Последовал ментальный импульс, и картинки съежились, растворились.
Опустив голову, посмотрел, что за дрянь враг приложил к моему плечу, и оторопел от неожиданности: «миелофон»! Да они пытаются вступить со мной в контакт! Хотят, чтобы я их тоже слышал! Но зачем, неужели еще не все вытащили из моей головы?
Адресованный мне мысленный вопрос был непонятным: манипуляторы не облекали образы в привычные формы, а посылали импульс, содержащий намерение, о котором можно только догадываться, сопоставляя с подобными своими эмоциями.
Сейчас они, вроде, интересовались, понимаю ли я их. Они нервничали, надеялись и боялись. Странно, но ни ненависти, ни жажды крови в их мыслях не было.
Прочитав мои мысли, они заулыбались, закивали, дескать, да, ты нас правильно понял, ура-ура! Я вытаращился на них. Воображаемый образ врага конфликтовал с реальностью, все казалось, что они лгут, прикидываясь дружелюбными.
Меня чуть не пришибло импульсом, в котором, будто пылинки в смерче, крутились образы: связанные люди, манипулятор, издающий звуки, пытается с ними говорить. Пленники не понимают, ненавидят, боятся, до них невозможно достучаться.
Вот, значит, как: они и раньше пытались поговорить с людьми. Но о чем? Хотят узнать больше о Небесном городе? Так я не местный. И что будет, когда они получат необходимые сведения? Меня пустят под нож?
И снова импульс: возмущение, отчаянье, нежелание убивать. И череда картинок: сизый манипулятор разговаривает с человеком в короне, между ними – «миелофон». Коронованной особой они, видимо, представляли Канцлера. Потом мне транслировали, как я веду манипуляторов.
Они хотят в Небесный город, чтобы поговорить с Канцлером? Манипуляторы радостно закивали. О, как. И зачем? И вообще, если они не собираются меня четвертовать, надо бы разрезать веревку, так переговоры не ведутся. И вообще, неплохо бы вылезти из моих мозгов и успокоить Пригоршню, а то совсем извелся, бедняга.
Сизый поднял тесак и мысленно поинтересовался, не попытаюсь ли я устроить резню. Точнее, не так, они не мыслили словами. Мне в мозг транслировалась интонационно окрашенная картинка. Сейчас эмоционально подчеркивалось любопытство.
Действительно, можно ли им верить? Такие же существа казнили людей в лесу только за то, что они люди. Войну тоже они развязали.
Манипуляторы отрицательно замотали головами. Меня обдало обидой, отчужденностью. Наверное, так они открещивались от одичавших собратьев и пытались мне донести, что лесные утратили связь с неким Первоисточником, и в этом каким-то боком повинны люди.
Мысленно я попросил разрезать веревки и пообещал никого не убивать, подчеркнул, что у меня нет оружия, а у них – пистолеты. Неужели они правда стремятся контактировать с людьми? Зачем? Заключить перемирие?
Ну да, логично. Их перестреляют, едва они подойдут к Небесному городу – люди слишком ненавидят их и не станут воспринимать манипуляторов как партнеров.
Подтверждение.
Но зачем?
Потянуло холодом. С северного полюса спускается белая стена льда, сверкающая в лучах солнца – такая стужа, что тучи вымерзают, оседая мельчайшими кристалликами. Ледник не однороден, не гладок: он изъеден глубокими трещинами, в которые запросто провалится ступивший на поверхность человек. Тянутся языки льда, толкают валуны, сминают деревья. На лету гибнут птицы, валяется припорошенная снежной пылью псевдохимера – окоченевшая, поджавшая лапы. Небесный город – слишком близко. Ледник ускоряет ход, перед ним клубятся тучи, полные снега. Начинается буря, Небесный город опускается все ниже и оказывается над белой пустыней. Ледяные языки слизывают лес и деревни людей. Столица – дома, покрытые ледяной коркой. Застывшие реки и водопады, скованные морозом. Холод. Оцепенение. Смерть. Это дыхание ледника чувствовал я, пробираясь в Столицу,– движение льдов внезапно ускорилось, и дни человечества были сочтены.
Второй эпизод: Столица, населенная манипуляторами, еще один такой же город, пирамиды. Люди входят в пирамиды, они начинают вибрировать, и ледники отступают, появляются птицы, зеленеет трава. Все радуются.
Установки климат-контроля?
Снова подтверждение и картинка: люди утратили знания о том, для чего нужны пирамиды, а манипуляторы, которые никогда не были техногенной расой, попросту не знают, как их запустить.
«Нечего было уничтожать человечество»,– подумал я и тотчас получил ответ. Если перевести эмоции в слова, то в представлении нечисти люди – отвратительный народец, который воюет со всеми, в том числе с себе подобными. Это из-за них появились дикие телепаты, которые оторвались от Первоисточника. Из-за них погибло великое множество живых существ. Это они любят убивать ради удовольствия. Это они все забыли, в том числе и то, как уничтожили друг друга с помощью ядерных ракет. Им не хватило мужества себе в этом признаться, и они свалили вину на нечисть, развязав бесконечную войну. Манипуляторы на полном серьезе считали, что люди их ненавидят за правду, которую не хотят принимать.
Зная людей, я согласился с ними. Только подчеркнул, что человечество теряет знания. Осколки цивилизации понятия не имеют, как все было на самом деле, и верят в наиболее удобную версию.
В то, что манипуляторы не лгут, я верил: в картине мира местных людей было много пробелов, теперь же они наполнились правдой. Еще раз мысленно попросил меня развязать и позволить поговорить с напарником, и Сизый выполнил мою просьбу.
Я, наконец, вздохнул самостоятельно и проговорил:
–Никита, только не нервничай, мы им нужны, никто нас убивать не собирается.
–Уроды!– Пригоршня обвел манипуляторов ненавидящим взглядом.– Ты им веришь? Они всех наших перестреляли. Зачем, спрашивается? Если бы хотели договориться… Да я тебя уже три раза похоронил. Думал, хана мне настала!
Сизый манипулятор перерезал веревки. Я напряг руки и сбросил путы, с удовольствием потянулся, взял «миелофон».
–Они много раз пытались контактировать с людьми, но не могут говорить словами, а люди не слышат мысли. Когда узнали, что есть «миелофон», устроили засаду, чтобы взять нас в плен, мы – последняя надежда найти общий язык с человечеством.
–Да они ж психи… Скажи, чтоб меня тоже развязали!
–Попроси их мысленно, они поймут. Только не делай глупостей. И пообещай не буянить.
Никита задумался так усиленно, что на виске выступила синеватая жилка. Пленители заулыбались, оскалив острые клыки – забавлялись мыслительным процессом моего напарника. Серебристые комбинезоны никак не сочетались с их первобытной внешностью и косами ниже пояса.
–Чего скалитесь? Развяжите уже меня!– не выдержал он.– И моральный ущерб компенсируйте! Шляпу потерял, чуть не поседел. Между прочим, из-за тебя, Химик! И хватит лыбиться!
Имен у манипуляторов не было, они обращались к соплеменникам, используя образы, которые характеризовали нужного индивида. Я мысленно обратился к Сизому и попросил у него тесак, объяснив это тем, что мы не обязаны друг другу доверять, но уж раз сотрудничаем, должны считаться с партнерами.
После секундного замешательства он протянул мне нож, и я отправился освобождать Пригоршню – манипуляторы не решались к нему подходить и сомневались в его намерениях.
Прозрачные веревки упали, и Пригошня инстинктивно похлопал по пустой кобуре, набычился, я передал ему «миелофон» – беседу, которая у людей длилась бы полчаса, мысленный импульс передавал за секунды.
Никита сморщил лоб, пытаясь разобраться в образах, но не смог, покачал головой:
–Ничё не понял.
Пришлось ему объяснять: мир погибает, скоро его поглотят льды. Жители Небесного города не предполагали, что конец наступит так быстро – ледник ускорил движение. В Столице есть установка климат-контроля, но манипуляторы не знают, как ее запустить, для этого нужны люди из Небесного города. Нам предлагается выступить посредниками и спасти мир.
Никита от роли посредника отмахнулся, но я был настойчив: помнишь снежные бури, ледяной ветер? Дальше будет хуже. Если мы застрянем в этом мире – погибнем вместе со всеми. Я поднапрягся и изобразил Искру и Мая, и доброго старейшину Головню: в дуплах-жилищах уже не согреться, посреди деревни полыхает огромный костер, лишь слегка разгоняя ночную тьму. Могучий ветер валит деревья вокруг, и смотрят с безразличного неба ледяные звезды забвения. У Искры – иней на ресницах, а щеки покрыты белыми пятнами – обморожение. Скоро всему конец. Ни спрятаться, ни согреться. Парит над ледяной пустыней Небесный город, и жители в нем, голодные, тощие, как узники концлагеря, могут только доползти до края платформы и кинуться вниз, чтобы не длить мучения.
–Не будут люди с ними разговаривать. Постреляют, и все. Слишком много ненависти,– вынес вердикт Никита.
Прочтя его мысли, манипуляторы погрустнели, пришлось переводить импульсы на человеческий язык, чтоб Пригоршня понял:
–Люди всегда были людьми – жадными, властолюбивыми и жестокими. Они воевали друг с другом, тогда как этот народ старался держаться в стороне. Люди уничтожали себе подобных и все вокруг изгаживали, а потом одна страна запустила ракеты, ей ответили – и понеслось. Никто не скажет, что тогда случилось. А людям удобнее считать, что виноват кто-то другой, и искать врага вовне, а не внутри.
Слушая меня, Пригоршня тер переносицу и недоверчиво косился на тех, кого час назад готов был уничтожить. Привычная, понятная картина мира рушилась. Он страдал от когнитивного диссонанса, а я еще не в состоянии был поверить в успех. Это даже не успех – триумф! Манипуляторы отгрузят нам столько преобразователей, сколько мы сможем унести, и мы вернемся домой. Мало того – горожане запустят установки климат-контроля, и всем будет счастье.
Конечно же, телепаты читали мои мысли и понимали мотивацию. Что ж, тем лучше. Пусть знают, что нам незачем их обманывать.
–Пригоршня, ты хоть понимаешь, как нам повезло?– проговорил я.
–Всех перебили,– проворчал он,– вот уж везение.
–Мы вернемся назад. Они только что пообещали мне и преобразователи, и генератор, и кучу прочих полезных штук.