормандия», подожженная и потопленная фашистскими диверсантами. Ее рыжий от ржавчины киль был облеплен рабочими. Издалека, пока мы не подошли ближе, казалось, что на гигантское чудовище напали муравьи и вгрызаются ему в тело. «Пасифик» рядом с этим китом был похож на кильку.
Наш путь завершен, толстые канаты подтвердили это, привязав накрепко «Тихую рощу» к Новому Свету. Первыми вошли на теплоход полицейские, а мы отправились в кают-компанию.
— Кого-то встречают! — сказал мне Коля.
К нам подошел капитан и представил нас полиции.
— Ваши паспорта, господа!
Мы, ничего не подозревая, протянули свои мореходки. Их передали, видимо, старшему. Он вышел с ними из кают-компании.
— Странно, почему полиция проверяет, а не таможенники?
— Смотри, проверяют только нас, а другие идут без проверки…
Все пассажиры покинули корабль, а нас просили, правда, очень вежливо, немного задержаться. Только мистер Флит не уходил, а стоял в сторонке и наблюдал. Процедура изучения наших мореходок затянулась. Наконец нам сообщили, что наши документы не в порядке и что мы арестованы.
— У вас нет визы на въезд в Соединенные Штаты! — сказал, улыбаясь, толстый благодушный полисмен.
Нам, конечно, было не до улыбок, мы в первые минуты растерялись, не зная, как поступить в такой непредвиденной ситуации.
— Знаешь, Коля, никуда с корабля не пойдем — это пока не Америка, а Англия, пусть вызовут сюда нашего консула, тогда и решим, как быть. Просто не верится, может, это шутка?
Но все же пришлось поверить, когда нам предложили следовать на берег. Мы наотрез отказались без ведома нашего консула уходить.
— Ваш консул — это не наше дело. Мы обязаны отправить вас на Эллис-Айленд.
Стоявший в стороне мистер Флит, мы видели, несколько раз пытался подойти к нам, но толстый полисмен преграждал ему всякий раз дорогу. Наконец, он крикнул нам:
— Я буду звонить вашему консулу, а вы не уходите с корабля и ждите его здесь — это Англия, а не Америка, и тут вы в безопасности! Не забывайте… — мистер Флит хотел, очевидно, по привычке добавить, что Нью-Йорк — это страшный город, но на этот раз промолчал.
Когда толстый полисмен еще раз церемонно потребовал следовать за ним, за нас энергично вступился капитан:
— «Пасифик Гроуд» — Англия! Америка и ее законы там — за трапом, господа, — сказал он, обращаясь к полицейским. — А вы, дорогие друзья, можете на моем корабле находиться сколько вам захочется!
После такой поддержки мы с Колей почувствовали себя веселей и отказались покидать корабль до приезда консула. Полицейские заняли удобную позицию в кожаных креслах и задремали.
За короткие пятьдесят минут, которые показались бесконечными, мы много передумали. Мне припомнилось ночное посещение НКВД дома в Москве, и как это было тогда страшно. Арестуют, уведут. А здесь, будучи арестованным, я не испытывал никакого страха, только любопытство переполняло меня.
Но вот в кают-компанию вошел представитель советского консульства, и сразу отлегла тяжесть неизвестности.
— Ай да мистер Флит! Оперативно сработал! — обрадованно шепнул мне Коля.
От радости мы чуть не бросились в объятья нашему представителю. Но он не был сентиментальным, и раньше, чем не убедился, кто мы и зачем прибыли, был, как айсберг, монументален и так же холоден.
Поговорив с толстым, наш представитель снова подошел к нам и еще раз постарался все досконально выяснить; главное: почему консул в Лондоне не уведомил о нашем прибытии?
— А вы не знаете, что сейчас война, и Лондон горит, и, может быть, консульство тоже пострадало и не до нас им теперь!
— Возможно! Возможно! Но порядок есть порядок, и он должен быть в Лондоне и в Нью-Йорке, — сухо отрезал консул.
Все стало понятно — нас здесь не ждали. Еще раз коротко, но с большим достоинством, вел переговоры с полицией наш представитель, но результаты оказались прежние.
— Итак, товарищи, придется с ними ехать вам на «Остров слез». Другого выхода нет, у вас действительно нет виз для въезда в страну. Не могу понять, как в Лондоне могли поступить так безрассудно. Наверное, вы правы — бомбежка подействовала. Мореходка служит паспортом только на своем корабле. А вы на чужом — на английском! Понимаете?
«Хоть он и был английским, но не был чужим, на нем мы были как дома!» — подумал я.
Мы все, конечно, поняли, но нам от этого не стало легче.
— А вы что, хорошо знаете того англичанина, который нам позвонил в консульство? Этого не полагается делать!
— Да! Теперь знаем очень хорошо! — Мне стало не по себе.
— С ними надо быть осторожнее, а то знаете, еще неизвестно, чем все это кончится…
А мы-то думали — придет консул и нас выручит, или, на худой конец, хоть успокоит и вселит уверенность. А тут «еще неизвестно, чем все это кончится»… Нам стало так тоскливо и неуютно, и так не хотелось покидать гостеприимный корабль…
— Закон есть закон! — сказал нам на прощание наш «дорогой» представитель. — Нарушать его не положено. Поезжайте с ними и багаж прихватите, особенно не волнуйтесь, все должно рано или поздно уладиться.
— Ничего себе успокоил! — сказал сквозь зубы Коля.
— А сколько времени нам придется ждать? — не удержался я от вопроса.
— Трудно сказать! Пока не разберутся, в чем дело, кто виноват в произошедшей ошибке…
Несмотря на то что мы хотели задать много вопросов не в меру спокойному представителю, он торопливо распрощался, обещая нас «там» навестить.
— Счастливого пути! — и он скрылся за дверью.
— Вот тебе и на! Вместо Америки в тюрьму попали! — я взглянул на Колю.
Он был зол, лицо его покрылось пятнами, мое настроение не отличалось от его — обида была непередаваемая.
— Вот тебе и союзнички, ничего не нашли лучшего, как упрятать фронтовиков в тюрьму.
— Да не просто в тюрьму, а в самую-самую, на остров Слез.
Помня наставления мистера Флита, мы не притронулись к своим вещам, а просто пошли вперед по трапу, предварительно тепло попрощавшись с капитаном. Нас сердечно провожала команда, грустно помахивая фуражками. Из радиорубки выбежал Джордж. Мы обнялись:
— Прощайте, дорогие друзья! Я никогда не забуду нашей встречи в тяжелые дни испытаний!..
— Прощай друг! Прощай, дорогой Джордж! Приезжай к нам в Москву после войны!
— Ну вот и все, пойдем, Коля, в Америку!
Мы шли по зыбкому трапу, впереди проглядывали небоскребы, а на пирсе нас ждала полицейская карета. Оглянувшись последний раз, мы увидели на мостике капитана. Он снял фуражку и помахал нам. Позади трое солидных полисменов, сгибаясь под тяжестью, тащили наши вещи, аппаратуру, пленку. Трап кончился. Первое, что мы увидели, вступив на землю Нового Света, была полицейская карета. Коля тяжело вздохнул перед тем, как забраться в нее.
— Владик, а ты знаешь, мы в Америке! Любуйся! Знакомься! — пошутил Коля, глядя через решетку на улицы Нью-Йорка.
Завыла сирена, замелькали рекламы — пестрые, яркие. Мы мчались, обгоняя бесконечные вереницы автомобилей.
В детстве я часто мечтал побывать в этом заморском городе. Мечтал забраться на верхушку самого высокого небоскреба и взглянуть на чужой, неизвестный мир. Вот и взглянул…
— Ну как, нравится тебе Нью-Йорк? — прервал мои мысли Коля.
Резко тормознув, карета остановилась. Очнулись от дремоты наши конвойные. Задняя дверка открылась, и нас повели на пристань. У пирса стоял маленький странный пароходик-трамвайчик, причаленный не то кормой, не то носом. Вспотевшие два толстяка-полисмена притащили, кряхтя от натуги, наши кофры.
— Чем они набиты — камнями? — спросил, отдуваясь, один из полисменов, опуская на палубу наши вещи.
— Мэй би! — меланхолично ответил Коля.
Наши камеры и пленка теперь ничем от камней не отличались.
Кроме нас на пароходике было еще несколько пассажиров, но без конвоя. Через пару минут «Фери» — так назывался пароходик — отчалил.
— Чудно — стояли к пирсу носом, а вперед пошли кормой?!
Да, Коля не ошибся — «Фери» ходил от берега к берегу не поворачиваясь, как челнок. Неуклюже, с волны на волну, вприпрыжку, поскакали мы к статуе Свободы. Теперь мы смотрели на монумент совсем другими глазами. Чем ближе мы к нему приближались, тем грознее заносила над нами Свобода свой позеленевший от времени меч-факел.
Наконец, после утомительного кувыркания на волнах Гудзона наш маленький смешной кораблик причалил к каменному пирсу острова Слез.
Нас ввели в огромный вокзального типа холл. Он был заполнен, как нам с первого взгляда показалось, развешанным для сушки бельем.
— Вот ваше место! — поставив вещи, сказал самый толстый полисмен и, протянув руку, добавил: — Мы неплохо потрудились, надеюсь, вы отблагодарите нас?
— Какая наглость! Мало того, арестовали — еще плати за поднос багажа! — зло, сквозь зубы проворчал Коля.
Одного доллара оказалось мало.
— Нас пять джентльменов! — показав на остальных, сказал толстый.
— Черт с вами! Держи! Ты, толстопузый, на всех! Понял? — Коля крепко выругался.
Взяв пятерку, полисмены приложили руки к фуражкам:
— Теньк-ю, сэр! Гуд бай! — ответил толстяк.
И мы остались одни под высокой крышей мрачного незнакомого помещения.
— А мы здесь совсем не одни! — оглядевшись, сказал я Коле.
Оказалось, что развешанное белье — вовсе не белье, а перегородки-ширмы из простыней и одеял между разными людьми и целыми семьями, вынужденными жить здесь, очевидно, долгое время.
— Посидим для начала! — мрачно предложил Коля.
Мы присели на свои кофры. Другой мебели здесь не было.
— Цыганский табор!
— И не один. Боже, сколько их тут! Дети, старики, женщины…
Мир в огне. Европа оккупирована. Много народу со всего света стремится попасть в свободный мир, обрести работу. Кусок хлеба. Дом. Едут сотни, тысячи обездоленных с семьями и в одиночку, но попасть удается не многим. И вот здесь, на «Острове слез», сели на мель все, кто решился приехать в Америку без визы. На обратный путь денег не хватает. Да и некуда ехать. Несчастные по нескольку лет сидят на острове и ждут визы или случая уехать. Куда? Всех кормят, с голоду не умрешь, но тюрьма остается тюрьмой. Ожидание, тоска и безнадежность — вот теперь и наш удел. Странно, никакого страха за свою судьбу я почему-то не испытывал, как там, дома, при обыске. Только мучило любопытство — и что же дальше?