— Может, и студень, — согласился он. — Я окрестности вообще плохо знаю, это ж глубокая Зона. Но о Ртутном озере слыхал. Только оно… — Покрутив головой, Мишка так и не понял, где именно озеро, махнул рукой наобум. — Там, похоже.
— А еще впереди красный огонек, — пробормотала Яна.
— Чего… Ух! — Большой тоже заметил мутное красное пятно в тумане и покрепче сжал острый камень в руке. — И правда… Митяй, стоять! Что там?
— Не стоять — идти, — отрезал Митяй и чуть не побежал.
— Что там горит?
— Семафор.
— Чего? Откуда тут… А! — вдруг воскликнула Яна с таким выражением, что Мишка уставился на нее. — Так это же ветка, по которой, говорят, ходит поезд-призрак!
— Чего-о?! — Мишка еще больше выпучил глаза и остановился. — Че за фигня?
— Пошли… Поезд-призрак. Есть такая легенда. Ты что, не слышал?
— Мало ли легенд в Зоне? Митяй, стой! А ну объясни!
Но проводник торопился вперед. Красное пятно приближалось, вскоре рядом с путями показался трехметровый столб, покрытый серебристой краской. На вершине столба чернела вертикальная панель, где под козырьком ярко горела встроенная лампа, свет которой лился в сторону болот. Видимо, дамба там поворачивала, потому пятно получалось размытым — семафор к людям боком стоит.
— Митяй! — повторил Мишка.
— Ну, что опять? — проворчал проводник и остановился, озираясь.
— Ты знаешь про поезд?
— Да, ездит тут… Я и хочу побыстрее вперед, пока он не появился.
— Почему вперед?
— Да потому, что там внутри… Короче, лучше спрятаться. — Он перешагнул через рельсы, постоял, таращась в темноту. — Но где? Насыпь узкая, склоны голые, в топь нырять неохота. Можно у подножия залечь…
Глубокий сильный гудок тепловоза взорвал тишину над болотом.
— А-а, едет! — в голосе проводника прорезался неподдельный ужас.
— Что? Где?! — всполошился Мишка и тут ощутил легкую вибрацию земли под ногами.
Далеко впереди туман разрезал толстый луч прожектора — он тянулся наискось, рассеивая морось впереди, где дамба искривлялась, делая поворот.
— Ходу! — Митяй рванул вперед, навстречу прожектору.
— Стой, ты куда?!
— Жить хотите — за мной!
Они побежали вдоль полотна. Насыпь вдруг сузилась, в темноте тут запросто можно было свалиться вниз.
Земля подрагивала все сильнее, силуэты тепловоза и вагонов росли, обретая форму.
— Стрелка! — выдохнул Мишка, поняв наконец, что под семафором пути разветвляются — один обрывается на краю насыпи. — Но… — он растерянно задрал голову.
Красный глаз семафора на столбе говорил об одном: поезд должен остановиться и… Здесь насыпь расширялась, образуя ровную земляную площадку с торчащим наискось вверх чугунным рычагом. Рядом виднелась будка обходчика, напоминавшая сортир в огороде — маленькая, с черным слепым проемом окна. Склоны стали пологими, они уходили далеко в стороны, в болотную темень.
Поезд сбавил ход, тепловоз вновь прогудел на всю округу. Желтый луч прожектора замерцал, побледнел, стал холодным и словно мертвенным. Земля дрожала вовсю — но стука колес и гудения двигателя не было.
Задребезжали рельсы. Митяй махнул рукой влево, резко свернул — и спустя миг они скрылись за будкой. «Внутрь!» — шикнул проводник. Тяжело, с громким скрипом отворилась рассохшаяся дверь. В будке не было ничего, кроме мусора под бетонными стенами. Прилипнув к оконному проему, толкаясь и тяжело дыша, беглецы выглянули.
— Останавливается! — простонал Митяй. — Он останавливается!
Поезд-призрак тормозил — тепловоз и несколько вагонов позади дотянули до поворота, и за окнами в них…
Там были люди. С виду — обычные люди, военные, и все они сидели неподвижно. Сидели и смотрели перед собой, не поворачивая голов, не шевелясь.
— Если нас… — зашептал Митяй дрожащим голосом. — Если выйдут наружу и заберут нас внутрь… Нет, не хочу… Навечно там! Поезд наружу не выпускает!
— Но кто в нем? — спросил Мишка срывающимся голосом.
Митяй, вконец ошалевший от происходящего, попытался засунуть себе в рот кулак, вцепился зубами в костяшки пальцев и застыл, пялясь в окно.
— Я слышала, что этот поезд попал под самый-самый первый выброс, — пояснила Яна шепотом. — Он вез солдат. И с тех пор блуждает…
Эшелон остановился перед стрелкой. Мишка уставился в окно, не моргая, — тепловоз, вагоны казались вполне материальными, даже надписи сохранились на бортах. Люди, сидящие внутри, так и не шелохнулись — ни один.
Вдруг в тепловозе сдвинулась дверь, раскрыв багровый проем, где появилась высоченная, больше двух метров, фигура в шинели, фуражке и начищенных до блеска сапогах. На темном лице огнем сверкнули глаза. Офицер встал на подножке, медленно поворачивая голову, и у Мишки волосы зашевелились на затылке. Глаза офицера горели адским огнем.
Оглядевшись, великан спустился на землю и зашагал к стрелке. Головы сидящих в вагонах разом повернулись — люди уставились наружу. Яна тихо ойкнула, а Мишка икнул.
Великан подошел к стрелке, навалился на рычаг — заскрежетал металл, скрипнуло, потом лязгнуло, и рычаг рывком передвинулся вместе с рельсами. Офицер вернулся на подножку, поднялся по лестнице, взявшись за поручни, но не исчез в кабине тепловоза, а встал лицом к будке. Щелкнула зажигалка, осветив бледные с язвами щеки и сверкающие глаза без зрачков.
— Зомбак! — шепотом выдохнул Мишка, когда великан раскурил сигарету. — Только у него глаза светятся.
Митяй и Яна одновременно с двух сторон пихнули его, чтоб заткнулся. Зомби-офицер застыл, глядя в их сторону. Тлела сигарета, но запах табачного дыма не чувствовался. Смотрели наружу безмолвные неподвижные пассажиры. Широкоплечий силуэт в шинели был очерчен багровым светом, густым и горячим, плещущимся в тепловозе. Что могло так светиться, Мишка даже подумать боялся — ничего, кроме адских котлов, в голову не приходило.
Щелчком пальцев великан отправил окурок на землю, развернулся и скрылся в кабине. Семафор мигнул и переключился на синий. Состав дрогнул и покатил вперед.
— Но куда же он… — начала Яна растерянно.
— Гляди! — перебил Мишка, схватив ее за руку, и ткнул пальцем в оконный проем.
Эшелон свернул на проступившую перед ним ветку — две полоски рельс убегали по склону насыпи наискось вбок, в болото. Поезд покатил по ним, мимо будки проплыли пассажирские вагоны, платформы с БМП, накрытыми брезентом. В конце состава мелькнула древняя теплушка, где на приступке, развалившись, кто-то сидел, над ним горел тусклый желтый фонарь.
Мишка выпрямился на затекших ногах, провожая взглядом поезд-призрак. Скатившись с насыпи, тот нырнул в туман, окутавший болото, и вскоре пропал в нем — исчез, будто его и не было. И вдруг Мишка понял, что и рельс, по которым он уехал, тоже нет, их просто не было там. Только одна старая ветка проложена по насыпи — и все.
Он первый вышел наружу, за ним, слегка пошатываясь после пережитого, выбрел Митяй, потом Яна.
— Идем дальше, — хрипло сказал проводник. — За поворотом дамба заканчивается — идем!
Не оборачиваясь, он зашагал вдоль рельс. Яна с Мишкой переглянулись, и она, пожав плечами, направилась за Митяем, но Мишка, прежде чем последовать за ними, присел и поднял с земли окурок. Огонек на конце еще тлел. Мишка подумал-подумал — да и затянулся. Вернее, сделал вид, что курит, поскольку всерьез затянуться в игре нельзя.
— Офигеть! — он, наконец, побежал за остальными. — Видали, в вагонах вроде и нормальные люди, а этот, когда вышел, закурил — ну, зомбак зомбаком!
Он едва не налетел на резко остановившуюся Яну. Митяй впереди развернулся на каблуках, таращась в небо, откуда доносился гул вертолетного винта.
— Дождались! — зло бросил он и рванул без оглядки по шпалам туда, где виднелся край болот и спасительной полосой чернели высокие заросли кустов.
Отцом называли полусумасшедшего сталкера-отшельника, живущего в Ковчеге — посудине, сколоченной из досок и жести прямо на берегу. Отец считал, что скоро пройдет большая волна мутантов, этакий супергон, и вытеснит всех сталкеров из Зоны. А после случится мощный Выброс. Но те, кто успеет спрятаться в Ковчеге, конечно, выживут, хотя непонятно, что особенного в этом дырявом корыте.
Хохолок присел на корточки, сворачивая самокрутку толщиною в ствол «калаша», Кирилл, Нешик и Брюква отошли к краю палубы, а Аслан и Карим снова удалились на корму. Мировой тоже закурил, ладонью прикрывая огонек сигареты от ветра. Вроде бы, все расслабились, но Атиле казалось, что стоит ему неловко повернуться, и опущенные стволы вновь нацелятся на него. Он стоял посреди палубы и бездумно озирался, размышляя, где сейчас Мишка с Яной и Митяем, сбежали ли они от василиска или завалили его?
Когда внизу раздались шаги, Отец — мужчина с густыми усами и давно не стриженной бородой — сипловатым голосом предупредил, чтобы не стреляли и, не дожидаясь ответа, забрался на палубу.
Следом за ним выскочил двухголовый слепой волк по кличке Кир, прирученный еще щенком — по крайней мере, такова была легенда Зоны. На самом деле волк был утилитой, небольшой программой, автономно действующей внутри движка, на которую прицепили еще и чит. Чит делал сам Егор, вот откуда они с Отцом были знакомы. Пока хозяин спал, двуглавый волчара охранял баржу от незваных гостей. Головы, кстати, отдыхали по очереди: пока одна бдит, другая спит.
Атила заволновался, завидев Отца, — вспомнит или нет? Все знали, что отшельник страдал частичной потерей памяти. К тому же они неписи, как Митяй и военные, а значит, верят в происходящее… Нет, стоп! Хохолок его помнит, помнит прошлые события, значит, аватары в Зоне не бездушны? Но кто ими управляет? Атила больше ничего не понимал: перед ним игроки, а не неписи… Но игроки, уверенные в реальности происходящего и забывшие весь остальной мир. Или все же не игроки? Что, если они — бывшие неписи, которые обрели собственное сознание? Или ими управляет Альфа?! Да нет же, Альфы больше не существует в Зоне…
— Привет, Мировой! — взбудораженный Отец не обратил внимания на Егора. — Ну что, теперь мне верите? И это только начало! Нашествие началось! Мутанты заполонят Зону, нужно действовать!