— Да без разницы! — не выдержал Большой, кладя палец на кнопку. — Яна у гербовцев, они ее убьют, если что. Выброс скоро начнется — мы сами вот-вот сдохнем. Нет у нас выбора.
— Да, но во всем этом что-то очень сильно не так…
— Блин! — Мишка убрал палец, положил взрыватель под камень, чтобы отсвет мигающей зеленым лампочки на корпусе не заметили внизу. — Что ты предлагаешь? Не взрывать? Но оно ж сейчас…
Лампочка перестала мигать, загорелась красным.
Сильно дрогнула земля. Взрыв огненным фонтаном взметнулся над запрудой, озарил кратер желто-оранжевой вспышкой, выхватив из темноты торопившихся к коллекторному колодцу людей. Атила с Большим зажмурились, а когда открыли глаза, вода из запруды хлынула в пробитую среди бревен брешь.
Вместе с водой показались длинные склизкие тела. Поток хлынул в колодец, откуда высунулся человек.
— Митяй! — воскликнул Мишка, и они с Егором одновременно вскочили.
Почти добежавших до колодца дозорных волной сбило с ног. Склизкие гибкие твари, извиваясь, накинулись на них, раздались крики, выстрелы.
Большой на ходу вскинул автомат и дал длинную очередь по неизвестному мутанту, напавшему на Митяя. Крепкое блестящее тело, как у пиявки, только в разы больше и толще, обвилось вокруг проводника — в разинутой пасти безглазой морды блеснули клыки.
Атила остановился на склоне, прицелился и выстрелил мутанту в башку. Точнее в ту часть тулова, где в принципе должна находиться голова.
Когда они спустились, все было кончено. Вода из кратера ушла по колодцу, где, по всей видимости, прятались другие анархисты. Все они утонули, дозорных пожрали пиявки-мутанты — еще одну прикончил Большой, когда тварь, беснуясь в предчувствии выброса, попыталась напасть. Остальные попрятались среди мусора, оставленного строителями базы.
— Он еще жив, — Атила склонился над Митяем.
Просунув ствол автомата между телом сдохшей пиявки и грудью раненого, он попытался освободить его из смертельных объятий, но тщетно. Митяй умирал, но не от нехватки воздуха — пиявка откусила ему ногу. Из раны била кровь. Лицо проводника казалось белым в свете луны.
— Идиоты! — хрипел Митяй, сфокусировав шальной взгляд на Атиле. — Уроды! Ненавижу вас всех!
Подбежал Большой и молча встал рядом.
— Все испортили! — Митяй закашлялся, на губах появилась кровавая пена. — Мы ж давно хотели верхушку гербовцев свалить! Я внедрился к ним… — Он зажмурился, преодолевая приступ боли, зло фыркнул. — Я внедрился к ним, но тут началось непонятное. Генерал Щеглов исчез, начал командовать Жагов… он же «Герб» сам и развалил. Зачем вмешались, сволочи?!
С присвистом задышав, Митяй закрыл глаза. Большой с Атилой подумали, что он умер, но бывший проводник вновь заговорил, теперь очень тихо, без выражения:
— Но убирать его сразу не стали, потому что Жагов что-то готовил… — Он сглотнул. — Мы хотели выяснить… что за операция… Луч… Луч в НИИ…
Кадык запрыгал на его шее, Митяй прохрипел, неразборчиво. Глаза его широко раскрылись.
Он умер, уставившись в небо, мигавшее сполохами близкого выброса.
Большой почесал лоб, глядя то на мертвого Митяя, то на Атилу. Неподалеку затопали, Атила повернул голову на звук. Гербовцы во главе с Жаговым приближались к колодцу со стороны бугра, в склоне которого виднелся ведущий в лабораторию люк. За их спинами под охраной двух автоматчиков маячили Картограф с Яной.
— Ты нас обманул! — закричал Большой. — Ты подорвал заряд, ты все время контролировал взрыватель! А если б мы не успели спрятаться за валуны…
Мишка не обращал внимания на направленные в него стволы автоматов, побежал навстречу Жагову, размахивая кулаками.
Когда до полковника осталось всего два шага, стоящий сбоку от Жагова круглолицый пулеметчик двинул Большого прикладом в живот, а когда тот скорчился, хватая ртом воздух, отобрал автомат. Свой Атила бросил на землю, поднял руки — ни словами, ни стрельбой ничего было не изменить. Сейчас правильней действовать умом, а не кулаками, Альфу надо перехитрить, обыграть. Придется ждать удобного момента. И — обязательно! — поговорить с Картографом, во что бы то ни стало поговорить.
Глава 15Бункер
Когда Атилу с Большим подвели к железной двери бункера, там уже собрались остальные гербовцы. Картограф с Жаговым тоже были там. Все поглядывали в сторону АЭС и на небо, где разлилось яркое сияние — предвестник грядущего выброса. Оставаться на поверхности можно еще несколько минут, потом — смерть. Выброс убивает все живое: воздействует на нервную и кровеносные системы, бьет по мозгам. В игре существует пара сценариев для попавших под выброс сталкеров. Некоторые сходят с ума на время, то есть не умирают сразу, но теряют управление над аватаром и вынуждены бродить по несколько часов, натыкаясь на деревья или камни, пока не вляпаются в аномалию или не наткнутся на выползшего из норы мутанта. Хорошо тем, кто погибает сразу от разрыва сердца или кровоизлияния в мозг… Но это в игре!
Атила передернул плечами — сейчас все взаправду. В реале сосуды в его башке лопнут по-настоящему, возможно, он успеет ощутить боль, и после все кончится. Не станет Егора Атилова, Мишки, Яны…
Жагов повернулся к Картографу.
— Открой дверь, — приказал полковник.
Картограф пожал плечами и, нагнувшись к электронному замку на панели, начал набирать код.
Под железом щелкнуло, дверь дернулась и приоткрылась. Картограф сильно толкнул ее, раздался скрежет давно не смазанных петель. Все уставились в черный проем, за которым начиналась лестница.
— Вперед, — тихо скомандовал Жагов.
И несколько автоматчиков, включив фонари, двинулись по ступеням вниз.
— Чисто! — вскоре донеслось из бункера.
Жагов быстро прошел на лестницу, за ним по очереди остальные бойцы, Большой, Яна. На поверхности остались лишь Атила и Картограф.
— Почему Альфа так рвется на «Акустику»? — спросил Егор.
— Там в аппаратной есть широкополосной канал связи с сетью. Канал такой, как был на АЭС.
— Но зачем ему?..
— Как и мне — чтобы обрести тело.
Из дверного проема выглянул мордатый пулеметчик. Видимо, за пленниками его отправил Жагов. Пулеметчик бряцнул оружием, повел стволом. Глаза его были устремлены на небо.
— Идем, — Картограф пропустил Атилу вперед и закрыл за собой дверь.
Плеснувшееся с поверхности сияние на миг осветило лестницу, ноги Атилы подкосились, он схватился за стену, зажмурился. Разноцветные круги пустились в пляс перед глазами, кольнуло в затылке, еще, и еще сильней. На поверхности начался выброс. Спустя пару секунд боль отпустила, но не совсем, стала тупой, терпимой. Шедший впереди пулеметчик включил фонарь, осветил лестницу. Ступеньки были высокими и скользкими от сырости. Пулеметчик споткнулся, но удержался на ногах, коротко ругнувшись.
Егор спускался осторожно, одной рукой продолжал держаться за стену, другой массировал ноющий затылок.
— Атила, ты где?! — донесся снизу беспокойный голос Большого.
Оттуда долетели шорохи, лязгнул затвор. Возмущенно вскрикнула Яна, раздался шлепок, будто влепили пощечину.
Егор заторопился вперед, попытался обогнать пулеметчика, но коридор был слишком узкий. Он получил локтем в грудь, задохнулся, хрипя проклятия.
— Мы здесь, — громко сказал Картограф. — Егор со мной.
Ступени кончились, они оказались в небольшом тамбуре. Во всяком случае, Атила так обозвал про себя комнату, куда привела лестница. Ему посветили фонарем в лицо. Он заслонился рукой:
— Яна, ты в порядке?
— Нормально, — ответила она сбоку. Протиснулась сквозь бойцов, взяла Атилу за руку, увлекла в дальний угол, где напряженно сопел Большой.
Фонарь погасили. Жагов позвал Картографа. В другой части тамбура было шевеление, угадывались силуэты бойцов. Сквозь фигуры просачивался свет фонарей, полосами ложился на влажные заплесневелые стены и потолок. Атила коснулся потеков воды, сковырнул плесень, растер пальцами. Раньше в «Сталкере» он ничего подобного не замечал. Откуда здесь плесень? Сама выросла? Выходит, Альфа — создатель этой реальности, Бог, а все вокруг — его проекции? Альфа осознал себя, и его вселенная зажила собственной жизнью?
Бойцы впереди перестали толпиться. Жагов приказал привести пленников. Спустя несколько секунд их завели в комнату попросторней, посадили на лавку и велели не рыпаться.
Егор потер виски — уши заложило, под черепом гудело, было трудно дышать. Ощущения давно знакомы, все-таки он не новичок, не раз пережидал в Зоне выброс. Но раньше никогда не был в плену, не чувствовал себя таким беспомощным, не в состоянии повлиять каким-либо образом на происходящее.
Сидящий рядом Большой продолжал сопеть, его лицо вытянулось и заострилось, а взгляд стал отрешенным, будто приятель смотрел в пустоту. Яна теребила рукав и кусала губу, да так напряженно, что меж бровей залегли две вертикальные морщины.
Атила наконец успокоил дыхание и осмотрелся. Стены, пол, сводчатый потолок были бетонными. Из мебели — две лавки по бокам от входа, на соседней молча сидели бойцы.
У двери напротив возился Картограф, рядом стоял Жагов. На обожженном лице полковника поблескивал уцелевший глаз, кожа на щеке под ним стянулась рубцом, отчего рот был всегда приоткрыт.
В голове загудело сильней, и Атила вновь помассировал виски, пару раз сглотнул. В ушах щелкнуло — звуки в комнате стали громче, но и гул под черепом усилился.
Он вспомнил про Линзу, оставшуюся наверху, попытался вызвать картинку. Но мозговой интерфейс конкретно заглючило: видео с диска не поступало, правда, звук пока шел. Снаружи шуршали, осыпаясь по склонам кратера камни, раздавался непонятный писк — может не успевшую спрятаться пиявку достало-таки выбросом…
Наконец Картограф вскрыл и эту дверь, отступил в сторону, жестом приглашая Жагова войти. Тот махнул бойцам, указал пулеметчику на пленников, мол, следуйте за нами.
Пулеметчик дернул стволом, кивнул Атиле на дверь. Яна поднялась с лавки и первой прошла в бункер, за ней — Атила и Большой.