А ещё на земле лежали ошкуренные доски, белеющие свежими срезами. И стоял деревянный ящичек, с которыми мастера ходят: с молотками, гвоздями и другими непонятными железками.
— Мы будем строить дом? — догадалась ведунья. — Потому что из-за опоздания на комиссию у тебя отберут все особняки?
— Нет, — мотнул головой Дан.
К Архе он и не обернулся, куда-то вверх смотрел. Лекарка тоже посмотрела. Шалашик — или избушку, что ли? — спрятавшуюся среди кривых сучьев, она разглядела не сразу. Видимо, сооружение изначально не было крепким, а время его совсем доконало, оставив только одну посеревшую стену, часть настила и крышу. С ветки, подпиравшее это чудо архитектурной мысли, свешивался обгрызенный кусок верёвочной лестницы.
— Мы будем ремонтировать дом? — снова попыталась догадаться ведунья.
— Нет, — опять не согласился упрямый демон. — Это потом. Сначала надо лестницу сделать. Крепкую. С перилами.
— Зачем? — поразился Арха.
Лорд глянул на неё мрачно, даже зло. Постоял, раскачиваясь с носка на пятку, сунув руки в карманы брюк.
— Впрочем… — Дан прочесал пятернёй шевелюру, кажется, пытаясь взглядом доски, на земле лежащие, испепелить.
Лекарка была уверена: сейчас заявит, что это всё неважно и вернутся они в особняк.
Хаш-эд ещё раз глянул косо, неприязненно.
— Я очень хотел в этот дом залезть. И чтобы он моим стал. Но по верёвочной лестнице не выходило. Руки слишком слабые, а я такой… упитанный был. Подтянуться не получалось.
И отвернулся.
Сложная, многогранная личность с тонкой душевной организацией. И вот что ему сказать? Что начинать заново, — это ещё не значит исправлять прошлое? Что их ребёнок и они всё же разные вещи? Что их ребёнок не он сам. Что их ребёнку не понадобится место, чтобы прятаться? Что если у их ребёнка не получится залезть, обязательно найдётся тот, кто поможет?
Для понимания нужно всего ничего: лишь желание задавать вопросы и слышать ответы. Но иногда разговор выходит таким… странным. Примерно как у рыбы с белкой.
Демон, мужчина. Каменная, стальная личность с абсолютно прямой логикой. Правда, порой прямая выходит кривоватой.
— Лестница-то ладно, — отмахнулась Арха, — лестницу сделаем. Но настил всё-таки нужно укрепить. И перила обязательно сделать. А то высоковато: сверзишься — кости собирать замучаешься.
Дан медленно к лекарке повернулся, посмотрел странно. Морда каменная — пойди, пойми, о чём он думает. Да, иногда разговор ещё и прогулку по лесу с ловушками напоминает: не знаешь, что в следующее мгновение под ногой окажется — мягкий мох или волчья яма с кольями.
Хаш-эд шагнул, сграбастал лекарку, прижал, ткнувшись носом в макушку. Молча.
— Ты, правда, сам всё делать собираешься? — пробубнила ведунья.
Сложно говорить чётко, когда твой собственный нос по чужой груди размазан.
— А ты думаешь, что я только пером орудовать умею? — с неподражаемым мужским самомнением поинтересовался демон, отпуская Арху. — Помогай, давай.
Ну а кто бы сомневался? Личность-то многогранная.
Уважаемые читатели!
Вот так и тянет написать «любимые», «драгоценные» и прочую розово-сопливую карамель. Потому что растрогали до тех же соплей.
Честно, я никак не ожидала ТАКОЙ поддержки. Знала, что читают. Знала, что даже нравится. Но такой шквал комментариев — этого я никак представить не могла. А ещё ваше понимание, принятие истории именно такой, как я её вижу, ваши мысли и чувства… Короче, спасибо вам, спасибо огромное, гигантское, от всей моей аффторской души.
В общем, я ушла сморкаться в платочек.
Спасибо!
P.S.: И простите, что не ответила на ваши комментарии. Честно, я не ожидала, что их будет столько. Срочно возвращаю практику отвечать на отзывы ежедневно.
Глава девятая
Глава девятая
Разница между женщиной в гневе и террористом только в одном: с последним ещё можно вести переговоры
(из наблюдений императора Нахшона II)
Снизу казалось, что домик не так уж и высоко построен. А если смотреть отсюда, сверху, то мерещится, будто земля далеко-далеко. Под босыми ногами настоящая бездна, хоть и каждую травинку рассмотреть можно и даже копошащихся жучков, а всё равно бездна, даже голова немного кружится.
Арха вцепилась в край настила обеими руками и всё-таки заглянула вниз. Ветер тут же подхватил выбившиеся из короткой косицы волосы, игриво бросил в глаза, в рот. А не уберёшь, пальцы разжать страшно.
— Ты чего делаешь? — лениво поинтересовался Дан, растянувшийся во весь рост.
Демон для домика на дереве явно великоват был — с одной стороны рога свешиваются, с другой сапоги торчат.
— Волю тренирую, — серьёзно отозвалась лекарка. — Оказывается, я высоты боюсь.
— А раньше не знала, что боишься?
— Раньше не боялась. Это всё ты виноват.
— Опять? — тяжко поразился хаш-эд.
— Конечно, — Арха откинулась назад, легла на тёплые шероховатые, пахнущие смолой доски, пристроила голову у лорда Харрат на животе. — Зачем бояться, если тебя нет? Неинтересно.
— А со мной, значит, интересно? — спросил Дан, тихонько волосы ведуньи перебирая.
Было в этом что-то от поглаживания любимой кошки, на колени забравшейся. Но всё равно приятно.
— Конечно. Ты же и защитишь и утешишь. А когда утешать некому, какой интерес бояться?
— Никакого, — согласился демон.
И не видно, но чувствуется — улыбается. Может, в своей манере, только глазами, но улыбается.
Помолчали, глядя на небо, синеющее за зелёным плетением крон. Солнечный зайчик, как подкрадывающийся котёнок, полз по настилу, неожиданно заскакивая на нос, в глаза, заставляя морщиться, и тут же прятался в тени.
— Дан…
— Ум-м? — сонно отозвался хаш-эд.
— А дальше что?
Лорд долго не отвечал — Арха решила: не ответит вовсе. Но демон завозился, сел, придерживая голову ведунье и не давая ей вставать, пристроил её затылок себе на бедро — жёсткое и выпуклое. Посмотрел сверху вниз.
— Это тебе решать, — сказал серьёзно.
— Всегда мне решать, — проворчала лекарка недовольно. — А где деспотизм и тирания? — демон молча смотрел. — И нечего во мне дырки сверлить, я уже всё решила.
— И?
— Что и? — лекарка всё-таки тоже села, пригладила волосы, хотя причёсанней от этого они, конечно, не стали. — Во-первых, я хочу быть с тобой. Ну, там состариться вместе, умереть в один день и всё, как полагается.
— Арха… — укоризненно приподнял бровь Дан.
— Ладно, — лекарка старательно расправила подол платья, даже рукой пригладила. — Ребёнок же родится твоим сыном… или дочкой. Хотя почему-то не верится, что у нас вообще девчонка получиться может. Ну вот, появится такой готовенький лорд Харрат со всем прилагающимся: внучок императрицы, племянник кронпринца, хоть и двоюродный. Прямо в золотые пелёнки и вылезет…
— А если к сути вопроса перейти?
— А если по сути вопроса, — Арха исподлобья глянула на демона, — то какое у меня право всё это отбирать? Только потому, что мне не нравится? Даже если ты его признаешь, бастардом он быть не перестанет.
— Не перестанет, — согласился Дан, косясь куда-то в сторону.
— Ну вот. Чего тут решать?
— А ты сама?
— Как говорит наш многомудрый Адин: «Не можешь изменить ситуацию, измени своё отношение к ней!» У меня будет муж, любимый, между прочим. У меня будет мышонок…
— Почему мышонок?
Кажется, лорд Харрат всерьёз обиделся. Главное, непонятно: за себя или за то, что его будущего отпрыска обозвали.
— Потому что ты дурак! — объяснила ведунья.
Всё-таки Тьма хорошо придумала, одарив хаш-эдов рогами. Во-первых, их трогать приятно. А, во-вторых, очень уж удобно они приспособлены: возьмёшься так обеими руками, потянешь на себе и сиятельному лорду деваться уже некуда — целуй, раз женщине того хочется.
До точки, когда или до победного конца продолжать, или немедленно это дело прекращать, доцеловались они как-то неожиданно быстро. Архе пришлось даже отодвинуться — продолжать на хлипком настиле в нескольких метрах от земли, конечно, интересно, но боязно.
— Слушай, а мы вообще где? — спросила лекарка.
Кажется, у неё-таки получился тот самый холодно-отстранённый тон, которым следует интересоваться, какие нынче стоят погоды. Учитель этикета этого три месяца добиться не мог.
— В моём родовом поместье, — сердито ответил Дан, заправляя рубашку под ремень.
— А-а, это там, где озеро? — догадалась ведунья.
— Озеро с другой стороны замка.
— Ну, логично. Озеро с другой стороны, а мы тут, н-да… Так что, сейчас возвращаемся?
— Возвращаемся, — кивнул демон, вставая. — Вопрос куда.
— Ты меня спрашиваешь?
— А кого мне ещё спрашивать? — начал злиться хаш-эд, как и все представители своей расы славящийся поистине титанической выдержкой. — Я решу, так потом окажется, что не то и не так! Ущемил, попрал, недооценил…
— Ты чего бесишься? — удивилась Арха. — Давай обсудим. Ты скажи, что по твоему мнению лучше, а там… Договоримся!
Дан прочесал пятернёй шевелюру, тряхнул головой, нахмурившись. Ведунья ему искренне сочувствовала. Вот ведь мука какая — договариваться. Своё мнение высказывать, с которым, быть может, ещё и не согласятся. Доказывать, убеждать потом и это вместо привычного: «Не обсуждается!» Он отрезал, она послушала — ну, или не послушала, по ситуации — в итоге всё равно криво выйдет. Надулись друг на друга, помолчали и дальше жить, словно ничего не случилось. А тут языком болтать надо. Нет, тяжёлая штука отношения.
— Мне будет удобней, если ты из столицы уедешь, — сказал, наконец, неохотно, тяжко вздохнув. — Желательно куда-нибудь подальше.
— Почему?
— Да не в тебе дело! Тут…
— Данаш, я поняла, что дело не во мне, — покивала лекарка. — Ты мне просто объясни, чтоб глупостей не наделала.
— Кабы знать, в чём дело, — лорд Харрат снова сел, свесив одну ногу в бездну, обло