Мы двинулись к берегу. Ноги приходилось выдирать, будто из топи, но, слишком занятые предвкушением драки, мы не обращали на это внимания. Иногда что-то пыталось помешать, но я отмахивался от сомнений, как и от всего окружающего мира: вот убью Пригоршню, тогда осмотрюсь, а сейчас – все равно, не отвлекайся.
Трава хрустела под ногами – внезапное похолодание сделало ее ломкой. Мы с Пригоршней остановились. Он снял куртку, оставшись в рубахе, я тоже скинул верхнюю одежду. Вообще достаточно майки, больше ничего не нужно. Солнце слепило, не давая разглядеть лицо моего бывшего друга, а ныне – смертельного врага.
Ничего. Я прищурился. Ничего… Я его обдурю. Его просто перехитрить, он слишком туп, чтобы со мной тягаться.
Пригоршня вытащил свой тесак. Мне в руку удобно лег «Пентагон». Настал момент истины, настал миг, которого я ждал долгие годы нашего так называемого сотрудничества!
Никита, улыбаясь, принял стойку, и тут улыбка сползла с лица моего врага, а спустя долю секунды и я почувствовал тьму бездонного отчаяния: дикие убрались из мыслей, оставив под контролем тело. Им не интересно было и дальше заставлять меня считать Никиту врагом. Не интересно заставлять нас ненавидеть друг друга: мы вышли на берег.
–Никита,– оказывается, я мог говорить,– давай хотя бы попробуем сделать это быстро.
–Я бы с радостью, но, видишь, только болтать и могу,– он криво усмехнулся,– а эти садисты, боюсь, быстро нас убивать не будут.
Мы медленно пошли по кругу, держа ножи и готовясь атаковать, как только партнер раскроется.
–Ты, это…– сказал Никита.– Ты, главное, осознай, что сам всю эту гадость не думал, ее за тебя придумали. Мне такого наплели – в жизни бы не поверил, если бы в мозги не забрались.
А ведь он прав, шевелится в совести червячок сомнения: правда ли так беспочвенна вспыхнувшая ненависть? Вдруг ты, Андрюха, завидуешь Пригоршне, пусть и не отдаешь себе в этом отчета? Вроде нет, и Никита совершенно прав: нам просто забрались в мозги.
Обидно умирать из-за ерунды, но еще обиднее – убивать единственного друга.
Никита сделал выпад, я чудом увернулся. Это не помешало бы нам вести беседу, если б мы захотели продолжить – тело действовало отдельно от воли. Лишь бы Никита не раскрылся, не подставился под «мой» удар: не хочу я его убивать, лучше уж самому сдохнуть.
Никита вдруг неловко развернулся вокруг своей оси и рухнул на колени. Затряс головой. Мое тело рвануло к нему, примеряясь, как бы половчее ударить в шею…
Но дикого вышибло из моего мозга. Я потерял равновесие тут же: отмерзшие конечности отказывались служить дальше. Не в состоянии сделать ни шагу, кулем рухнул на траву и уставился в небо. Вскоре надо мной склонилось встревоженное знакомое лицо.
–Ты как, Химик?– спросила Искра.– Представляешь, я очухалась, а братишка стоит столбом и смотрит, как вы с Никитой друг друга убиваете. И эти шестеро… пялятся. Ну, я пистолет взяла, сзади зашла и четверых положила. А двое почему-то…– Она повела плечами.– В общем, они замерли. Но я все равно застрелила их.
–Как… Остальные?
–Хотя бы не валяются,– раздался голос справа.
Я с трудом повернул голову: Никита сидел на земле и счастливо улыбался во весь рот.
–Сдается мне,– продолжил он,– что замершие дикие – дело рук наших друзей. Давай-ка их позовем, у них, между прочим, наша сухая одежда. И все для костра. И еда.
Я сосредоточился и позвал Сизого. Ответ пришел почти сразу: телепаты придут, только свалят дерево, чтобы по мосту перебраться через реку. Я представил себе реакцию Искры и Мая и посоветовал манипуляторам замотать лица шарфами: внезапное похолодание располагало к такой нехитрой маскировке.
–А что за друзья?– стуча зубами, поинтересовался Май.
Вспомнилась последняя бутылка водки. Хорошо, добавим в горячий чай, Май выпьет, и, может, хоть без ангины обойдется. И растереться бы водкой… черт, ноги я отморозил.
–Так что за друзья?– требовательно повторил он.
–Мы встретили их в Столице,– начал я издалека, стараясь дозировать правду,– они там живут. Весь отряд, с которым мы пришли туда, погиб, а нас по ошибке взяли в плен. Потом выяснилось, что жители Столицы очень хотят наладить контакт с Небесным городом. Даже дорогу знают. Но им хотелось прийти не одним, а с кем-нибудь, знакомым с городскими порядками и с Канцлером. Поэтому мы пошли вместе.
–Надо же,– пробормотала Искра, зябко кутаясь в подобие спальника,– не знала, что в горах тоже живут люди! Надеюсь, они скоро придут, а то я совсем замерзла.
Одно из деревьев на противоположном берегу зашаталось и с хрустом ухнуло вниз, так, что верхушка оказалась в нескольких метрах от нас.
Искра вскрикнула.
–Не мочить же нашим друзьям ноги,– успокоил я ее,– перейдут по стволу. Вы только не удивляйтесь, ребята они несколько молчаливые… и прически так себе.
С трудом удалось встать. По красному стволу гуськом шагали телепаты, нагруженные своими и нашими вещами. Издалека они, и правда, напоминали людей (приняла же их за мародеров группа Дара). Лица телепаты замотали шарфами.
Вероятно, если бы Май с Искрой не были настолько замерзшими, они бы с первых минут опознали в гостях манипуляторов. А так Сизый и Длинный распаковали вещи, вытащили сухие и отдали нам, Рыжий тем временем занялся костром. Если Искра заговаривала с кем-то из них, я успевал перехватить инициативу и ответить на вопрос.
Вскоре мы расселись вокруг огня, по рукам пошла бутылка с водкой. Телепаты держались чуть в стороне, отстраненно и настороженно. Май с Искрой то и дело посматривали в их сторону, но пока ничего не спрашивали – думаю, лишь оттого, что наличие нечисти у костра не укладывалось в их систему мира. Рыжий сыпал в котелок какие-то травы – с лекарскими способностями манипуляторов я успел познакомиться, и потому не мешал. Мы расположились в перелеске, хоть как-то защищающем от ледяного ветра. Манипуляторы горбились, поминутно поправляя шарфы. Все молчали, присматриваясь друг к другу с подозрением.
–Как резко похолодало,– театрально, с расстановкой произнес Май.
И я понял, что пришло время рассказать правду.
Пока я говорил про установки климат-контроля, про ледник, ползущий на обитаемую территорию, мне верили. Но едва завел речь о том, что, может, манипуляторы не столь плохи, спутники разразились негодованием:
–Они едва не убили меня!– вскрикнула Искра.– Они замучили множество моих знакомых! Да вы с Никитой едва не прикончили друг друга! А ты говоришь, их предки были разумными?!
–Это – дикие,– терпеливо объяснил я.– Сами манипуляторы считают их уродами и с радостью с ними борются.
–А ты откуда знаешь?– поразился Май.
Вместо ответа Сизый размотал шарф и широко улыбнулся.
Искра замерла, пораженная, но уже через секунду девичий крик перекрыл свист ветра и перестук обледеневших сосновых иголок. Обнаружив прямо перед собой вместо человека ненавистное чудовище, она визжала, прижав кулаки к груди, так громко, что я всерьез забеспокоился за свои ушные перепонки. Май, в отличие от сестры, молча выхватил пистолет и направил на Сизого.
Я ощутил мягкое прикосновение: манипуляторы пытались успокоить людей, сбивали прицел, внушали, что они – друзья.
–Ну-ка цыц!– рявкнул Пригоршня на Искру.
Девушка замолкла, тяжело дыша.
–Это – наши союзники,– мягко сказал я,– будь добр, Май, опусти оружие. Ты же видишь, они не подчиняют…
–Они вас уже подчинили!– Искра вскочила.– Это не ты говоришь, это ониза тебя говорят!
–Ну уж нет, говорю я сам. Май, опусти пистолет. Все равно тебе не дадут выстрелить.
–Вот!– Искра ткнула в мою сторону пальцем.– А говоришь, не контролируют!
Сизый, Рыжий и Длинный наперебой транслировали мне свое представление об успешных переговорах. Я беззвучно попросил их заткнуться и предоставить мне налаживать контакт.
–Не контролируют – не значит, что готовы умереть, чтобы доказать свою невиновность. Май, прошу тебя. Захоти они тебя убить – давно убили бы.
Парень поднял на меня белый от ненависти взгляд:
–А чего именно они хотят, позволь спросить? Обогреть и защитить нас?
–Ну… Они нас защитили. Как думаешь, кто позволил Искре застрелить нечисть? Она справилась бы с шестерыми дикими?
–Да легко,– фыркнула девушка,– нечистые были увлечены вашим боем.
–Не на сто процентов… То есть, не полностью. Им помогли увлечься. И последних двух «заморозили» наши друзья.
–Нам они не друзья,– отрезал Май.– Тебе и Пригоршне – может быть. Вы говорите, что пришли из другого мира, и я вам раньше верил. Вы помогли отразить нашествие орды… но так ли это? Вдруг вы сами и привели орду, а потом лишь велели своим подельникам отступить, чтобы усыпить нашу бдительность и проникнуть в Небесный город? Что скажешь, Химик?
–Скажу, что ты дал ненависти и родовой вражде затмить твой разум. Ты заучил истории о нечисти, и, да, ты видел диких, которые их подтверждали. Ты уверен, что холод – следствие войны, и не веришь, что люди всегда были людьми, воевали друг с другом…
–Прекрати!– Май попытался прицелиться в Длинного, но ствол ушел гораздо выше.
Парень зарычал от ярости и кинулся на врага, но запнулся и растянулся на мерзлой земле, шипя от унижения и боли. Манипуляторы мысленно извинились.
–Они извиняются,– перевел я,– но защищаются. Они давно хотят наладить контакт с людьми, хотят мира. Готовы вместе уничтожать диких, обмениваться знаниями, строить новый мир с мягким климатом и без вражды. Поэтому мы будем сидеть и разговаривать. Искра, ты замерзла, подвинься к огню.
Девушка передернула плечами, но послушалась. Не хотелось думать, что манипуляторы «помогли» ей внять моим словам. С Маем разговаривать пока что бесполезно, и я обращался к Искре.
–Вспомни, разве мы с Пригоршней когда-нибудь предавали вас? Обманывали? Неужели ты веришь в эту чушь с ордой? Захоти манипуляторы проникнуть в Небесный город – просто подчинили бы тебя, Мая, Головню или людей на заставе. Ну же, Искра, включи голову. Я не призываю мне поверить, но давай рассуждать здраво: здесь, на этом берегу, наши новые друзья нам помогли. Ты согласна?