– думал я, поднимая ее.
Мы шли по вытоптанной трилобитами борозде, а пейзаж все не менялся: вокруг высились древесные стволы. Если выскоблить такой, внутри вполне можно благоустроить двухкомнатную квартиру – и живи без проблем. Даже град сюда не долетал.
На рассыпавшихся листьях стали встречаться капли крови. Мы замирали при каждом шаге, прислушивались к лесу, но ничего подозрительного не слышали. Обогнув ствол очередного дерева, очутились на поляне размером с три футбольных поля. Она успела уже порасти колючим кустарником и молодым подлеском местных секвой. В середине поляны висело облако розоватого тумана.
–Аномалия?– предположил Пригоршня.
Я кивнул и, не выходя из-под защиты деревьев, швырнул гайку. Туман затрепетал, будто живое существо, взорвался, разбросал клочки по поляне. И словно капли ртути, они сразу заструились к центру.
–Что за ерунда?– удивился Пригоршня.– В Зоне такого нет.
Я бросил вторую гайку – эффект тот же. Интересно, если угодить в центр, что будет? Проверять этого, естественно, не стал.
Пригоршня задрал голову и сказал:
–Химик, глянь-ка – солнце!
Картина была зловещей: в текущем по небу тумане плыл бледный, как и все в этом мире, солнечный диск. Солнце то терялось за тучами, то выныривало снова. На нос упала снежинка и тут же растаяла. Завороженный, я все смотрел и смотрел на солнце. Оно будто услышало меня и из разрыва в тучах полоснуло лучом по лицу.
Сощурившись, я опустил взгляд и различил между былинок травы сияние – словно в осколках стекла отражались и переливались всеми цветами радуги лучи света. Минуты не прошло, как солнце снова спряталось, а я осторожно двинулся к месту, где предположительно лежал артефакт. А возможно, и что-то драгоценное.
–Сдурел?– возмутился Пригоршня.
Я вскинул руку: не нервничай, мол. Победить в себе сталкера невозможно, и даже при нынешнем моем положении я радовался, что осваиваю новую территорию, делаю маленькие открытия. Пусть они потом никому, в том числе и мне, не пригодятся, но до чего же щекочет нервы ожидание… чуда, что ли. Чего-то, выходящего за грань привычной логики. Протянув дубинку, подкатил к себе камень. Артефакт напоминал булыжник только издали, а при ближайшем рассмотрении оказался слитком металла с вкраплениями гранита и блестящих камней.
–Что там?– поинтересовался Пригоршня и встал рядом, поглядывая на клубящийся розовый туман, который будто почуял нас и протянул к нам свои полупрозрачные щупальца.
–Артефакт,– ответил я.– Странный, раньше ничего подобного не видел.
–Ну его,– махнул рукой Никита.– Глянь, оно ползет.
Бывают ли опасные артефакты? Не припомню. Аномалии – бывают. Была не была! Я обернул руку носовым платком, схватил слиток и резко отскочил в сторону.
–Идиот как есть,– пророкотал Пригоршня.– Рисковать вздумал… А все из себя умника корчит.
–Сам ты идиот,– ответил я, победно улыбаясь.– Посмотри, какая прелесть!
Пригоршня выпучил глаза.
–Откуда он узнал, что я о нем подумал?– снова прозвучал голос Пригоршни, хотя он не шевелил губами.
Пришло понимание, отчего я развеселился еще больше. Надо же, какая полезная штука! И еще странно, что местные артефакты не нужно активировать в контейнере.
–Мы не знаем, как оно действует,– сказал Пригоршня.
–Назову его «миелофоном»,– я переложил артефакт в руку и потер зеленоватый прозрачный кристалл, напоминающий изумруд.
–Совсем долбанулся приятель,– снова прозвучала мысль Пригоршни, передалась и его досада, смешанная с сожалением. Еще я почувствовал, как сильно напарник голоден, и в его голове толпятся мысли о еде.
А ну-ка, проверю арт на Пригоршне! Я протянул находку, говоря:
–Подержи и ощути странное.
Никита покосился опасливо. Размером артефакт был с мой кулак. Товарищ протянул руку, я передал ему камень и подумал первую абракадабру, которая пришла в голову:
«Ехал грека через реку, видит грека: в реке арт».
–Ты чего ерунду городишь?– испуганно спросил Пригоршня.
«Что хочу, то и думаю. Обрати внимание, что рот у меня закрыт, но ты меня слышишь»,–подумал я и улыбнулся.
Пригоршня потряс головой:
–Повтори.
«Тормоз,– подумал я.– Штука у тебя в руках позволяет слышать мысли, как тот миелофон из старинного фильма про Алису».Я представил Алису, миелофон и летающие аппараты.
–Ух ты ж! Круто!– улыбнулся он.
Я старался ничего не думать, но, видимо, обрывочные мысли прорывались – напарник щурился и шевелил губами, пытаясь их понять.
–А побочка у арта какая? Дозиметр молчит.
–Не видел артов без побочки, так что давай его лучше в контейнер положим,– проговорил я и поймал себя на мысли, что в данном случае говорить необязательно, и мысленно спросил, что ненужного у Пригоршни лежит в контейнерах.
–«Золотую монету» можно выбросить,– вздохнул он.– Эх, если бы эта штука была у нас в Зоне, мы бы отказались от гнилого дела… И Энджи не погибла бы.
–Погибли бы сталкеры, которые ей поверили,– ответил я.– Так что выбрасывай «монету» и клади туда «миелофон».
Пригоршня послушался, снял рюкзак и, озираясь, принялся там копаться. Тем временем розоватый туман сконцентрировался в середине поляны, скрыв почерневшую от копоти печь – все, что осталось от стоявшего там дома.
Пока Пригоршня возился, я вернулся на протоптанную трилобитами дорожку с пятнами крови на листьях. Запах гари становился все отчетливей.
До слуха донесся стон и бормотание – мы замерли.
–Человек?– прошептал Пригоршня.
Я пожал плечами, направил винтовку туда, откуда доносился звук:
–Без понятия. Предлагаю посмотреть.
–А если телепат заманивает? Или что похуже. Вспомни, сколько всякого такого было в Зоне.
Приложив палец к губам, я пошел на звук, отмечая, до чего же громко шелестят опавшие листья. Незаметно подкрасться не получится, это однозначно, и потому я держал палец на спусковом крючке. Стон больше не повторялся, воцарилась мертвая тишина.
Успокаивала мысль, что подкрадывающийся враг тоже будет шуметь.
Обойдя гигантский ствол, я увидел на земле светловолосую женщину, свернувшуюся калачиком. Она не шевелилась, но грудная клетка под серой рубахой поднималась и опадала.
–Эй,– позвал Пригоршня.– Девушка!
Женщина не шелохнулась. Держа ее под прицелом, мы подошли, и только стоя над ней, я понял, что она без сознания: веки сомкнуты, окровавленные руки зажимают рану на животе.
–Надо ей помочь,– я снял рюкзак и принялся перебирать контейнеры, чтобы найти тот, где хранился «светлячок», который мог бы вернуть девушке жизнь. Надеюсь, еще не слишком поздно, как это было с Энджи.
Пока я копался, Пригоршня водил стволом автомата из стороны в сторону. Понятно, что телепаты вряд ли возвратятся, но перестраховка не помешает.
Вдалеке зашуршали листья, и вскоре до слуха донеслись шаги. Пригоршня держал дробовик наготове, пока я занимался девушкой: секунда промедления могла стоить ей жизни.
Активированный «светлячок» отозвался на прикосновение и вспыхнул синеватым. В его недрах зажигались и гасли искры. Перевернув девушку на спину, я с трудом разжал ее сцепленные руки, распахнул меховой тулуп, задрал серую рубаху и приложил к ране «светлячка». Артефакт запульсировал, будто был живым и выкачивал из девушки боль, а вдыхал жизнь.
Она выгнулась дугой, заскрипела зубами, застонала. «Совсем молоденькая»,– подумал я, хватая винтовку и целясь туда, откуда кто-то к нам бежал. Наверное, он девушку и убил. Рана колотая, нанесена острым штырем. Или копьем…
Вспомнились копья в лапах телепатов. Ну, падла, сейчас угостим тебя свинцом! Черт, если он телепат, надо «луну» достать, чтоб защититься от пси-атаки! Я спешно вытащил нужный артефакт и сунул в активатор.
И тут на поляну выскочил молодой мужчина в серой куртке наподобие ватника и меховой шапке.
–Стоять, руки вверх!– крикнул Пригоршня и навел на него дробовик. Я тоже прицелился, косясь на девушку. К счастью, было не слишком поздно, и ее бледные щеки наливались румянцем.
Мужчина остолбенел, растопырил руки, и я разглядел у него черный пистолет, похожий на бластер из американских фильмов.
–Что с ней? Кто вы такие?– проговорил незнакомец.
Он был чуть старше девушки, длинные светлые волосы выбивались из-под шапки-монголки и свисали до плеч.
–Это ты кто такой и почему преследовал раненую?– задал я встречный вопрос.
Мужчина зло хохотнул:
–Я – Май, тут живу, это – моя сестра Искра. Зачем человеку преследоватьчеловека? Что вы с ней сделали?
Значит, Май… Маю не терпелось к сестре, он с трудом сдерживал порыв и топтался на месте, сжимал-разжимал кулаки.
–Лечим,– объяснил я, опуская винтовку так, чтобы в случае опасности открыть огонь.
Покосившись на меня, Пригоршня сделал так же и предупредил:
–Не трогай ее еще немного.
Май сел на корточки рядом с сестрой, протянул руку и убрал прядь волос с ее лица. Одежда на местных была мешковатая, ткань похожа на брезент. И вроде не самотканая, что намекало на некую цивилизованность. Это радовало, черт побери.
Девушка снова застонала, скрипнула зубами, вытянулась, напряглась и задышала учащенно. Но вскоре расслабилась и стала больше походить на спящую, чем на умирающую. Я задрал на ней рубаху: на месте рваной раны остался только розовый рубец в форме пятиконечной звезды.
Май непонимающе уставился на шрам.
«Светлячок» пульсировал все слабее и вскоре совсем потух.
–Как вы это сделали?– пробормотал абориген зачарованно.– Я должен знать, кого мне благодарить. Вы ведь из Небесного города? Но почему пришли сейчас, а не летом?
Мы с Пригоршней переглянулись. Говорить правду или нет? Факт наличия города меня очень обнадежил; яушел от ответа, задав встречный вопрос:
–Где ваше поселение?
Лесной житель повернулся и махнул в сторону деревьев:
–Там.
–Меня зовут Химик,– представился я.– Это – Пригоршня.