мило — точь-в-точь мающаяся душа во Тьме.
— Ну всё, конец почти, — обрадовался Шай. — Сейчас самых знатных подадут, и можно отчаливать.
— А без музыки их подать никак нельзя? — поинтересовался мигом проснувшийся Адаш.
— Не нравится — заткни уши, — обиделся за родные традиции ифовет. — И слушать тебя никто не просит. Смотри лучше.
А ведунья и без подсказок уже во все глаза таращилась. Подплывающая к ним девушка действительно была хороша и, что самое противное, она прекрасно это осознавала. Потому и смотрела эдак свысока. В смысле, смотрела она только на мужчин, женщин же не замечала с таким мастерством, что Арха мгновенно почувствовала себя проигнорированной, а оттого униженной.
Ну а ещё красотка нацепила на себя очень необычный наряд: полупрозрачный, вроде плащей сагрешей, но золотистый, переливающийся, словно струящийся по телу. И не скрывающий ничего. Наоборот, ифоветка умудрялась выглядеть ещё более голой, чем если бы вышла вообще не прикрытой даже лоскутом.
Демонесса подошла-подплыла к гостям, поклонилась, глядя при этом только на Шая, улыбнулась и…
И то, что Арха поначалу за особо причудливое украшение приняла, приподняло треугольную голову, приоткрыло блеснувшую клыками пасть, высунуло подрагивающий раздвоенный язык, будто дразня.
— Змея, — констатировал Шай, почему-то сбледнув с лица, и нервно облизнулся.
Вероятно, бело-жёлтая, переливающаяся тусклой радугой тварь сочла это за оскорбление и зашипела. Арха, наплевав на приличия, задом сползла с подушек, спрятавшись за расправившего плечи Дана.
— Его зовут Малыш, — томно сообщила красавица, пальцем поглаживая чудовище по тупоносой морде. — Вам не кажется, что он прекрасен?
Ифоветка насмешливо прищурила глаза и приподняла бровь. Одну.
— Не кажется, — пролепетал молодой Шаррах, трудно сглотнув. — В смысле, я уверен, что она… оно… Да, прекрасное… эм… животное. Да.
— Вы не представляете, какие трюки он порой выделывает. Хотите, покажу?
Демонесса по-прежнему просто гладила змею, которой всё происходящее, кажется, категорически не нравилось, но Архе в жесте девицы примерещилось что-то неприличное. Причём настолько, неприличное, что захотелось не просто отвернуться, а ещё и голову под подушку сунуть.
— Я вам верю на слово, — убеждённо отозвался Шай, — наверное, не стоит задерживать остальных.
— Подождут, — категорично заверила красавица.
И вроде бы никакого знака она не подавала, но мелодия заиграла громче, окончательно перестав походить на музыку. А демонесса томно изогнулась, выпростав из-под покрывал голую ногу. Змея потекла по её торсу, удивительно продуманно натягивая ткань в стратегических местах. Обвила бедро, вполне сравнимое с ней объёмами. Блеснув крохотными глазками, просунула голову между ног хозяйки.
Арха не выдержала и отвернулась-таки. Лучше бы она этого не делала. Правильную реакцию на происходящее выдал только Шай. То есть ифовет был уже не бледен, а зелен, на лбу его выступили крапинки пота, а глаза быстро-быстро помаргивали третьим веком. Остальных же демонов красотка с чудовищем, кажется, умудрилась околдовать. Ирраш аж вперёд подался, глаза же у шавера горели, как у кота в темноте. Да что там Ирраш! Адин нервно галстук поправлял, словно собираясь удушиться! Ведунье оставалось только радоваться, что лица Дана она не видит. Ну а напрягшаяся до вздувшихся буграми лопаток спина ни о чём не говорит.
— Хотите погладить Малыша, господин? — с хрипловатым придыханием осведомилась ифоветка. — У него удивительная кожа: гладкая, сухая, прохладная, приятная на ощупь…
— Нет! — пискнул Шай. — Я вам верю!
— А Малыш очень, ну просто очень жаждет познакомиться с вами поближе, — совсем уж на мурлыканье перешла красотка. — Неужели вы откажите ему в такой малости?
Кажется, демонесса, и без того нависающая над сидящим Шаррахом, шагнула вперёд. И Шай с придушенным воплем вскочил, прянул в сторону, щитом выставив перед собой того, кто ближе всего стоял. То есть Ирду.
Сагреша хмуро глянула на ифовета, посмурнела ещё сильнее, набычилась, сложив руки на груди. Хотя, наверное, сделать это ей не просто было.
— Шагай отсюда, — хмуро посоветовала красотке, — и гадину свою не забудь.
— Да кто ты такая?.. — мгновенно растеряв всё своё мурлыканье, рявкнула демонесса, не без труда перекрикивая дикие взвизги музыки.
Странно, но вот Ирду было прекрасно слышно, хотя она даже голос не повышала.
— Тебе объяснить, кто я такая? — глядя исподлобья, поинтересовалась сагреша.
Вроде бы красавица что-то ей ответила, но что именно, Арха не разобрала — Адаш тоже на ноги поднялся, нежно приобняв претендентку за талию и не обращая никакого внимания на разевающую рядом с его плечом пасть змею, отвёл в сторону, что-то нашёптывая. С ифоветкой он общался или с гадиной, ведунья тоже не поняла.
— Прошу меня простить, — промямлил Шай, утирая лоб, — просто я змей с детства боюсь. До дрожи.
— Мы заметили, — фыркнул Ирраш.
— Ну не все же тут конченые извращенцы, — съязвила Арха.
Шавер в ответ скроил бесстрастную физиономию.
— Данаш, а тебе она понравилась? — поколебавшись, всё же спросила ведунья и тут же добавила, очень стараясь, чтобы голос звучал равнодушно. — Хотя можешь не отвечать. Это не моё дело.
С равнодушием, кажется, ничего не получилось — вопрос прозвучал сварливо.
— Нет, — абсолютно бесстрастно отозвался лорд Харрат. — В смысле: нет, не понравилась. Я тоже змей не люблю.
Врёт он или нет, ведунья спрашивать не стала. Интересоваться, импонируют ли ему наглые ифоветские девицы тоже — удержалась, хоть и не без труда. Но ведь недаром же мудрые утверждали, что порой многие знания действительно оборачиваются немалыми печалями.
***
Пытка смотринами почти закончилась. Арха уже рискнула утешить себя, что до ванны, полной потрясающе прохладной воды рукой подать, как всё полетело ко Тьме под подол.
К гостям подошла последняя невеста: удивительно полная для ифоветки, с круглым, как луна лицом, бледная и закутанная не хуже примерной шаверки — разве что феридже у неё не было. Девушка, даже не стараясь выглядеть соблазнительно, поклонилась, громко охнула, схватилась за живот. И плавно, будто падающий лист, опустилась сначала на колени, а потом и просто легла. Ведунья бы приняла это за часть представления, не закуси демонесса губу так, что под клыком красная капля показалась.
Арха ящерицей вывернулась из-под руки Дана, ощупала влажный лоб несчастной, заглянула в расширившиеся зрачки. Лицо ифоветки двоилось перед глазами, ведунье мерещилось, что прилипшая к виску прядь рыжая, а не каштановая, как на самом деле было. А ещё виделась сползшая со стола скатерть.
Девушка что-то залопотала, отталкивая руки лекарки.
— Сейчас, сейчас, — пробормотала ведунья, раздражённо сбросив с плеча чью-то ладонь, — сейчас всё хорошо будет.
Арха, путаясь в плотных покрывалах, пыталась добраться до подозрительно вздувшегося живота невесты. Девушка, по всей видимости, обезумевшая от боли, активно сопротивлялась, норовя брыкнуть и явно требуя, чтобы её в покое оставили. Правда, требования эти ведунья благополучно игнорировала — местного языка-то она не знала, поэтому имела полное право не понимать. Хотя, справиться с ифоветкой это не помогало. Спасибо шаверской ведьме, которая, оказывается, тоже присутствовала на «смотринах»: старуха вовремя подоспела, придавила демонессу к земле, перехватила руки, накурлыкивая что-то успокаивающее.
А над головой Архи в это время разверзалась настоящая бездна. Претендентки визжали на удивление слаженным хором, демоны гомонили не хуже торговцев на базаре. Какой-то ифовет схватил ведунью за шиворот, оттаскивая от бьющейся на земле девушки. Но его перехватил Харрат, отволок в сторону. Демона это не угомонило, он всё равно рвался, выкрикивая что-то малоосмысленное.
— Кому надо травить твою дочь? — пытался успокоить его Шай, загораживая собой Арху. Говорил он, почему-то, на имперском — от растерянности, наверное. Впрочем, беснующийся ифовет вряд ли бы понял, изъясняйся он хоть на тахарском. — Придержи язык, за такие обвинения его и выдернуть могут.
— Вы все мне завидуете! — заорал ненормальный, безуспешно пытаясь освободиться из борцовского захвата хаш-эда. — Её отравили, и я знаю кто! Это…
Кажется, Дан переборщил, потому что ифовет захрипел, дико выпучив глаза, заскрёб пятками, взрывая землю. Впрочем, Арха это всё только краем глаза видела. Гораздо больше её интересовала демонесса.
— Ар, да скажи ты ему, что девчонку никто не травил, — тихо попросил Адин, — а то они сейчас тут войну друг другу объявят.
— Кого не травили? — не поняла ведунья. — Её? Не знаю на счёт отравы, но сейчас госпожа банально рожает.
Лекарка так и не поняла, каким образом в царящем гаме её слова сумел расслышать кто-то, кроме ивтора. Но ведь расслышали же! И тут Бездна наконец разверзлась. Да так, что уши заложило. Даже невесты прекратили визжать и начали орать. Сагреши, развернувшихся цепь, с трудом удерживали взбесившихся претенденток, рвавшихся, вроде бы, разодрать несчастную товарку на куски. Объявился невесть где прячущийся до этого момента старший Шаррах и едва не с кулаками набросился на ифовета, удерживаемого Даном. Тот, полупридушенный, но не сдающийся, в долгу не остался. Пришлось Тхия скрутить локти старика за его же спиной и отволочь лорда от брыкавшегося мулом демона. Правда, пыла это не охладило.
— Если тебе интересно, то они сейчас выясняют, кто виноват в том, что невеста оказалась нечистой, — суфлировал Адин. — Отец девушки пытается спихнуть вину на сагрешей, а отец Шая на него. В смысле, на…
— Мне это совершенно не интересно, — пропыхтела Арха, уворачиваясь от пятки роженицы, едва не звезданувшей по уху — её осмотреть надо, но не здесь же!
— Сейчас что-нибудь… — пообещал Адин.
И пропал. Ведунья даже оглянулась — за её спиной ивтора действительно не оказалось. Зато там обнаружился зверского вида степняк — смутно знакомый, но не опознаваемый.