–Нашли?– спросил вояка, закрытый спиной недоверчивого.
–Почти,– кивнул я и прочел в их глазах облегчение.
Недоверчивый продолжил:
–Такого от нас скрыть не могли, я тебе не верю.
Зал загудел, половина была за меня, половине казалось, что я лгу – Канцлер не мог их обмануть просто потому, что не имел права: любые ситуации, угрожающие населению, обсуждались с общественностью. Сейчас же им было сказано, что грядет временное похолодание, а потом все наладится. Все логично, Канцлер решил не сеять панику. Это плохо, мы не вписываемся в его планы.
–Ложь, произнесенная во благо, не является преступлением,– ляпнул Пригоршня, и на меня обрушилось возмущение.
Напарник грязным сапогом попрал святое. Теперь горожане мне точно не поверят. Один, вон, за винтовку ухватился, телепаты занервничали, Искра протяжно вздохнула.
–Вы чего?– удивился Пригоршня.
Ну, все, приплыли. Сейчас нас пристрелят. Я оглядывался все более нервно. В зале зашумели, и стало понятно: это конец. Действительно конец. Какая-то женщина в задних рядах закричала, грозя нам кулаком, люди брались за стволы, ненависть все ярче проявлялась на лицах… Я мысленно попрощался с жизнью, и тут раздался возглас. Вскочил низкорослый мужчина лет тридцати, воскликнул:
–Да что вы как дети! Я ж вам говорил: на город движется лед! Да я в бинокль видел… я же вас носами в это тыкал, а вы только отмахивались! Сами подумайте: как лед исчезнет сам собой?! Прав, он прав!
–Да, это похоже на правду,– проворчал командир и повысил голос: – Похоже на правду, говорю! Всем замолчать! Молчать, ну!
Шум в зале постепенно начал стихать, и когда последние голоса смолкли, а крикливую женщину усадили на место, наш внезапный союзник кивнул:
–Продолжай, гость. Говори!
Пришла пора рассказать о других мирах.
Странно, но к тому, что мы иномирцы, они отнеслись без удивления: им была известна история Картографа, переместившегося предположительно в другую реальность. Тогда все ждали возвращения героя, но не дождались, а новость, что мы сможем его вернуть, вызвала бурю радости, утопившую недоверие. Так же грядущее воскрешение доброго бога обрадовало бы верующих: сейчас придет великий и все «починит», будет рай на земле, вечное лето, а лишения и холод останутся в прошлом.
Затем начался рассказ о путешествии в Столицу. Хорошо, о ней они знали. Снова упомянув Картографа, я вызвал одобрение и расположил слушателей к себе.
Наконец наступил самый ответственный момент: мне следовало представить телепатов, убедить местных, впитавших нетерпимость к ним с молоком матери, что манипуляторы на самом деле не враги. Напротив, они хотят жить с людьми в мире и потому помогли нам.
На этом моменте аборигенов ментально растарантинило, как выражается Пригоршня. Телепаты затрепетали, уловив смятение людей, возмутились обрушившимся на них шквалом ненависти. Один из слушателей вскочил:
–Ерунда! Они глупы, мы видели их и убивали. Нечисть чуть умнее фибий!
Пришлось объяснять, что местные телепаты деградировали и утратили разум, но те, кто живет в Столице, не глупее людей, просто они разговаривают мысленно, и обычный человек их не слышит. И если бы «нечисть» не помогла нам, то ничего бы не получилось.
Люди загудели. Их мысли прорвали мою хлипкую защиту. Кто-то считал меня сумасшедшим. Кто-то просто не верил. Мелькали картинки: сожженная деревня, распятые обезглавленные люди, нечисть с копьями.
Телепаты сидели смирно и уже готовились к погибели.
–У них есть аппараты климат-контроля, библиотеки, оставшиеся от людей. Если запустить аппараты, то зима отступит и лето будет долгим.
–Так почему они их не запустят?– крикнул парень с краю.
–Не знают как, а читать не умеют, не понимают буквы. Он,– я кивнул на фото Картографа.– Тоже с ними разговаривал. Теперь телепаты обратились за помощью…
Командира, который нас встречал, перекосило:
–Нечисть просит о помощи нас? Людей? Не верю в добрую нечисть,– он помотал головой, будто старался вытрясти оттуда посеянные мной сомнения.
–А сам-то ты как их понял?– с интересом спросил наш молодой сопровождающий.
Вот как не солгать в такой ситуации? Пусть будет ложь во благо.
–Я гемод, слышу их мысли.
И снова возмущение, кстати, довольно справедливое, что я их подслушиваю. Пришлось опять лгать:
–Я слышу лишь адресованный мне импульс, и то не каждый.
Кто-то поверил, кто-то – нет, нашлись те, что сочли меня лгуном и мысленно уже отправили на переработку (у них ложь – страшное преступление). Сидящая позади Искра вскочила и громким звенящим голосом проговорила:
–Я не из их мира, я простой деревенский житель. Мы трудимся, чтобы для всех нас была еда. Он говорит правду! На нас с братом напала дикая нечисть, шесть особей, взяли нас под контроль. Я потеряла сознание, мы почти погибли, но встретились эти люди, а с ними были… была нечисть. Они сражались плечо к плечу с нами, эти существа разумны, они не враги,– девушка сжала кулаки.– Клянусь, что говорю правду!
Май усадил ее, поднялся, скрестив руки на груди:
–Они вооружены и умеют обращаться с оружием. Мы не понимаем, о чем они думают и чего хотят, но точно – не нашей смерти. Потому что ледниковый период убьет и их тоже.
Защитники заставы смолкли. Снова речь взяла Искра. Говорила она сбивчиво, но жарко, то и дело поглядывая на меня. Сколько чувств, сколько задора! Молодец девочка, очень убедительно, я бы так не смог:
–Вы хотите умереть от холода? Хотите видеть, как от голода гибнут ваши товарищи, а вы не в силах им помочь? Я – нет. Да, вы продержитесь дольше нас, мы умрем первыми. Сначала старики, потом дети. От голода. Вы знаете, что такое голод? Это когда люди едят друг друга и грызут древесную кору. Не хочу так больше… ну что вы смотрите?
Скрестив руки на груди, я мысленно наблюдал поединок веры и здравого смысла. Для людей нечисть – опасный враг. Умри, но нечисть уничтожь. А теперь получилось, что союз с врагом – единственный способ выжить. Если бы перед христианином стоял выбор спасти мир, но душу свою погубить, он испытывал бы похожие чувства.
Поскольку существование души не доказано, а жить все любят, горожане склонялись к тому, чтобы принять предложение врага, но потом с нечистью разобраться.
Телепаты по этому поводу возмутились, но я мысленно убедил их, что все хорошо, первый шаг сделан. Главное – остановить надвигающиеся льды.
–Нашим новым союзникам хотелось бы провести переговоры с Канцлером,– припечатал я.– После чего я отправлюсь домой, в свой мир, найду человека, которому удалось добыть генератор,– снова указал на портрет Картографа,– Небесный город будет спасен. Потом вы вместе с манипуляторами запустите аппараты климат-контроля, и зима отступит.
Половина собравшихся вытаращилась на телепатов, которые так и не открыли лица. До второй половины пока не дошло. Пригоршня изо всех сил сдерживался, чтобы не положить руку на кобуру. Искра, стоящая рядом со мной, кусала губу. Телепаты готовились к мучительной смерти, как я, когда попал к ним в плен.
–Ты притащил сюда нечисть?– от удивления командир аж охрип.
Бойцы вскочили и прицелились в манипуляторов, те даже не шелохнулись, а я умолял их не брать под контроль людей: человеку не нравится, когда подавляют волю, он этого не простит. Надо действовать тактично и честно, как с Искрой и Маем.
Искра шагнула вперед и раскинула руки, будто пыталась нас защитить, закрыть собой:
–Они пытаются нас спасти!
–Себя они хотят спасти,– парировал один из горожан.– Как только добьются своего, мы им будем не нужны, и они перебьют нас. Или вовсе – хотят проникнуть в город и всех порешить!
Телепаты, сохраняя внешнее спокойствие, бились в истерике и просили объяснить людям по-нормальному, то есть образами. Но это было невозможно без подавления воли или внутреннего согласия человека… «Миелофон» я рассекречивать не спешил: мне нужно знать, о чем думает Канцлер. Если он будет настроен благосклонно, тогда другое дело. Пока же артефакт – наш козырь.
Искра зажмурилась и забормотала:
–Эти… существа убивали диких и спасали нас, понимаете? Они не хотят нам зла!
К счастью, командиру тоже хотелось жить, и он велел:
–Не стреляйте. Я правильно понял…
Манипуляторы поднялись один за другим, сняли банданы, закрывающие лица. Н-да, рожи у них агрессивные. «На лицо ужасные, добрые внутри».
Местные оружие не опустили, но спасибо, хоть не перестреляли нас. Ненависть в них боролась с жаждой жизни. Я же, пока они сомневались, попытался подтолкнуть их в правильном направлении:
–Они говорят, что хотят мира, но вы не слышите их. Подумайте сами: в их силах подчинить вас, но они рискуют жизнью. Зачем?
Панические голоса в голове прозвучали в унисон:
–Чтобы поработить Канцлера!
–Чужак – мутант! На переработку! Продался нечисти!
–Свяжите меня с Канцлером,– проговорил я устало.– Как он решит, так и будет.
–Сдайте оружие,– распорядился командир, теперь он выглядел не просто изможденной лошадью – загнанной – и всей душой желал снять с себя ответственность.
Мы подчинились. Последним сдал свой пистолет Пригоршня, судорожно вздохнул и подумал:
–Хана. Пипец, зачем мы в это ввязались, свалили бы себе домой… Но людей жалко, умрут же. Тупые.
–Что так смерть, что эдак,–прозвучали мысли Искры.– Хоть попытаемся.
–У Канцлера есть защита от нечисти, пусть он решает.
–Просьба собравшимся покинуть рубку связи,– устало распорядился командир. Смешно, но его звали Арт.– Гости остаются.
Ошарашенные защитники по одному вышли. Когда за последним захлопнулась дверь, командир проговорил:
–Не следовало ничего им рассказывать. У нас это не принято.
–Отчего же?– возразил Пригоршня.– Люди должны знать правду. Враг-то оказался нестрашным и вовсе даже не врагом.
Командир промолчал, пощелкал кнопками, и стена позади нас сделалась огромным монитором, где тотчас появилось изображение Канцлера. Ни взволнованным, ни напуганным он не был – само хладнокровие. Взгляд скользнул по телепатам, и правитель вскинул бровь.