— Вот именно, я не первый год с вами! И потому плевать хотела и на гордость, и на честь вашу, если речь о жизни идёт!
— Есть вещи куда ценнее жизни.
— Нет, вашу мать! — ведунья с такой злостью пнула подушку, не вовремя под ноги попавшуюся, что она в стену влетела. — Ничего ценнее жизни нет! По крайней мере, для меня. И чересчур высокой платы за неё тоже нет.
Красавчик в ответ только усмехнулся невесело.
— Знаешь, куда выстлана дорожка благими делами? А теперь подумай, как мне жить с твоим благородством? И с таким долгом.
— Ах вот как? — прошипела ведунья, прицокнув языком. И волосы обеими руками прочесала, и кулаки потом сжала — всё для того, чтобы орать не начать. — Благородство моё вас, значит, не устраивает? Н-ну, хорошо! Тогда никакого благородства, будем объясняться на языке родных осин. Получается, должна была позволить тебя прирезать и остаться без защиты, так? Напомню для тупых: самостоятельно из этих Тьмой драных степей я даже выбраться не могу. И, между прочим, на минуточку, вот тут, — лекарка пальцем на свой живот указала, — наследник твоего сюзерена. А перед тобой — так, между прочим — его будущая жена, которую ты, морда, клялся охранять. Кстати, о долгах! Напомнить, что недавно случилось, когда один придурок напился? Ты мне и так кругом должен, Шай!
— Но я тебя сколько раз спасал… — промямлил в конец растерявшийся блондин.
— А сколько раз я тебе бесплатно зелье варила?
— Я платил!
— Это до того, как я с Даном связалась. А потом?
— Потом не платил, — понурился демон.
— Ну так как? Посчитаемся долгами или будем дальше нормально жить.
— Арха, ты не понимаешь…
— И понимать не хочу! — вызверилась ведунья. — Я, как не крути, кругом твоя госпожа получаюсь. Ну так вот и подчиняйся! Нет никаких долгов, ясно?
— Это приказ такой? — с изрядным скепсисом поинтересовался Шай.
— Именно, — кивнула лекарка. — А сейчас выметайся отсюда и чтоб я твоей рожи до утра не видела. Кстати, с завтрашнего дня я изволю в твоём поместье гостить. И сними ты этот ошейник!
— Как изволите, леди Нашкас, — встав, поклонился красавчик.
Эдак издевательски поклонился, клоун. Но, по крайней мере, больше не рычал и в меланхолии не ударялся. И то хлеб.
— Вот так и изволю! — кивнула лекарка, приглашающе дверной полог приподнимая.
И как это только Дан с ними справляется? Хотя, Архе приходилась видеть, как именно лорд Харрат подобные проблемы решает. Жаль, что у неё на такой способ сил не хватит. А ведь порой очень хочется.
Глава десятая
Глава десятая
Я знаю, как поступить с родственниками. Но не знаю, куда девать тела.
(Из дневника леди. Неизвестный автор)
Если замок лордов Сарреш напоминала скальный пик, а фамильная резиденция Нашкасов эдакий пустынный оазис-мираж, то твердыня Шаррахов попросту на сон походила — лёгкий такой, фантастичный, сказочный. Архе даже пришлось себя за руку ущипнуть, чтобы убедиться: не спит она. Запястье немедленно болью налилось, но реальнее мир от этого не стал.
Туман — ненормальный, слишком плотный, слишком живой, дышащий, совсем не похожий на предутреннюю дымку — по-прежнему клубился над морем степи. И не только не собирался рассеиваться, но делался лишь плотнее, рос шапкой, словно над котлом, в котором похлёбка закипала. А сквозь это марево, будто через толщу воды, проступали очертания. Сначала бледные, едва различимые между чуть колышущихся косм, они становились всё плотнее и плотнее, превращаясь в арки, шпили, башни и переходы. Впрочем, крепость и сама выглядела не настоящей, а нарисованной тусклым серебром на подложке едва светлеющего неба, ярко-розовой полосы ещё не взошедшего солнца.
Но стоило только светилу показаться из-за горизонта, и туман вспыхнул мириадами искр, рассыпался фейерверком золотой пыли, а потом затух — медленно, как затухают искры костра. Правда, замок — или такое чудо стоило уже дворцом называть? — остался. Теперь он казался не нарисованным, а будто из паутины сотканным: стены, перила, своды и колонны были не толще волоса. И всё это великолепие сверкало кристаллом на фоне восходящего солнца так, что глаза слезились.
— Ух ты! — оценила Арха, придерживая Ведьму, прикрыла лицо ладонью. Лошадь блеска не оценила: пятилась, недовольно щеря зубы, раздражённо вскидывая морду. — Впечатляет!
— Ну, это так сказать, парадный вход, — смутился Шай, дёрнув себя за мочку уха. — Ты просто магии не чувствуешь.
— А что не простые смертные видят? — поинтересовалась лекарка.
— До рассвета-то и после заката никто ничего не видит — защитные чары. А потом, собственно, всё то же, что и ты. Только не так… ярко. Просто в камне, из которого стены сложены, слюды много. Вот он и сияет.
— Но выглядит это всё равно как-то… не слишком по-хашрански, — хмыкнула Арха.
— Я тут не при чём, — развёл руками блондин. — Замку, считай, веков пять исполнилось. Все претензии к предкам.
— Которые охотились за архитекторами Светлых по всей границе. И сгоняли сюда же строителей. Тоже из Крылатых, понятно, — невозмутимо заметила Ирда.
— Зачем? — не поняла лекарка.
— Понты, — пожала плечами рыжая. — Ифоветы же. Не выстегнешься — соседи уважать не будут.
— И давно вы народ сменили, мистрис? — холодно поинтересовался Шай.
— Да, вроде, не меняла.
— Может, хватит? — ласково поинтересовалась ведунья. — Давайте вы свои отношения будете выяснять без меня и…
Что она там дальше сказать хотела, Арха как-то позабыла. Просто лекарка к Ирде обернулась, да так и осталась сидеть в седле с открытым ртом.
Не сказать, будто ифоветка сильно изменилась. Собственно, она вообще не менялась. Это если не считать золочёной, кажется, металлической полумаски, закрывающей левую сторону лица. Чего-то, смахивающего на перчатки до локтей, но тоже металлического, ажурного и с когтями. И, наверное, плаща из абсолютно прозрачной, дымчатой, мягко помаргивающей блёстками ткани. Из такой материи бельё для дам шить, а не плащи. Но татуировку на лопатках демонессы складки обрамляли живописно, тут не поспоришь.
— Кажется, про понты я поняла, — медленно кивнула Арха.
— Обычный наряд сагрешей, — равнодушно пояснила Ирда.
— Ага, — кивнула ведунья. — А кто такие эти самые?..
— Телохранители и компаньонки леди, я же уже говорила, — нахмурилась рыжая.
Точнее, одну бровь нахмурила, вторая-то под маской была — не видно её. Честно говоря, эта располовиненная физиономия смотрелась странновато. Если не сказать жутковато.
— Так, Арха, слушай меня сюда и запоминай, — Шай даже пальцем по лбу ведуньи постучал, привлекая к себе внимание. — И, пожалуйста, не спорь, а просто исполняй, ладно? Глаза держи опущенными, на мужчин не смотри, будто их просто нет. Если к тебе обращаются, не отвечай. Сама первая не заговаривай, лучше вообще молчи…
— Нет, я не поняла, а где феридже[1]? — возмутилась лекарка.
— Ифоветки не носят феридже, — поморщился блондин.
— Как же вы так оплошали? Глаз не поднимай, с мужчинами не разговаривай, а покрывал нету, — огорчилась Арха.
— Мой лорд, позвольте я объясню? — попросила Ирда. Правда, по тону просьба больше походила на рекомендацию блондину убраться куда-нибудь подальше. В Бездну, например. — Дело в том, что ифоветы… — эта самая сагреша, не смотря на свою готовность объяснить происхождение обычаев, замялась, явно пытаясь найти нужное определение.
— Обладают темпераментом кроликов? — помогла ей ведунья.
— Вот именно, — усмехнулась демонесса половиной рта. — Поэтому замужних женщин у нас просто держат взаперти. В их покои разрешается входить только мужу, сагрешам и служанкам. Собственно, для этого мы и нужны: никуда леди не выпускать и никого к ней не впускать.
— Совсем никуда не выпускать? — не поверила Арха.
— Совсем. Ну, если уж острая нужда припрёт, то пояс целомудрия цепляют. Я тебе потом покажу, — пообещала рыжая.
— Зачем такие сложности?!
— Так если какая неаккуратность случится, доказывай потом, что ребёнок не от тебя, — неопределённо повела плечом Ирда.
— Я уже беременная, — буркнула лекарка. — И ещё не жена.
— Слушай, давай ты спорить не будешь, а? — насупился Шай. — Как говорится: со своим уставом в чужой монастырь… Короче, разницы между невестой и женой тут почти нет. А любой твой взгляд или слово местные могут за приглашение счесть. И объяснять, что они ошиблись, потом придётся мне, потому как я за тебя отвечаю.
— Доказывать — это рожи чистить или сразу глотки вскрывать?
— Как получится, — огрызнулся блондин. — В общем, смотришь себе под ноги, рот держишь на замке и, вообще, ведёшь себя ниже травы, тише воды, прячешься за мистрис Ирду.
— Вот, кстати, да! — встрепенулась ведунья. — А она как? Тоже тише воды, ниже травы?
— Она сагреша, — сквозь зубы процедил блондин, — да ещё и воронья вдова. У ифоветов есть два типа женщин: жёны и шлюхи. Сагрешы жёнами не становятся. Всё понятно?
— Нет, — мотнула головой лекарка, искоса глянув на Ирду. Демонесса была безмятежна, как восход. Кажется, ифоветская классификация женщин её нисколько не трогала. — А как же дамы при дворе? Среди фрейлин полно ваших.
— Я говорю два, значит два! — рыкнул, нервно помаргивая третьим веком, Шай. — Жёны и все остальные! Ещё вопросы есть?
— Масса! — проворчала Арха. — Но я их как-нибудь потом задам и не тебе. Поехали уже, а?
Красавчик буркнул что-то неразборчивое, но очень недовольное. Правда, коня своего пришпорил.
***
Приказать не делать всегда легче, нежели этот приказ исполнять. Сказано: глаза долу! А как их вниз опущенными держать, если вокруг удивительное на поразительном и чудом подгоняет?
Ифоветская архитектура и издалека выглядела впечатляюще, а уж вблизи и вовсе поражала. Ведунья себя знатоком не считала, но такое великолепие и она оценить могла. Не камень кругом — кружево. Не арки — застывшая изморозь. Не колонны, а скульптуры. Всё лёгкое, светлое, едва ли не прозрачное. Любая более-менее ровная поверхность резьбой покрыта, а то ещё и посеребрена или золотом украшена. Впрочем, неровная тоже.