иционированного воздуха, и я вздохнула с облегчением. Я медленно подошла к гигантской раздвоенной лестнице и прислонилась к одной из громадных деревянных скульптур, украшавших перила. Скульптура изображала мужчину в широкополой шляпе. В одной руке он держал шар, а в другой — что-то вроде копья. Он был похож на Дон Кихота.
— Зачем тебе шар? — спросила я.
Огромный зал, отделявший парадный вход от патио, был залит светом. Я прикрыла глаза от света гигантской люстры, свисавшей со сводчатого потолка. «Мне просто нужно побыть в тишине, — подумала я. — И в темноте». Я взглянула на входную дверь. «Пойду к машине», — решила я. Идея была дурацкая, учитывая мое состояние и то, что я припарковалась довольно далеко от дома. Но я не знала, как еще поступить.
Я увидела перед собой арку, занавешенную тяжелыми черными портьерами. Я знала, что за ней находится коридор, ведущий в кабинет Хью Хефнера. В кабинете наверняка темно, спокойно и никого нет… Идеальное место, чтобы отдохнуть и прийти в себя. Я повернулась и пошла прямо к арке. Но в фойе оставались люди, человек десять, не меньше, и вряд ли я смогла бы пробраться в кабинет незамеченной. Тогда я повернулась к ним спиной и решила переждать, глядя в окно на их отражения.
Через несколько минут толпа схлынула. Я подумала, что надо пользоваться моментом, и, отодвинув черную штору, скользнула в коридор. Там стояла почти полная темнота, и ощущение невидимости отчасти уняло мой дискомфорт. Оно всегда помогало справиться со «стрессом беспомощности». Прошло растущее внутреннее напряжение, усилившееся из-за тревоги и паники. Я вновь ощутила апатию, и это было приятно.
Зайдя в кабинет Хефа, я закрыла глаза и прислонилась к двери. Несколько секунд просто стояла и наслаждалась тишиной; потом глаза привыкли к темноте, и я медленно обошла кругом комнату с высокими потолками. У шезлонга сидел фарфоровый тигр в натуральную величину. Его глаза сверкали, будто впитав в себя весь свет в кабинете. Я села в шезлонг и положила руку ему на голову.
— Давай сбежим отсюда? — пробормотала я. — Ты, я и Дон Кихот. — Я улыбнулась. — Вот будет здорово. — Я процитировала пункт тринадцатый чек-листа Клекли: — «Эксцентричное предосудительное поведение, иногда вызванное внешними факторами, иногда — нет». — Я откинулась на шезлонге с мягкой плюшевой обивкой. — В данном случае вызвано, — сонно уточнила я.
Портьеры приглушали шум с вечеринки, и я так расслабилась, что почти уснула. Но очнулась от дремы, когда где-то в доме раздался звон разбитого стекла о мраморный пол. Я резко открыла глаза. Прислушалась и встала с шезлонга. Пересекла кабинет и села за письменный стол Хефа. Рядом с телефонным аппаратом лежал блокнот с тиснением в виде зайчика и надписью внизу.
Мне нравился мистер Хефнер. Я не представляла, что он подумает, узнав, что я сижу одна за его столом, вместо того чтобы наслаждаться вечеринкой, но решила: вряд ли его это сильно расстроит. Однако на всякий случай нацарапала ему короткую записку:
Хеф, привет!
Если вам станет любопытно, кто заходил в ваш кабинет сегодня, это была я, Патрик. Клянусь, я ничего не трогала, хотя очень хотелось.
Целую, П.
Я подсунула записку под угол телефонного аппарата, и тут в голове снова возникла мысль, которая преследовала меня уже некоторое время. За последние недели я раз десять хотела позвонить Дэвиду.
— Что скажешь? — спросила я фарфорового тигра. — Проверим, вдруг он дома? — Я сняла изящную черную трубку и набрала номер, который знала наизусть. Дэвид ответил со второго гудка.
— Угадай, где я, — сказала я.
— Привет! — воскликнул он. — Так и знал, что это ты. На определителе лос-анджелесский код.
— А если точнее — Холмби-Хиллз, — ответила я. — Я. на вечеринке
— Да прям! — рассмеялся Дэвид. — Слушай, надо как-нибудь приехать к тебе в гости. У тебя сумасшедшая жизнь.
Представив, что Дэвид приедет в гости, я почувствовала себя такой счастливой. Естественно, я не рассчитывала, что это решит все мои проблемы. И все-таки даже думать об этом было здорово. Приятно было слышать его голос и представлять, как мы снова увидимся. Это не казалось самообманом, это казалось реальностью, хоть я и знала, что просто фантазирую.
— Как давно мы не виделись? — спросил он. — Года два?
— Почти три, — ответила я. С момента нашей встречи это была самая долгая наша разлука. — Но я и не заметила, как пролетели годы.
Некоторое время мы молчали. Потом Дэвид нарушил тишину:
— Странно, мы не виделись три года, живем в разных концах страны, а я все равно каждый день о тебе думаю. Как будто мы соседи.
Я улыбнулась: значит, он тоже думал обо мне.
— Я тоже, — ответила я.
— И как думаешь, что это значит? — спросил он.
— Не знаю, — ответила я, рассеянно копаясь в одном из ящиков стола мистера Хефнера.
— Одно знаю точно, — тихо проговорил он, — ты самая крутая девчонка, которую я встречал.
Я перестала рыться в ящике и улыбнулась:
— Правда? Ты тоже крутой.
Последовала пауза. Я решила разрядить обстановку:
— Я пришлю тебе маленький подарок из кабинета Хью Хефнера. Считай это наградой давнему подписчику.
— Прошу, не надо ничего красть.
— Господи, да расслабься ты, — ответила я. — Нельзя быть таким правильным.
— Правильный потому, что не ворую?
— Проси прощения, а не разрешения, — процитировала я свой девиз.
— Какой ужас.
— Что ж, таков мой девиз, и пока он прекрасно работает. — Дэвид рассмеялся. — Диктуй адрес.
Он продиктовал свой почтовый адрес, и мы попрощались. Потом он добавил:
— Знай, я очень тебя люблю.
Я знала. Даже спустя столько лет.
— Я тоже тебя люблю, — ответила я и повесила трубку.
Сидя там, в темноте, с нагревшимся от телефона ухом, я ощущала небывалый покой. Но теперь его причиной была не апатия и не ощущение себя невидимкой, как несколько минут назад, когда я только вошла в кабинет. Теперь я, напротив, чувствовала, что меня видят. Ощущала принятие. Знала, что могу быть честной и при этом оставаться в безопасности.
Я сунула блокнот в карман и повернулась к выходу. Но на полпути к двери остановилась, вернулась за стол, взяла ручку и приписала:
P. S. Нет, на самом деле я взяла один из ваших блокнотов и подарю его старому другу. Надеюсь, вы не против.
«Дэвид бы мной гордился», — подумала я, уходя. А потом вспомнила маму. Нежданное воспоминание захлестнуло меня, как приливная волна. Я вспомнила, что чувствовала, признаваясь в своих преступлениях, и как мама называла меня своей честной девочкой. На миг я вновь перенеслась в Сан-Франциско, где витали ароматы шоколадного торта и мне еще не надо было прятаться, в те времена, когда я еще не знала ни про социопатов, ни про лжесоциопатов, а мои чувства к маме были так сильны, что их было достаточно, чтобы стараться изо всех сил быть лучше. Принятие себя тогда было не задачей, а данностью. Тогда я еще не понимала, что отличаюсь от всех, и не чувствовала себя одной на всем белом свете. «Я не всегда была преступницей, — подумала я. — Когда-то я знала другой способ прогнать апатию».
Меня отвлекла искра света: в темноте вспыхнул глаз фарфорового тигра. Я подмигнула ему, повернулась и ушла. Через несколько секунд вышла из особняка и зашагала по длинной извилистой дороге к своей машине, пытаясь разобраться в своем внутреннем состоянии. Была ли я еще пьяна или чувствовала что-то другое? Нет, пожалуй, я больше не чувствовала себя пьяной. Теперь я ощущала себя… нормальной.
Глава 13. Чувство дома
Однажды поздно вечером, через несколько недель после вечеринки, я сидела дома и внезапно вздрогнула, услышав стук в дверь. Я встала с дивана и заглянула в глазок. А потом распахнула дверь, раскрыв рот от удивления.
На пороге стоял Дэвид и нервно улыбался:
— Я не знал, пошутила ли ты, когда приглашала меня в гости, но решил рискнуть.
Я бросилась ему в объятия и чуть его не опрокинула.
— Как ты сюда попал? — наконец спросила я, уткнувшись ему в шею.
Он рассмеялся:
— На машине, глупая. Собрал все вещи и отправился на запад.
Я отодвинулась и изумленно вытаращилась на него:
— Ради меня?
— Ради тебя, — ответил он и поцеловал меня.
Этот поцелуй оказался в точности таким, как я всегда мечтала в редкие моменты, когда позволяла себе мечтать. Вмиг всколыхнулись старые чувства, апатию как рукой сняло. Сильные руки и уверенная манера Дэвида всегда вызывали у меня ощущение, что я дома.
Между нами не было никакой неловкости, никакого адаптационного периода. Мы будто никогда не расставались. Я в одночасье перестала быть независимой девушкой без парня и стала половиной пары. Признаюсь: перемены случились очень резко. У меня никогда не было отношений в общепринятом смысле этого слова, я не любила торопить события. Я ценила свое личное пространство, любила скрытничать и была очень дисциплинированной. Предпочитала держать людей на расстоянии, а мой дом был моей неприступной крепостью. Поэтому я сама себя удивила, променяв все свои прежние правила на желание быть с Дэвидом в тот самый момент, когда он переступил мой порог.
— Ты волшебница, — сказал он.
В следующие выходные мы нежились на лос-анджелесском солнышке, потягивая вино на винограднике Морага. Эта частная винодельня укрылась за глухими воротами в каньоне хребта Санта-Моника и была одним из моих любимых мест в городе. Несколько месяцев назад меня пригласили сюда на дегустацию, и теперь я с радостью привела с собой Дэвида.
— Это место похоже на мираж, — продолжил он, оглядевшись по сторонам. — Как ты его нашла?
Он был прав. Морага действительно напоминала мираж. Виноградник необыкновенной красоты в самом сердце Бель-Эйр: я так бы и не узнала, что он там, если бы не наткнулась на него случайно во время прогулки. Изумившись рядам живописных лоз, которые, казалось, бесконечно тянулись вдаль, я прогулялась по улице и нашла вход. Постучала в дверь и представилась хозяевам.