Такая туша человека запросто по земле размажет. Никита сумел перевернуться, откатиться и перебраться твари на загривок. Озадаченный его проворностью, мутант запыхтел паровозом и упал набок, пытаясь раздавить человечишку. Май с Искрой кинулись в разные стороны, опасаясь за свою жизнь, а я замер.
Помимо дискообразных «руконог» с крюками и коротких задних конечностей у мутанта был короткий относительно тела, но мощный хвост. И две головы, одинаково развитые.
Псевдохимера какая-то.
Опомнившись и худо-бедно уместив существо в свою картину мира, я попытался сфокусировать взгляд и прицелиться. Пригоршня не спешил убегать, продолжая дикое родео, псевдохимера вскочила на лапы и встряхивалась, стараясь избавиться от наездника.
Стрелять – значит, подвергнуть жизнь напарника опасности. Тварь мечется, и я могу промахнуться…
С другой стороны, не стрелять – обречь его на смерть. Даже Пригоршня рано или поздно устанет и упадет. Он бы выстрелил сам, но вынужден хвататься обеими руками за свалявшуюся шерсть, длинную и жесткую, как у мамонта.
–Стре-ля-а-й-те, ва-ашу ма-а-ать!– ревел Пригоршня.
Неуклюжий, недопустимо медленный прыжок – и я оказался между пропастью со все еще шевелящимися плетями растений и псевдохимерой. Май с Искрой замерли в стороне: они тоже целились, но выстрелить так и не могли. Все еще сонный и вялый после ранения, я соображал довольно туго. Сейчас зверь или раздавит меня, или сметет в пропасть… Пропасть…
–Никита, прыгай!– заорал я, приняв решение.
Он каким-то чудом выпрямился во весь рост и сиганул со спины твари в сторону. Я моментально выстрелил. Один короткий импульс только опалил псевдохимере бок, заставив обернуться в мою сторону. Я вытащил из кармана артефакт, который мысленно окрестил «невидимкой», и сжал его. Тварь закрутила головами. Сейчас заметит остальных… Еще выстрел. Взревев раненым слоном, тварь кинулась ко мне. Кажется, в ярости этот тяжеловес не соображал и пер танком прямо в обрыв. Я отпрыгнул в сторону – из-за яда чудилось, что я не прыгаю, а медленно плыву и даже лечу медленно. Или так и есть?
Заметив хищные растения, тварь попыталась затормозить, замахала плоскими конечностями, прорыла две борозды, но инерцией ее все равно занесло в объятья хищных лиан, которых на краю обрыва скопился целый лес. Плети вцепились в жертву, натянулись, не давая псевдохимере вырваться, и поволокли ее к обрыву.
Я шмякнулся на бок, и перед глазами потемнело. Слепо шаря по земле, сел, проморгался. Пальцы отказывались разжимать спасительную «невидимку». Еле удалось засунуть арт обратно в контейнер. Проявившись, я наблюдал, как мутанта тащат лианы, как мощные когти оставляют рытвины в земле… Две пары желтых глаз с голодной ненавистью смотрели на меня.
Пригоршня поднялся, отряхнулся и помотал головой.
–Капец,– емко прокомментировал он.– Давайте быстрее к мосту. Чувствуете?
Земля подрагивала. Судя по всему, неподалеку замаскировались, как камбалы в песке, другие псевдохимеры. То, что я одолел одну, можно было объяснить простым везением.
Не дожидаясь появления новых тварей, мы кинулись к переправе.
Длинные плети хищных растений исчезли в овраге – они питались. Ободранная лодыжка саднила, но не было времени остановиться и обработать рану. Май ухватил меня под руку, как девушку или раненого, и поволок к мосту. К счастью, переправа действительно была – хлипкое навесное сооружение вроде тех, что перекидывают через пропасти в диких горах Земли. Веревки, канаты, дощечки. Разглядев конструкцию, я усомнился в технической мощи Небесного города.
–Повезло!– вскрикнула Искра.– Могли убрать, пришлось бы заново цеплять, а это слишком долго.
Псевдохимеры приближались – обернувшись, я увидел целую стаю, загоняющую добычу – нас. Мы влетели на мост.
Сооружение тут же закачалось, я упал на колени, вцепившись в заменяющую перила веревку. И глянул вниз.
Пар из расщелины поднимался неравномерно, и в прорехи было видно неприятное копошение живых растений.
–Ходу, ходу, ходу!– заорал Пригоршня.
Мост закачался сильнее. Искра, оказавшаяся впереди всех, побежала. За ней, далеко не так бодро, пополз я, проклиная тяжеленный рюкзак, раненую ногу и собственную неуклюжесть. Оглянулся – Никита пыхтел прямо за мной, а Май прикрывал отход. Он стоял на качающемся мосту, выпрямившись, легко – сказывались навыки лазанья по деревьям. Наверняка он бегал зимой по обледеневшим, гнущимся под напором холодного ветра, веткам. Май целился в псевдохимер.
Твари уже достигли обрыва, и теперь метались по нему. Самая сообразительная трогала лапой мост, будто проверяя, выдержит ли.
Май выстрелил. Псевдохимера, заорав пронзительно, отпрыгнула назад, принялась тереть лапой левую морду…
–Ходу!– снова рявкнул Пригоршня.
О том, чтобы прийти Маю на помощь, нечего было и думать: с нашей сноровкой мы бы просто-напросто свалились в пропасть. А шевеление растений, между тем, все приближалось.
Искра уже вылетела на другой берег и теперь приплясывала, «болея» за нас. Я представил, какими нелепыми и неуклюжими мы с Пригоршней выглядим в ее глазах, и бодрее зашевелил конечностями. Май выстрелил снова – судя по воплю, он попал в тварь.
Я наконец-то ступил на твердую землю, скинул рюкзак и обернулся. Пригоршня тоже закончил путь, а Май пятился, отстреливаясь, с грацией танцовщика. Псевдохимеры метались, рычали, верещали, но гнаться за нами пока не решались. Май в несколько шагов преодолел оставшееся расстояние и крикнул:
–Веревки!
Мы поняли и одновременно с Никитой кинулись к мосту, выхватив ножи – перепилить веревки, удерживающие его. Успели вовремя: первая псевдохимера, с обожженной мордой, как раз вошла на мост.
Конструкция дрогнула и скользнула в пропасть, увлекая за собой зверя. Раздался последний крик.
–Все,– Май тяжело дышал.– Твари с болот больше нам не страшны.
–Твари с болот?– переспросил я.
–Да. Раньше, до катастрофы, на них охотились. Теперь они охотятся за нами. Любят солнце.
Ответить было нечего. Я надеялся, что солнце скоро спрячется за тучами, и дальнейший путь будет спокойней.
Прищурившись, я заметил недалеко от горошины Небесного города, висящего в воздухе, смутное сооружение на земле. Деталей отсюда было не разобрать. Наверное, это и есть застава. Уже хорошо.
Налетел ледяной ветер, ударил в спину, и я невольно обернулся. Отсюда отлично просматривалась полоса бури. Теперь она походила на ледяную стену. Ветер дул в нашу сторону, но приближается буря или отдаляется, сказать было затруднительно. Май посмотрел туда же. Его лицо будто окаменело.
–Идем к заставе,– устало вздохнула Искра.– И давайте торопиться: вдруг опять буря начнется.
Шли часа два, а сооружение приблизилось лишь на самую малость. Теперь стало ясно, что оно построено из темного материала и имеет форму трапеции. Солнце наконец-то спряталось за тучи – хоть и похолодало, но зато теплолюбивые твари убрались в норы.
–Глянь-ка,– Пригоршня кивнул наверх: над нами пока еще высоко кружили дракоши – соплеменники тех, с которыми мы познакомились, когда только попали в этот мир.
–Падальщики,– сказала Искра.
Май пояснил:
–Территорию охраняют.
Все равно было неприятно: то и дело доносился их клекот, и казалось, что кто-то наблюдает за нами через прицел.
Прошел еще час. Застава немного приблизилась, но я не брался угадать ее размеры. Точка Небесного города превратилась в пятно с яблоко размером.
–Он действительно летает!– проговорил Никита.
Искра, шедшая впереди, то и дело замирала, с благоговением уставившись на город. Может быть, мечтала, что в нее влюбится горожанин и заберет к себе, и тогда не придется выживать, сражаться с нечистью, каждый раз готовиться к смерти перед приходом зимы. В городе – цивилизация, но мест, говорил Головня, на всех не хватает.
Еще час-полтора, и стало видно, что застава – не поселение, а похожая на ангар ржавая конструкция. Город тоже заметно приблизился, он напоминал Звезду Смерти из фильма «Звездные войны», но вместо округлой верхней части было скопление остроконечных металлических башен и подобий антенн. От его вида перехватывало дыханье.
По самым скромным прикидкам Небесный город был километра три в диаметре. Может, конечно, я ошибаюсь, но нависающая громадина подавляла, заставляла чувствовать себя букашкой.
Чем ближе мы подходили, тем это впечатление усиливалось. Интересно, за счет чего он парит в метрах в ста над землей?
У заставы я разглядел людей – нас уже ждали. Странно, но ни дверей, ни окон видно не было, и сейчас я сообразил, что она мне напоминает: старинный утюг, совершенно ржавый.
Искра помахала рукой и рванула к заставе, но заметила, что мы не прибавили скорость, и поумерила пыл.
Сердце частило. Даже во время неравного поединка с нечистью я так не нервничал: ну, мутанты, подумаешь, ничего страшного. Сейчас же надежды на счастливый исход, которыми мы жили последние дни, должны или подтвердиться, или улетучиться. Хотелось определенности, и одновременно она пугала. А что, если там нет телепортов?
Что нам тогда делать? Начать новую жизнь и семечки выращивать? Или оставаться сталкерами, а на зиму впадать в спячку? Вспомнилась Апрелия, и я мысленно себя утешил, что не все здесь так плохо: женщины симпатичные. Это Пригоршня любит брюнеток, мне милее умные.
Охранники заставы были одеты в черные брюки, покроем напоминавшие джинсы, и синие рубахи, перетянутые поясами. Когда подошли поближе, стало ясно, что это такие куртки с металлическими нашивками на локтевых сгибах и груди. Наверное, пластины были и на спине – они имитировали кирасу – но спиной к нам горожане не поворачивались.
На головах чернели каски.
–Забавная у них униформа,– проговорил Пригоршня.
Вот он, момент истины. Мы приближались к горожанам, а они стояли неподвижно, будто роботы. Спасибо, хоть не целятся в нас. Утюгообразная застава была размером с пятиэтажку, без окон и дверей, она состояла из двух частей: нижней, монолитной платформы, и верхней, имеющей множество латок, заклепок и выступов.