«Объятия могут сделать много хорошего — особенно для детей».
Мальчики отнеслись к знакомству своей матери с Хаснатом очень хорошо. Спокойный, занимающийся благородным делом, не интересующийся тем, как он выглядит… В общем — настоящий!
Они внимательно слушали рассказы Дианы о том, что этот человек каждый день спасает жизни других. Даже Уильям, по отцовски не склонный к выражению эмоций, не скрывал своего глубокого уважения к хирургу.
Особенно ребят воодушевил рассказ Дианы об операции. Оба, и Уильям и Гарри, хвастались перед ребятами в школе тем, что их мама такая смелая. Больше брата, естественно, упивался восторгами друзей импульсивный Гарри. Ему очень нравилось, что в классе бурно обсуждалось, какая храбрая принцесса Уэльская. Он ею гордился!
Впечатлительный парень надолго запомнил картинку, которую нарисовала Диана: он живо представлял большую фигуру доктора, выходящего из операционной в ботинках, заляпанных кровью только что спасенного мальчика.
«Я не живу по правилам… Я руководствуюсь сердцем, не головой».
То, что ее новый кумир принадлежит к иной культуре, совершенно не смущало принцессу. Диана всегда интересовалась разными религиями и течениями. Она не могла причислить себя ни к одной конфессии.
Живо интересуясь римским католицизмом, индуизмом, каббалой, даже эзотерикой она давно поняла, что ей тесно в рамках одной религии. Ислам, пожалуй, привлекал ее больше всего. Восточная культура казалась загадочной, непонятной и во многом заманчивой. А может быть, принцессу к общению с одним из главных мужчин ее жизни подготовила сама жизнь? Еще во времена своего бурного романа с Хором, который, как мы уже говорили, был специалистом по мусульманской культуре, она начала проявлять интерес к исламскому искусству и философии.
В свое время прослушала в Королевском антропологическом институте несколько лекций известного профессора Кембриджского университета Акбара Ахмеда и задала ему множество волновавших ее вопросов. Серьезно обсудить все мучившие ее темы в институтской аудитории было невозможно, и Диана несколько раз приглашала его к себе в Кенсингтонский дворец. Там, неспешно и по — восточному обстоятельно Акбар Ахмед готовил ее к встрече с другим, совершенно непонятным европейцу, миром. Именно благодаря Ахмеду во время первого визита в Пакистан, на родину Хасната, который состоялся еще в середине ее венценосного брака, она с легкостью сумела достучаться до сердец, настороженно встретивших чету Уэльских местных жителей. И смогла выполнить казавшуюся поначалу нереальной задачу: снять у местного населения напряженное отношение к монархии колонизаторов.
«Думаю, вы можете сыграть огромную роль. В отношениях между двумя цивилизациями существует пропасть недопонимания, устранить которую под силу только такому человеку, как вы».
(Акбар Ахмед)
«Как я могу улучшить взаимопонимание между мусульманским миром и Западом? Какую роль я могу при этом сыграть лично».
(Диана)
Диана твердо решила выйти замуж за любимого мужчину. Ей казалось, что надо только дождаться развода и все проблемы кончатся сами по себе.
Она заранее «зондировала почву», выясняя, возможно ли заключить с Хаснатом тайный брак. Правда, ответ ее не обрадовал. Никто не брался за совершение обряда в обход официальных властей. И это неудивительно. Все — таки речь шла о матери наследника британской короны.
Но вот что действительно удивляет, так это факт, что Диана проводила все переговоры, даже не поставив в известность потенциального жениха. Когда все раскрылось, уравновешенный Хаснат вышел из себя.
Диана в очередной раз наступала на любимые грабли. Снова в ней проснулся инстинкт собственницы. И выражалось это не только в попытке единолично решить вопрос с браком. Диана начала, как и прежних своих любовников, преследовать Хасната постоянными звонками и требованиями уделять ей все свое время. Парадокс, но она не понимала, что пытается бороться с тем, за что полюбила этого целеустремленного мужчину: с его делом. С призванием. И попытка поставить восточного мужчину перед выбором между ней и хирургией была опасна в первую очередь для нее!
«Для того чтобы в любую минуту связаться с Хаснатом, Диана решила подарить ему мобильный телефон, но он не принял подарок. Когда Хаснат был на дежурстве, принцесса могла связаться с ним только через пейджер. Однако подобный вид связи ее никак не устраивал. Диана стала названивать в больницу…»
(Симона Симмонс, подруга Дианы)
Но даже не это стало главным камнем преткновения в их отношениях. Искренне любящие люди — а они оба любили сильно и глубоко — находят, в конце концов, спасительный компромисс.
Но существовало еще одно обстоятельство, которое было им неподвластно. Сумасшедшая популярность Дианы. И ежеминутная публичность всех, кто находился рядом с ней. Публичность, которая претила самой природе Хаснат Хана. Простота, скромность были главными его человеческими качествами. И все чаще посещали мужчину печальные мысли о неминуемом расставании. Хаснат прекрасно понимал, что, решив жениться на Диане, он потеряет себя.
Должен будет стать ее приложением, тенью. Он не сможет сохранить свою внутреннюю свободу, не сможет спокойно заниматься любимой работой.
А Диана, не желая смиряться с неизбежным, продолжала делами доказывать любимому человеку, что ее популярность — не самоцель, что с ее помощью можно совершить немало добрых дел. Ради этого она полетела в Сидней на благотворительный обед по сбору средств для открытия кардиологического центра Виктора Чанга. Действительно, только благодаря ее присутствию удалось собрать беспрецедентно огромную сумму: больше миллиона австралийских долларов!
Хаснат же увидел в этой ситуации совсем другое. Хирург считал Виктора Чанга своим профессиональным гуру. В Сиднее собралось много его друзей и коллег. Хан тоже хотел туда поехать, но, понимая, какую шумиху вокруг визита Дианы поднимут журналисты, отказался от своих планов. Что, мягко говоря, его не радовало…
«Философский склад ума — это искусство переносить несчастья других».
В борьбе за счастье Диана решила воспользоваться главным своим оружием — обаянием. Весной 1997 года она отправилась в Пакистан. На родину Хасната.
Главной целью поездки, которая, конечно, включала в себя различные благотворительные мероприятия, было желание встретиться с семьей Хана. Принцесса возлагала большие надежды на эту встречу. Веря в свои силы, она хотела склонить семью любимого на свою сторону и заручиться поддержкой в своем желании соединиться с Хаснатом узами законного брака.
Подойдя к созданию подходящего имиджа с типичной для нее основательностью, Диана тщательно продумала костюм. Выбор пал на национальный пакистанский шальвар-камиз. Который, кстати сказать, был ей очень к лицу. Встретили принцессу Диану со всеми подобающими титулу почестями. Но… Именно, как принцессу, а не как будущую невестку. Это Диана почувствовала сразу. В родительском доме Ханов ее ждало, кроме отца и матери Хасната, одиннадцать родственников. Все были очень приветливы и почтительны. Говорили обо всем и не о чем. Беседа несколько оживилась, когда Диана показала фотографии мальчиков. Ни одна женщина мира не может говорить о детях холодным бесстрастным тоном. И все. Больше никаких проблесков тепла и сближения. Ди кожей чувствовала, что она тут чужая, что ее никогда не примут в эту семью. И так и не решилась заговорить о своей мечте выйти замуж за Хасната.
Расстроенная, она перешла к официальной программе визита — благотворительным акциям. Расстроенная, но не сломленная. Ведь Хаснат с ней в Лондоне, а не со своей семьей в Пакистане. Значит, не все еще потеряно. Ой ли?
«Хаснат не собирается жениться на принцессе Уэльской. В настоящий момент мы ищем для него достойную жену. Его будущая супруга должна быть из уважаемой семьи, богата, принадлежать к высшим слоям среднего класса. Лучше всего, если она будет, как и мы, из пуштунов. В любом случае жена Хасната должна быть правоверной мусульманкой из Пакистана».
(Рашида Хана, отец Хасната)
Знакомство с Хаснатом Диана хотела использовать для продолжения своей любимой работы. Она собиралась, сознательно эксплуатируя популярность, привлекать средства в важные медицинские проекты.
Еще в 1992 году в жизни Дианы произошло знаковое событие. Во время поездки по Индии принцесса Уэльская посетила хоспис матери Терезы в Калькутте.
Правда с самой матерью Терезой принцесса тогда не познакомилась. Встретились они позже. В Риме, где восьмидесятидвухлетняя основательница Ордена милосердия проходила реабилитацию после инфаркта.
Мать Тереза сказала тогда Диане, может быть, самые главные слова:
— Вы не сможете заниматься тем, чем занимаюсь я. А я не смогу сделать то, на что способны вы.
В тот момент принцесса поняла, что самое главное в жизни — найти свой, именно свой путь. И уже с него не сворачивать, каким бы трудным он ни был.
Призванием Дианы было милосердие — к больным, нищим, несчастным людям. Одним только своим появлением она могла привлечь внимание общественности к их проблеме. И хоть немного, но облегчить их судьбы.
Она понимала силу своей популярности. Поэтому не могла, не имела права, отречься от людской любви. Даже, когда эта любовь приносила ей горе, отобрав любимого человека.
«Мы часто обсуждали наедине те сложности, которые возникают у публичных людей. Она рассказывала мне о своих планах использовать собственное положение для помощи страждущим. Хотя Диана производила впечатление очень ранимой, неуверенной в своем будущем женщины, для меня не составило труда разглядеть в ней способность к быстрому восстановлению и необходимую решимость при воплощении своих идей в жизнь, несмотря на все препятствия и трудности».
(Хиллари Клинтон)
Вообще-то заниматься благотворительностью принцесса начала с первых месяцев своего замужества. Сначала из чувства долга, помогая мужу. Потом, по велению своего сердца.