— А ты что предлагаешь?
— Ничего! — рассмеялась я. — Я планировала весь вечер готовиться к экзаменам, забыл?
У меня зазвонил телефон, и я бросила на Макса недовольный взгляд.
— Перезвонил Брайану? — спросила я. — Если он намерен трезвонить мне всю ночь, ему придется поделиться комиссионными.
— Я не против, — буркнул Макс.
На экране отобразился незнакомый номер. Я удрученно вздохнула. Наверно, опять Джинни.
— Что такое? — спросил Макс, заметив перемену в моем настроении.
Я покачала головой, морщась от неприязни:
— Опять мать Оливера Крузи.
— Это она? — с любопытством спросил он.
— Да. Одно время она вроде обо мне забыла, но недавно опять взялась за старое. Но пофиг. — Я пригладила волосы. — Хотя, наверно, пора обратиться в полицию. Что скажешь? — Я натянуто улыбнулась. — Как насчет вечерочка в полиции Лос-Анджелеса?
Он смотрел на меня округлившимися глазами, пытаясь понять, шучу я или нет.
— Я серьезно, — ответила я.
Он улыбнулся, и на лице появилось коварное выражение.
— Вообще-то, — сказал он, — есть идея получше.
Я заехала на гостевую парковку у дома Джинни. Макс находился на пассажирском сиденье и чуть не прыгал от восторга.
— Ладно, — серьезно проговорила я, — последний шанс. Ты уверен, что хочешь это сделать?
Он закатил глаза и открыл дверь. Не дожидаясь меня, зашагал по парковке. Я вышла, встала у машины и облокотилась о крышу. Он остановился и оглянулся на меня.
— Идешь? — спросил он.
Я самодовольно улыбнулась.
— Смотря куда, — ответила я. — Ты планировал зайти к Джинни или куда-то еще? — Я указала в другую сторону. — Она живет там.
Макс закусил губу, сдерживая улыбку, и поспешил обратно.
Я провела рукой по стене, окружающей дворик Джинни. Гравий хрустел под ногами. Я давно сюда не приходила и не знала, как отреагирую. Но с облегчением обнаружила, что испытываю приятное волнение. Поскольку Макс был со мной, все превратилось в игру; я уже не чувствовала себя токсичным психопатом. Мы обошли дом кругом, и я вдруг поняла, что с сообщником перелезать через стену будет намного проще. Я объяснила Максу примерную планировку двора.
— Я тебя подсажу, — прошептал он.
Я повернулась к стене и посчитала до трех. Макс сделал корзиночку из рук, и я наступила в нее одной ногой. Он приподнял меня, но я еще не успела оттолкнуться. В результате мы оба потеряли равновесие. Я перемахнула через забор одной ногой и повисла на нем, а Макс старался меня не уронить.
— Как ты раньше влезала в дома? — борясь с истерическим смехом, прошептал он. — С такой-то грацией, как у детеныша жирафа?
Я несколько раз глубоко вздохнула, чтобы унять смешинку.
— Замолчи и помоги мне!
Макс сделал, как велено, подтолкнул меня и перебросил через стену. Я с глухим стуком приземлилась рядом с деревом и тут же повернулась к патио. Взглянула на стеклянные двери и обрадовалась, увидев, что Джинни опять не закрыла жалюзи. В ее спальне окна тоже были не занавешены. Свет, как обычно, горел во всех комнатах. Я проверила обстановку и подала сигнал Максу, что можно залезать. Он одним быстрым движением перемахнул через забор, ухмыляясь от гордости.
— Вот как нужно делать, — сказал он, — смотри и учись!
— Репетируешь речь для «Грэмми»? — саркастически усмехнулась я. — Лучше смотри и учись, как не стоять у всех на виду.
Макс пригнулся и подбежал ко мне под дерево. Мы укрылись в тени раскидистых веток. Он встал за моей спиной. Мы неотрывно смотрели на дом.
— А теперь что? — прошептал он.
— Будем ждать.
Так мы и стояли в темноте: лишь ветерок иногда шуршал листьями. Через несколько минут пристального наблюдения за окнами Джинни показалась в гостиной. Я слышала, как Макс затаил дыхание, когда она вышла на свет. С нашего места в саду ее было отлично видно.
— Это она? — прошептал он. — Она выглядит так… — он не договорил.
— Жалко?
— Ага.
Действительно, раньше мне это никогда не приходило в голову, но Джинни казалась очень печальной, когда бродила одна по своему маленькому дому. Она не была похожа на врага, заслуживающего мести; не хотелось ей мстить. Она побродила по комнате и переместилась в спальню. Порылась в ящиках.
— Сигареты ищет, — прошептала я.
И верно: через несколько секунд она вернулась в гостиную и направилась к раздвижным дверям. Держа в руках пачку ментоловых сигарет и зажигалку, вышла в патио. Теперь между нами не осталось физических преград — и меня захлестнула волна предвкушения, принесшая с собой неожиданную психологическую разрядку. Я удовлетворенно вздохнула. «Вот что мне нужно, — подумала я. — Вот бы разработать терапию, которая приводила бы меня в такое состояние».
Я посмотрела на Макса. Он не казался счастливым. Он сверлил глазами Джинни, его челюсти сжались. Все мышцы в теле напряглись и затаились. Джинни рассеянно затягивалась. Я смотрела на туманные колечки дыма и вспоминала голубую гусеницу из «Алисы в Стране чудес». Наклонилась, чтобы сказать об этом Максу, но тот поднял руку и велел мне молчать. А сам продолжил смотреть.
Джинни вытянула руки над головой и подошла к вазону, который использовала в качестве пепельницы. Затянувшись в последний раз, медленно повернулась к нашему дереву. Я перестала дышать. Это была моя любимая часть: она смотрела прямо на меня, но не догадывалась, что я здесь. Я приготовилась испытать чувство, которое обычно следовало за ощущением невидимости. Но я его не испытала. Джинни сместила взгляд на меня, но Макс быстро отклонился в сторону, полностью закрыв меня собой.
На миг я будто окаменела; стоя в тени Макса, я ощущала себя одновременно защищенной и беззащитной. Он оберегал меня. Повиновался инстинкту и буквально загородил меня собой от кажущейся угрозы разоблачения, проявив невероятное самопожертвование. Любой другой человек почувствовал бы себя в безопасности или хотя бы испытал благодарность. Но мне стало не по себе. Грудь сковал растущий дискомфорт. Я пыталась понять, что со мной происходит. Похожее чувство возникло, когда он пригласил меня в Нью-Йорк. По коже поползли мурашки, почва ушла из-под ног, и я не понимала почему.
Что происходит?
Я несколько раз глубоко вздохнула, пытаясь стабилизировать свое состояние. Прошло несколько мучительных мгновений, Джинни докурила и выбросила окурок в вазон. Вернулась в дом, и стеклянная дверь с щелчком за ней закрылась.
Я повернулась к Максу и произнесла:
— Мы уходим.
Было уже поздно, мы приехали на парковку у моего офиса, где Макс оставил машину. Я припарковалась, но он, похоже, на собирался выходить.
— Это было невероятно, — сказал он. — Я никогда не испытывал ничего подобного. Даже на сцене. Мощнейшая вибрация во всем теле. — Он взглянул на меня и спросил: — Ты тоже это чувствуешь? Поэтому ездишь туда?
Я вздохнула:
— Ну да, наверно.
— Я тебя понимаю. — Он выжидающе взглянул на меня. — И что теперь?
— Теперь я пойду в полицию, — ответила я. — Ну правда, сколько можно? Надо было еще несколько месяцев назад пойти, а не использовать бедную женщину как клапан выпуска пара для моих социопатических наклонностей.
— Что это значит? — спросил он.
Я вздохнула и впервые объяснила ему специфику своей проблемы, с которой боролась всю жизнь. Он внимательно выслушал мой рассказ о внутреннем напряжении и о том, как еще в раннем детстве я смекнула, что деструктивное поведение мгновенно избавляет от напряжения. Я опять рассказала о визитах к Джинни, но на этот раз описала ощущение блаженства, которое они у меня вызывали. Обратившись в полицию, я добровольно себя этого лишала.
— Вот что я имею в виду, когда говорю, что давно надо было пойти в полицию, — ответила я. — Я знаю, что сдать ее властям будет правильно. Но в этом и проблема. Я знаю это, но не чувствую.
Я вяло улыбнулась и посмотрела на Макса. Я была уверена, что он со мной согласится. Так было всегда. Мама, папа, психотерапевт, бойфренд — все, кому я признавалась в темных импульсах своей души, твердили одно и то же: надо поступать правильно. Но Макс был не таким, как все.
— К черту полицию, — он покачал головой. — Что они могут?
Я в ужасе вытаращилась на него.
— Я серьезно, — продолжил он. — Они ни черта не сделают. В лучшем случае она отделается предупреждением. — Он повернулся и посмотрел на меня. — Ты же это понимаешь?
— Но… — запнулась я, пытаясь собраться с мыслями, — ты что, меня не слушал? Джинни тут ни при чем. Дело во мне. Мне нельзя иметь такую удобную мишень, это небезопасно. Я хочу понять свои позывы, а не бездумно на них реагировать, — продолжила я. — Я работала над этим последние несколько месяцев. — Я замолчала ненадолго и потеребила резинки для волос, надетые на переключатель передач. — Но теперь… даже не знаю. Надо разобраться с этой ситуацией. Разобраться с Джинни раз и навсегда.
Макс на миг задумался, глядя перед собой через ветровое стекло.
— Похоже, ты права, — наконец произнес он. — Ты должна с ней разобраться. Но на своих условиях. И я тебе помогу, — добавил он.
Я застонала, жутко разозлившись на себя.
— Зря я взяла тебя с собой, — сказала я.
— Почему? — возразил он. — Потому что я ее увидел? И теперь все понимаю?
— Что именно понимаешь? — огрызнулась я. — Каково это — выслеживать людей и за ними охотиться? В прошлый раз я чуть на нее не напала, забыл? — Я покачала головой и произнесла: — Ей просто повезло.
— Она заслужила, — ответил он. — Она должна была предвидеть нечто подобное.
— Они все заслужили, — в раздражении ответила я. — Ты что, до сих пор не понял? Я не идиотка. Я выбираю таких людей, как Джинни, потому что они этого заслуживают. Я оправдываю свое поведение их дурными поступками. Но это плохо, — сказала я. — Плохо, что я не испытываю вины, что у меня нет эмоций… Все это никуда не годится!
— Ты ошибаешься, — возразил Макс. — Все, о чем ты говоришь, — твои преимущества, Патрик. И тебе не надо пытаться задавить в себе эти качества. Наоборот, их надо усиливать. — А Дэвид твердил мне прямо противоположное. — Поправь меня, если я ошибаюсь, — продолжил Макс, — но она первая начала. И не унимается. Блин, даже мне хочется прикончить ее, — выпалил он.