Домики личинок ручейников
При движении по дну личинка высовывается из домика «по грудь» и ходит на трех парах длинных ног. Выступающие в этом положении из домика голова и грудь имеют более плотные покровы, чем прячущееся в домике брюшко. Живущие в волжских водах ручейники гидропсихе плетут подводные тенета и ловят в них рачков и насекомых. Сидя около ловушки, совсем как паук, личинка настороженно ждет, пока сеть не задергается. Тогда она выскакивает и вцепляется в добычу челюстями – паучьего яда у нее нет, и схватка идет честная.
Рысь
Большинство представителей семейства кошачьих – жители тропиков. Но одна довольно крупная (длина до 1 метра, вес 15–20 кг) кошка живет в таежных лесах, где чуть ли не полгода стоят морозы и лежит глубокий снег. Столь необычные для кошачьих условия обитания наложили на рысь свой отпечаток: она мало похожа на других кошек. Высокие ноги и широкая лапа позволяют ей пробираться в снегу, а длинная густая шерсть защищает от морозов.
Рысь хорошо лазает по деревьям, может прыгать с ветки на ветку, а при большой опасности – даже с одного дерева на другое. Однако пищу себе эта хищница добывает на земле. Основу ее охотничьей тактики составляет скрадывание. Подобравшись к жертве на 10–15 метров, рысь покрывает оставшееся, расстояние несколькими прыжками длиной 2–3 метра. Если атака сразу не удалась, охотница делает еще с десяток более коротких прыжков в угон, который, впрочем, чаще всего ничем не кончается. Подкарауливает добычу рысь реже: это дает ей меньше шансов на успех. Лишь иногда зверь терпеливо лежит рядом с тропой, протоптанной косулями или кабаргами, а когда копытное приближается, бросается на жертву. Вопреки распространенному мнению, рысь почти никогда не устраивает засаду на деревьях и не нападает на проходящую жертву со свисающей над тропой ветви.
С
Саламандры
Имя «саламандра» носят самые различные хвостатые земноводные, многие из которых принадлежат к разным семействам. Здесь и исполинская саламандра, достигающая в длину 2 м и имеющая вес 80 кг, жительница горных рек Японии и Китая, и безлегочные американские саламандры, которые живут на деревьях и не вырастают длиннее 10 см. Но есть и семейство, которое называется настоящими саламандрами. В этом семействе около 50 видов, среди которых и скромный житель России – обыкновенный тритон.
Самая настоящая из всех настоящих саламандр – саламандра огненная. Этот вид известен с глубокой древности, его имя вошло в легенды и богословские трактаты как символ огненной стихии. Блестящая черная кожа с яркими, желто–оранжевыми пятнами, большие черные глаза: огненная саламандра – существо весьма привлекательное. Сочетание цветов угля и огня породило легенду – в Средние века люди верили, что саламандра рождается в пламени. Легенда красивая, но на самом деле огненная саламандра не любит жары и солнечного света и ведет ночную жизнь. Только в мрачную, пасмурную погоду саламандра появляется из своего убежища при свете дня, за что и получила в Карпатах прозвище дождевой ящерицы. Карпатские крестьяне, жившие среди дремучих горных лесов, и не подозревали, что легендарная саламандра, церковный символ праведника, не сгорающего в «пещи пламенной», и их добрая соседка, скромная дождевая ящерица, – одно и то же существо.
Саламандра огненная
Огненная саламандра живет в Центральной и Западной Европе, Северной Африке, Израиле и Сирии. В России ее, к сожалению, нет. Ее излюбленные места – тенистые горные леса, буковые или еловые, с толстым слоем опавшей листвы или мха на поверхности земли, с изобилием трухлявых пней и гниющего бурелома, с многочисленными ручейками, текущими под пологом леса. Здесь всегда прохладно, есть множество укрытий и много вкусной еды. Днем саламандры скрываются под бревнами или камнями, ночью охотятся на дождевых червей, слизней, многоножек и насекомых. Жизнь у саламандры довольно спокойная, ее кожные выделения ядовиты, и хищники с ней не связываются. Каждая взрослая саламандра имеет свой охотничий участок, самцы защищают свои участки от соседей. Терпеливый наблюдатель может подсмотреть схватку двух самцов – хозяина участка и вторгшегося в его владения чужака. Бои саламандр ведутся по строгим правилам: соперники не кусаются и не царапаются, а, встав на задние ноги и обхватив сородича передними, стараются повалить друг друга.
Саранча перелетная
Саранча относится к числу «семи казней египетских»: и в прежние времена, и ныне ее нашествие является страшным бедствием. Стаи саранчи перелетают моря, пересекают пустыни, добираясь до плодородных краев. Стаи эти чудовищны: их вес достигает сотен тысяч тонн. Несчетное количество желто–бурых саранчуков, добравшись до еды, сжирают всю зеленую массу в считанные часы и отправляются дальше, оставляя за собой вместо зеленых долин обгрызенные скелеты деревьев.
Развитие саранчи типично для насекомых с неполным превращением. Самка откладывает яйца, а вместе с яйцами из яйцеклада выделяется особая пенистая жидкость, которая впоследствии застывает, образуя кубышку. Твердая капсула кубышки препятствует высыханию яиц и защищает их от хищников и паразитов. А их немало: жуки–нарывники, мухи–жужжалы, наездники. Весной из яиц выходят личинки, которые пробираются на поверхность. От взрослого насекомого эта и последующие личинки отличаются отсутствием крыльев, более короткими усиками. Личиночное развитие длится 35–45 дней, за это время происходит 4–5 линек, с каждым разом личинка становится все больше, пока не перелиняет во взрослое насекомое.
Саранча перелётная
Причину страшного преображения мирных зеленых «кобылок» в саранчу открыли всего около сотни лет назад. Оказывается, саранча ведет одиночный образ жизни, но в благоприятные для нее годы с обильной пищей чрезмерно размножается. Когда саранчи становится слишком много, из личинок выходят потомки иной расцветки, другого размера и с иным поведением. Они не пытаются разойтись, как личинки одиночной формы, – напротив, стремятся сбиться в стаи. Скопления личинок саранчи называются кулигами, взрослых саранчуков – стаями. Входящие в эти «организации» насекомые больше не являются одиночными домоседами – это активные мигранты.
Привычка к стаду усиливается с возрастом, и личинки больше уже не расходятся, развитие их перестраивается. Образующиеся кулиги растут, занимая иногда тысячи гектаров. Корма им не хватает, и они двигаются, гонимые голодом, туда, где корм (пока еще) есть. Кулиги личинок движутся по земле и потому медленно – за время жизни личинки проходят до 30 км. Но из стадных личинок образуются стадные же взрослые насекомые. Стаи взрослых летающих саранчуков могут покрывать десятки километров в день, скорость их полета 12 км/час.
Длина беспосадочного полета стаи изумительно велика, по крайней мере зарегистрирован пролет из Африки в Британию – 2400 км над волнами Атлантического океана.
Сверчки
Сейчас, в каменных пещерах современных домов, сверчка не увидишь – одни тараканы. А в крестьянских избах он тихо поскрипывал за печкой, придавая жилью уют. Называли домовых сверчков «запечными соловьями». Питаются они в домах всякими забытыми пищевыми остатками, ведь и их дикие сородичи на воле ничем не брезгуют: обычно кушают травку, но при случае могут схватить и мелкую бабочку, и еще что–нибудь мягонькое.
Для пения у сверчка имеется инструмент, похожий на тот, что у кузнечика: на одном из передних крыльев есть ряд зубчиков, а на другом – жесткий гребень. Сверчки, трут ими друг о друга, и возникает звук. При этом под сомкнутыми надкрыльями возникает резонирующая полость («арфа»), отчего звук усиливается. Поют самцы вечером и ночью, и для самки песнь самца является замечательной серенадой. Слушает она ее, конечно, как и все родственники кузнечиков, ногами.
Родственные домовому сверчку полевые сверчки роют норки. Живут они небольшими колониями: рядом расположено норок пять–шесть и таких групп поблизости несколько – до пятнадцати. Самцы, посидев несколько дней и повыводив свои затейливые мелодии, огорчаются, если к ним не несутся толпами представительницы сверчкового, но все равно прекрасного пола. Тогда обидевшийся на судьбу сверчок идет к соседу и затевает с ним драку. Если побеждает, устраивается в норке соседа – чужой кусок всегда слаще. Надо ли говорить, что изгнанный сосед, конечно, идет к другому соседу. Впрочем, первый сверчок, посидев пару дней в отвоеванной норке, выясняет, что и соседово место медом не намазано, и отправляется далее свершать свои рыцарские подвиги в поисках прекрасной дамы, которая их, наконец, оценит.
Сверчки поют хором, подстраиваясь друг к другу. При этом они соревнуются в силе и чистоте голоса. Наиболее хорошо орущие самцы доминируют над слабоголосыми, завоевывая себе более выгодные участки. Забавно, что, если экспериментально лишить самца органов слуха, он неминуемо становится... доминирующим, побеждая всех в вокальных схватках. Это значит, что у сверчков развита «самокритичность»: плохо поющий самец замечает свою ущербность и уступает виртуозу. А глухой вопит себе, ничем не смущаясь, и прочие самцы, убедившись, что этого глухаря не переорешь, уступают ему вожделенный участок.
Сверчок полевой
Добравшись до самца, самка начинает мирно щипать травку, а возбужденный кавалер охлопывает ее усиками и всеми иными достойными и элегантными способами старается привлечь ее внимание, за что обычно получает хороший удар задней ногой. Таков довольно обычный у сверчков способ защиты. Отлетев сантиметров на десять, упорный кавалер предпринимает нов^ю атаку на сердце дамы. Если же вблизи появится соперник – будет жестокая драка.
Для начала рыцари трубят в боевые трубы. У сверчков есть особый сигнал агрессии, призванный, как и любая боевая музыка, внушить врагу страх, а самого музыканта настроить на боевой лад. Затем сверчки упираются друг в друга лбами («бодаются»), раскрыв челюсти, совершают резкие броски вперед и назад. При этом агрессивная песнь не смолкает – напротив, становится почти непрерывной. Лягаясь и кусаясь, бойцы сражаются насмерть. Прежде всего каждый стремится обкусать противнику усики: это как выцарапать глаза у кошки. Усики для сверчка – всё равно что флаги. Удары усиками являются решающим сигналом к началу схватки, а если усики обрезать, то сколько такой сверчок ни ори, другой в его сторону и усом не поведет – не соперник. Поэтому сверчки очень берегут свои усики и часто вылизывают их.