Арианна с благодарностью посмотрела на меня; опухшие от слез глаза выражали облегчение.
— Спасибо, — прошептала она.
— А для чего еще нужны друзья-социопаты?
Остаток дня прошел как в тумане. Подготовка к мероприятию, организация съемок — вздохнуть было некогда. Припарковавшись у дома Джейкоба в два часа, я порадовалась, что наконец осталась одна. Я вышла из машины и направилась к двери. На крыльце одного из соседних домов сидел пожилой мужчина; он помахал мне рукой, и мне почему-то вспомнилась цитата Рональда Рейгана, которую любил повторять мой дед: «Ничто так не успокаивает внутренний мир человека, как верховая езда».
Я улыбнулась и подумала: «Ничто так не успокаивает внутренний мир человека, как незаконное проникновение в чужие дома». Моя версия нравилась мне больше.
Звонко стуча каблучками, я взошла на крыльцо. Презрительно фыркнула при виде замка из серии «Мастер Лок». «Фигня какая, — подумала я. — Зря не захватила отмычки».
Шагнув за порог, я, к своему удивлению, обнаружила, что в доме безукоризненно чисто. Одну стену полностью занимали книжные полки, заставленные документальной литературой. Я заметила, что книги расставлены по алфавиту. На стенах ведущего в спальню коридора висели черно-белые портреты Арианны. Кажется, ее парень был куда более интересной личностью, чем я думала. «Что же он за человек?» Впрочем, вскоре я узнала.
Дневник оказался там, где говорила Арианна. Я открыла его на последней записи и начала читать:
13 мая.
Отвел Арианну в «Сент-Никс». Она всегда такая милая, когда выпьет.
Я перелистнула на предыдущую страницу:
10 мая.
Поссорились с Арианной. Ей не нравится моя работа. Мне — тоже. Надо съездить домой и проверить, как там папа.
Я ощутила странную тревогу. Села на пол и открыла дневник на первой странице. Начала читать, а когда дочитала, было уже четыре часа. Я подняла голову и, к своему удивлению, увидела, что в комнату проникли тени. Взглянула на дневник и обдумала только что прочитанное. Арианна ошибалась насчет Джейкоба. Он ей не изменял. Он не был эгоистом, не пытался манипулировать ею и лгать. Этот парень оказался философом и мечтателем. Его дневник был полон вопросов и просьб о помощи и напоминал сборник писем к Богу.
Я встала и заскрежетала зубами.
— Зачем я только сюда пришла? — бросила я сгущающимся теням. Мне стало не по себе. Я чувствовала какую-то тяжесть. Мне это совсем не нравилось. На стене напротив висело зеркало; я увидела в нем свое отражение.
— Пошла ты, — прошипела я, бросила дневник в ящик, но не закрыла его. Выбежала из дома и захлопнула за собой дверь.
За короткое время, пока я ехала в Гриффит-парк, мое настроение не улучшилось. Я прибыла на место в половине пятого, опоздав почти на час. Ворвалась в трейлер съемочной группы, заняла свое место и стала смотреть, как мой клиент попадается в капкан «Подставы».
После я похвалила режиссера за проделанную работу.
— Обычное дело, — отмахнулся он. — Останешься на вечеринку? Твоя подружка вот-вот должна прийти. — Арианна участвовала в розыгрыше и пока не вернулась с места съемок.
Я покачала головой.
— Я неважно себя чувствую, — ответила я. — Поеду, наверное, домой.
Я не лгала. При мысли о встрече с Арианной я страшно разозлилась, хотя не знала почему. Мне хотелось уйти до ее возвращения. Я пошла к машине; вечерний воздух холодил щеки. Я позвонила Дэвиду. Как всегда, тот ответил сразу.
— Привет, красотка, — произнес он. — Как все прошло?
Я улыбнулась. Его звучный голос меня успокоил.
— Прекрасно, — ответила я. — Скоро все расскажу.
— Что с тобой? — спросил он.
— Ничего. Все прошло хорошо, — ровным голосом ответила я.
— Так, ладно. Я как раз ухожу. Поужинаем в «Нозаве»?
— Спорим, я первая приеду?
«Нозава» — так назывался мой любимый суши-бар в Лос-Анджелесе. Но тем вечером я предвкушала не столько божественные сашими, сколько встречу с Дэвидом. С тех пор как я вышла от Джейкоба, меня преследовало странное, гнетущее чувство, которое никак не проходило. Стоило мне услышать голос Дэвида, как я поняла почему. Дэвид был моим якорем, моим самым любимым человеком на свете. Он защищал меня, пусть даже речь шла о защите от моего собственного теневого «я». А что я наделала? Отделилась от него и пустилась в свободное плавание. Мои сегодняшние поступки казались ужасными. Я не испытывала привычной эйфории, к которой стремилась, совершая что-то плохое. И это привело меня в ярость: я не просто разозлилась, я ощутила истинное отчаяние и тревогу, и мне захотелось скорее вернуться к своему парню и к нормальной жизни, которую мне удалось с ним построить.
Я повесила трубку и как раз подходила к машине, когда кто-то окликнул меня с противоположного конца парковки.
— Патрик! — Это была Арианна. Она вернулась со съемок и шла ко мне.
Я заставила себя улыбнуться.
— Привет, — сказала я, — классно все прошло.
— Скажи? — просияла она. — У нас все получилось! Он чуть не наложил в штаны, когда мы пригрозили его арестовать. Вообще не догадался!
Я улыбнулась, несмотря на свое состояние.
— Молодцы.
— Погоди, — проговорила Арианна, заметив, что я собираюсь уезжать, — ты что, уезжаешь?
— Да, — ответила я, — мы с Дэвидом идем есть суши.
— Но погоди, — она понизила голос и огляделась, — что случилось? Ты… все сделала?
— Да, — коротко ответила я, — я прочла весь дневник, от корки до корки.
— И?.. — протянула она, не заметив, как изменился мой тон.
— Хорошие новости, — я старалась вести себя как ни в чем не бывало. — Он тебе не изменяет.
— Серьезно? — Арианна просияла, опустила руки мне на плечи и стала тихонько раскачиваться вместе со мной, видимо, чтобы я вместе с ней порадовалась. — Как здорово! Здорово ведь?
Я смиренно кивнула.
— Знаешь, мне кажется, он очень хороший парень, — ответила я. — Тебе повезло, что нашла такого. А меня Дэвид ждет, так что я пойду.
— Нет, погоди, — не унималась Арианна. Она по-прежнему держала меня за плечи. — Дневник. Что еще там было?
Я безразлично пожала плечами:
— Да ничего такого.
— Ничего такого? — Арианна опустила руки.
— Да, — ответила я. — Ты просила узнать, изменяет ли он. Я узнала. Не изменяет. Конец.
Арианна потрясенно таращилась на меня:
— И ты не расскажешь, что еще там было?
— Нет.
Поначалу она просто оторопела. Потом осмелела и уперлась руками в бока.
— Но я хочу знать, о чем он думает, — сказала она. — И очень странно, что ты не хочешь рассказать.
Мои глаза полыхнули гневом, и я решила отбросить сантименты:
— Знаешь, что на самом деле странно? Что ты попросила залезть к парню в дом и прочитать его дневник. Если хочешь узнать, что еще там было, вломись к нему в дом сама и прочитай!
— И… что такого? — огрызнулась Арианна. — Теперь ты на меня сердишься? Я же ничего не сделала!
— Нет, ты заставила меня забраться к нему домой, — ответила я. — Это была идиотская затея, и я зла на себя, что согласилась. Так что посторонись!
Такого резкого ответа она не ожидала. Она нервно огляделась и попятилась.
— Извини, — прошептала она, — только не кричи на меня.
— Слушай, — сказала я, — день выдался долгий. Я просто хочу скорее уехать. — Я открыла дверь машины и села.
Арианна стояла на парковке с огорченным и растерянным видом. Мне не хотелось, чтобы между нами оставалась эмоциональная недосказанность, поэтому я глубоко вздохнула и примирительным тоном произнесла: — Прости, что накричала на тебя. Я просто очень зла.
— Не понимаю, почему ты злишься, — произнесла она спустя секундную паузу.
— Я же сказала. — Я еле сдерживала раздражение. — Мы плохо поступили.
— А тебе не все равно? — спросила Арианна. — Ты же социопат.
Мои глаза метали молнии, ярость заклокотала внутри. Я тихо вздохнула и опустила голову, потом снова посмотрела на нее. Она стояла против солнца, лица было почти не разглядеть.
— Иди к черту, Арианна, — выпалила я.
У нее отвисла челюсть. Она потрясенно попятилась. Я захлопнула дверь, воткнула ключ в зажигание и уехала прочь.
Глава 16. Бездна
На следующий день я призналась в содеянном Дэвиду. Твердо решив выполнить свою часть уговора, я оставила брелок со статуей Свободы на столике у входа, чтобы, вернувшись домой, он его увидел. Честно говоря, я надеялась, что он его не заметит или заметит, проигнорирует и мы сможем жить дальше, притворившись, что ничего «неортодоксального» не произошло. Но мои надежды не оправдались.
— Это очень плохо, — заключил он, выслушав меня. Мы сидели напротив друг друга в гостиной. Он смотрел на меня так, будто мое признание отягощало его совесть, а не мою. — Серьезно, Патрик. Ты хоть понимаешь, что это плохо?
Чек-лист Клекли. Пункт шестой: «Неспособность испытывать угрызения совести и стыд».
— Ты вообще что-то чувствуешь? — напирал Дэвид.
— Не знаю, — ответила я. — Когда я дочитала дневник, что-то определенно изменилось. Обычно я чувствую себя совсем не так, когда делаю что-то плохое.
— Что ты имеешь в виду? — спросил он.
Я разозлилась на него. Он прекрасно знал, что я имела в виду. Мы сто раз об этом говорили. Так зачем он снова задает одни и те же вопросы, хотя ответ ему хорошо известен? Я выровняла взгляд и глубоко вздохнула, пытаясь не выдать раздражения.
— Как я уже говорила, — отрывисто, но спокойно произнесла я, — обычно в таких ситуациях я чувствую себя счастливой. Я испытываю облегчение. — Я попыталась проанализировать свои чувства после прочтения дневника Джейкоба. — В этот раз все было иначе, — продолжила я. — Чувство было, скорее, негативное… похожее на тяжесть. — Я добавила: — Я больше никогда так не поступлю.
Он вздохнул:
— Что ж, уже кое-что.
Несколько секунд мы сидели молча; никто не знал, что сказать. Потом он подошел и сел рядом со мной на диван. Коснулся моего затылка и ласково погладил.