— Я тебе кое-что рассказать хочу. Честно говоря, давно хотел. Но Дан… Он считает, что тебе это всё не нужно. Говорит, что вас такое никак не коснётся. А в жалости, — Адин усмехнулся невесело, бессмысленно переворошил палкой костерок, — наш лорд Харрат никогда смысла не видел. И если уж что-то не имеет прикладной пользы, то оно и не нужно.
— Да уж, — о своём вздохнула Арха.
— Ну, вот и я о том же, — демон вытянул ногу, откинулся назад, облокотился, глядя на дымную полоску горизонта. — В общем, я сначала про себя, а потом про других, чтобы понятней было, ладно? — ивтор быстро улыбнулся, будто стесняясь, головой покачал. — Мне-то повезло больше, у нас бабушка была. Её, конечно, к сёстрам приставили. Но уж раз рядом постоянно крутился, то она и меня под крыло взяла. Так сказать, до кучи. Вообще-то мне свои мамки-няньки полагались, но отцу из столицы за воспитанием детей присматривать неудобно, да и некогда. А мать… Моя родительница — это вообще отдельная песня, как-нибудь в следующий раз о ней.
Адин потянулся, сунул палку в костёр, покрутил веткой в воздухе, раздувая тлеющий на конце огонёк.
— Чтобы тебе про воспитание маленьких дворянчиков и высокие отношения в аристократических семьях кое-что понятно стало: отсылают мальчишек из дома почти сразу, как самостоятельно туалетом пользоваться научатся.
— Куда отсылают? — не поняла ведунья.
— Погоди, — отмахнулся, от неё демон, — всему свой черёд. Так вот, за всё время я родных навестил целых два раза. Потом уже кадетский корпус был, тогда вообще домой не ездил. И в самый раз, когда кадетствовали и всплыла правда про мою ущербность.
— Адин…
— Арха-а, — передразнил её ивтор, ухмыляясь. — Я, конечно, не Дан, но в жалости не нуждаюсь. И котятьчи глаза по моему поводу делать не нужно. Слава Тьме, давно уже взрослый и местами даже состоявшийся лорд. Не о том речь. Так вот, когда отец о моих предпочтениях узнал, он мать с бабкой выгнал.
— Как выгнал?!
— Просто. Выставил за ворота в чём были, — равнодушно пожал плечами синеглазик. — Я их потом нашёл, конечно. Ну, как нашёл? Бабушка к тому времени умерла, а мать окончательно с ума сошла. От меня-то отец отречься никак не мог, хоть ему и очень хотелось, но всё же единственный наследник. Естественно, он второй раз женился. Но у них только ещё, по-моему, три дочери родились. Сына нет, это точно. Но от моих сестёр по матери отказался. Чтобы, как он выразился, не плодили дурную кровь. Спасибо Адашу, у нас теперь собственное имение есть, да ещё и гербовые привилегии — я могу им хоть какое-то приданое собрать.
Адин снова сел, подобрав под себя ноги.
— Так к чему я это? Мать он вышиб за то, что урода родила. А бабку за то, что благодаря её воспитанию таким вырос. Но, честное слово, в платья меня не рядили, вышивать не заставляли и кукол отбирали. Хотя, клянусь, я очень обижался. Но суть в том, что отца никто его не осудил.
— Да почему?
— Да потому, — демон переломил свою палку, кинув обломки в костёр. — Ты пойми — это не хорошо и неплохо. Это так, как оно есть. Так принято. Так и никак иначе. Чистота крови, величие рода и его же честь — вот, что важно! Всё остальное в расчёт не берётся. Адаш с Адашей в первый раз увиделись перед самой отправкой в замок Харратов. А они, на минуточку, близнецы. Просто Адашу при себе отец держал, а это как раз неправильно. Адаша же мать воспитывала — правильно. Кстати, при первой встрече Адаша братцу нос расквасила.
Адин усмехнулся, головой покачав, будто недоумевая, как такое получилось.
— В общем, мне повезло. Мне и Иррашу. Потому что мы пусть и смутно, но помним, что значит детьми быть. Любимыми. Остальным гораздо меньше подфартило.
— Адин, я…
— Подожди. Это всё присказка была, сказка ещё впереди, — пообещал демон, пристраивая руки на колене. — Я уже говорил: детей дворян из дома отсылают, как только они штаны мочить перестают. Не у всех родителей хватает денег, мозгов, понимания и Тьма знает чего ещё, чтобы воспитать отпрысков правильно. А корона постоянно нуждается в образованных чиновниках, офицерах, придворных. И образованных правильно… Прости, я опять, кажется, заговорился, — ивтор покосился на Арху виновато.
— С тобой такое бывает, — проворчала лекарка.
— Профессиональный перекос, — Адин улыбнулся застенчиво. — Так вот, у высшего дворянства есть такая, скажем, общественная нагрузка. Они принимают детей своих вассалов, обучают их, содержат за свой счёт, вместе с собственными отпрысками. Вот так мы все дружно и оказались в замке Харратов.
Ивтор помолчал, подобрал с земли новую ветку, поворошил ей костёр.
— Я не знаю, с чем это сравнить. Поэтому просто расскажу. Общая спальня на пять, а то и десять воспитанников. Кровать одна на двоих, одеяло тоже. Комнатки крохотные, без окон, чтобы сквозняков не было: душно, вонь, как в конюшне. Зимой холод жуткий — каминов-то нет. Пойди, протопи такую громадину! Никаких лесов не хватит. Новая одежда выдаётся один раз в год. Вырос ты из рубашек, не вырос — никого не интересует. Сам штаны разодрал — сам чини. Представь, как штопает ребёнок? С утра и вечером вполне взрослая муштра. Днём занятия: языки, этикет, генеалогия, каллиграфия, чтоб её… — демон хмыкнул, словно что-то приятное вспоминая. — Мне это каллиграфия сложнее всего давалась. Неправильно написанное пытался пальцем стереть. А наказание одно — розги. И за невыученный урок, и за испорченную бумагу, и за испачканные руки.
— Адин, пожалуйста!.. — почти взмолилась ведунья.
Но ивтор в ответ только головой отрицательно мотнул.
— Но всё это можно перетерпеть. Самое сложное — голод и невозможность одному остаться. Чего ты так смотришь? Самый настоящий голод. Представь, сколько стоит прокормить ораву подростков в тридцать с лишним голов? Нет, родители за нас, конечно, что-то там платили, но не все. Кто-то вообще на попечении короны был. У кого-то не родители, а опекуны. Да и лорду Харрату никакого дела, сыты там его воспитанники или нет. Естественно, и завтраками, и ужинами кормили, но за день напластаешься так, что… В общем, есть хотелось постоянно. Особенно маленьким тяжело приходилось — старшие еду отбирали. Потом-то сами старшими стали. Крестьяне из деревни, что рядом стояла, нас ненавидели. Мы их поля с огородами как саранча обирали, и вырасти толком не успевало. И ведь ничего не поделаешь: лорды! Ну, местные мальчишки, понятно, иногда вылавливали по одному, морды били. Не веришь, что так быть может?
— Верю, — кивнула Арха, старательно в сторону глядя. Кормилица Дана ей похожее рассказывала. Не от хорошей же жизни маленький лорд в собачьей конуре прятался. — Ты говори.
— Да я, в общем-то, уже закругляюсь. Последнее, что сказать хотел. Вот говорят, что собственничество у демонов в крови. Может и так, только… Мы постоянно жили толпой. На плацу, в классах, на обеде. Даже в кровати ты не один, даже одеяло приходится делить. Ничего, кроме одежды, своего нет, а если есть… У Шая медальон был с материнским портретом — спёрли. Потом оказалось, просто из зависти. Как так? Ни у кого нет, а у него есть? Вот и спёрли, в нужник выкинули, чтобы и у него ничего не было. И за всё приходится драться: за кусок хлеба, за неразболтанный тренировочный меч. И за то самое одело тоже. Прости, у меня с тех пор на одеяла и кровати фетиш.
Адин опять улёгся на землю, заложив руки за голову, прищурился на солнце, белым мячиком маячившем в небе.
— Я жутко крестьянам завидовал. Всё мне казалось, что у них какая-то необыкновенная свобода есть. Захотят — в лес пойдут, захотят — в поле. И никакой горн им не указ. Жизнь-то у нас по горну считалась: побудка, на уроки, на тренировки. Мне очень хотелось горнистом стать. Мерещилось, будто он в замке командует, и все ему подчиняются.
— Стал? — спросила лекарка, очень стараясь носом не хлюпать.
— Стал, в конце концов. Правда, быстро об этом пожалел. Горнисту-то поворачиваться быстрее других надо, вставать раньше, урок заканчивать раньше.
— И в чём мораль? — Арха всё-таки всхлипнула.
Хорошо хоть, получилось зло, а не жалостливо.
— А мораль вот в чём, — кивнул Адин, словно с чем-то соглашаясь. — Я уже говорил, что нам с Иррашем повезло. И всем пятерым повезло ещё раз. Не знаю, почему. Наверное, потому что Дан урод, вроде меня. Правда, сам он говорит, будто в этом книжки виноваты, но читали-то многие.
— А мне говорили, ты самым начитанным был.
— Возможно, — пожал плечами демон. — Говорю же, читали многие. Только вот совсем немногие решили: так неправильно. Жить так неправильно, детей воспитывать неправильно. Я ещё раз говорю: это не хорошо, и неплохо. Это так, как оно есть. Не мы первые. И отцы так росли, и даже пра-пра-прапрадеды. Что твоё — твоё, защищай когтями и клыками. Нет никакой дружбы и любви, бывает взаимовыгодное сотрудничество, но не часто. Один из партнёров всё равно выгоды получит больше. Нет преданности, есть честь и клятва сюзерена. Нет обязательств, есть долги, которые подсчитывает Тьма. Это закон нашего мира, понимаешь?
— Нет, — буркнула ведунья. — Не понимаю и понимать не хочу.
— Во-от, — с удовольствием протянул Адин. — И Дан тоже так думает. А ещё и других убедил. Кого-то больше, кого-то меньше. Главное, ему удалось нас в кучу собрать, хоть он и самый младший. Впятером-то оно пережилось как-то… проще, что ли?
— Как младший?
— Да вот так. По возрасту мы все старше его. Но ты опять не про то. Наш лорд Харрат всегда играет теми картами, что ему сдают, и правила старается не нарушать. Он их меняет, правила-то. Ну вот захотел законы сменить и не бунты стал устраивать, а в политику по самые уши залез. Захотел тебя при себе иметь и потихонечку, полегонечку начал играть ситуацией.
— Мо-ло-дец! — сквозь зубы процедила Арха.
— Я тоже так думаю, — согласился ивтор.
— Всё это, конечно, замечательно. Но к чему этот рассказ? Чтобы я его пожалела?
— Да не о жалости речь, — демон глянул на лекарку, как на не слишком умную ученицу, умудрившуюся расстроить наставника. — Я говорю, он умеет и может менять правила. Ему главное понять какие и зачем. А некоторые вещи хаш-эду в голову не придёт. Вот чего ты хочешь? Чтобы он свою любовь и заботу демонстрировал? Так объясни, зачем ему это надо.