Как ни хотелось уйти быстрее, пришлось гордо проплыть развилку от центрального корпуса. И лишь при виде библиотеки в пустынном сквере, очерченном ровными зелеными линиями кустовых бордюров, я припустила почти бегом.
Почувствуй себя, Маккой, в эпицентре студенческой жизни. Сколько бы лет ни прошло, а люди будут спорить за какие услуги тебе достался китель Стража. Придется остановить пару Прорывов, лично вытащить претора Кантану из желудка твари и, в идеале, вообще ни с кем не встречаться до глубоких седин и радикулита, вот тогда окружающие, возможно, начнут меня серьезно воспринимать. А всему виной ежегодные поступления легкодоступных девушек, так и не ставших Стражами.
Влетела, распахнув тяжелую резную дверь, тут же замигавшую сигнальной руной, считывающей данные моей татуировки. Прохладный огромный холл встретил пустотой, гулко отзывающейся эхом при каждом шаге. Когда приедут студенты, здесь везде забегают служащие, а пока на двух этажах лабиринта комнат поди найди одинокого дежурного библиотекаря. Надеюсь, он не отошел перекусить, без него я нужные книги не найду. На первом этаже у самого входа располагалась небольшая кафешка с зелеными кожаными диванчиками и низенькими столиками. Предполагалось, что в самой библиотеке шуметь нельзя, и для разговоров и перекусов студенты спускаются сюда.
В кафе я заглянула из чувства здоровой любознательности, вдруг, несмотря на заезд всего лишь тридцати шести персон первокурсников, здесь держат что-нибудь вкусное. И вуаля! Обнаружила стойку с булочками и молоком.
В холле застучали чьи-то ботинки, тише, чем у меня. Обернувшись, я ждала увидеть кого-то из девчонок, но обнаружила только мягко скользнувшего внутрь кафе Райдена. Удивительно, как может такой объем мышц мягко двигаться ленивым кошаком.
— Маккой, — сказал он, закрывая за собой дверь, — какого беса ты творишь?
Не ну…
— Это ты так проявляешь заботу? — устало спросила, положив китель на стойку и подхватывая за бочок белую сдобу в темных крапинах изюмин.
— Скорее беспокоюсь, — хмуро поправил Камачо, наливая себе полную чашку молока. — Ну, и немного бешусь. Он же тебя в пыль сотрет, Маккой. Ты мне можешь объяснить логично, почему не заявила групповую дуэль? Я понимаю, от дуэли было не отвертеться. Но, проклятье, почему не группа? Как назначенный командир, ты была в своем праве.
Он проследил, как я откусываю кусочек, обхватил мои пальцы сверху своими, подтянул булку и попробовал ее с другого края.
Я мягко сняла с его подбородка крошку, завороженно глядя, как двигается челюсть, чуть сминаются при смыкании иронично изогнутые губы. Поняла, что молчу, не отвечая на вопрос и заморгала, пытаясь скинуть наваждение. В следующую секунду, совершенно естественным образом, я оказалась в кольце уверенных рук.
Райден потерся щекой о мои волосы и подвинул свою чашку, поддерживая ее, чтобы я отпила.
— Тогда бы его побила Аделаида, и все сказали, что я слабачка. Спасибо за молоко, — я облизнулась, убирая капли. Внимательно наблюдающий за мной Райден наклонился и мягко провел языком по моей нижней губе и правому уголку рта.
Вздохнул, почувствовав, как я дрогнула, и глухо, расстроенно сказал:
— Напомни, в каком селе ты воспитывалась, Маккой? Лидер не обязан драться сам, для этого он подбирает нужную команду. Ты бы не только не уронила статус, выйдя вместе с Аделаидой, но и подняла бы его небес, если бы вы с подругой побили на пару Уго с его человеком. Зато теперь — да. Одинокий клоп выйдет против медведя, какая великолепная командная стратегия.
Вот это мне не приходило в голову. Ах, как же обидно. Надо учиться мыслить по-другому, перекраивать голову. Райден со вздохом облокотился на стойку.
— И что теперь? Как избежишь поражения?
— В этом и есть задумка, — оживилась я. Альфа отставил чашку, крепче схватил меня за руку и в пару укусов расправился с моей чудесной булочкой. Ну ничего, здесь есть еще, свежие, кругленькие, такие аппетитно пахнущие. Надо парочку утащить в комнату и поделиться с Моникой. Я откинула голову на плечо Рая, расслабляясь. — Хочу все пять минут боя провести на уклонении.
Мой указательный палец, сладкий от остатков присыпки, с удовольствием облизывали, мешая связно мыслить.
— Райден, ты меня сбиваешь, — фыркнула я, — и вообще мне надо держаться от тебя подальше, после инициации у меня из-за тебя отлетел кусок контура. Фьють. Скорее всего к тебе прилепился.
— Контур не может отлететь. Открою тебе давно известный всем специалистам по инициации секрет. Иногда встречаются неполные контуры, они такие изначально! В этом случае без специальных эликсиров невозможно самостоятельно инициироваться. Да и потом, при потере энергии, придется пополняться зельями. Вот что. Я принесу тебе бутыль из моих запасов, будешь пить, если меня не будет рядом, поняла?
— Ох. А как же моя инициация?
— Возможно, ты удачно выпила на вечеринке какой-то аналог нужного эликсира, сейчас уже трудно проверить, но тебе очень-очень повезло. Особенно, когда ты встретила меня. И я закрепил твой колышущийся пудингом слабенький контур.
И он наклонился, лукаво заглядывая синью омутов, на которые так легко засмотреться и в которые бесконечно бесконечно падать, забывая обо всем.
— Ого, — я гибко вывернулась из объятий, заставив его изумленно поднять бровь. — Но если мне так повезло, почему и ты восстанавливаешься, когда я рядом? А? Ну-ка, ответь, герой-инициатор опоенных дев.
Я отошла на шаг и совсем по-детски хихикнула, когда он попробовал схватить меня и промахнулся.
— Просто постарайся стоять на дуэли недалеко от меня, Райден, я понемногу, но буду восстанавливать силы. Увидишь, выставлю Уго полным дураком.
— Откуда такая реакция? А ну стой! — Райден попытался обхватить меня обеими руками, но я поднырнула снизу, уходя боковым подшагом.
— Я же легкая и быстрая. Папа сказал, уклонение — единственная возможность не попасть в беду в первые же дни. Он меня старался поймать много месяцев, с утра до вечера.
— А если ловил?
— Давал щелбан, — ответила я и невольно потерла лоб. Одно время у меня синим было все, включая руки и даже коленки. Когда одно из мест покрывалось синяками, приходилось искать новое для отцовского щелчка.
— Ага, — я снова оказалась в объятиях, уже лицом к лицу. Он был серьезен. — Уклонение великолепно, ты, действительно очень ловкая, но тебе нельзя задумываться и зевать. И, если тебя заденут хоть раз…
— Просто доверься мне, Камачо, — тихо попросила я.
И мы, наконец, поцеловались. С облегчением, цепляясь за одежду, подтаскивая друг друга ближе. Я привстала на цыпочки, обхватив его за крепкую шею, залезая в расстегнутый на несколько верхних крючков ворот. Чтобы прижаться жадно подрагивающими подушечками пальцев к стучащей жилке, где шея переходила в плечо.
Тело стало легким-легким, как воздушный шарик. И две шершавые от постоянных тренировок руки, забравшиеся под майку на спине, стали моими крыльями.
Все было хрупко, неясно, странно, но очень нужно. Я не знала, как буду к нему относиться завтра. Не раздумывала, есть ли будущее у наших отношений. Мне просто нравилось к нему прикасаться, без всякой магии, а то, что в его объятиях проходит усталость, так это отличный бонус и… повод, вот так забыться, прижавшись к Райдену, ловить губами губы.
Теплые ладони двинулись от спины вдоль боков и погладили, едва трогая, невесомыми крыльями бабочки по нижней кромке лифа, прижались с левой стороны, где быстрым испуганным топотком застучало сердце.
Он прислушался к моей реакции и со вздохом углубил поцелуй, перейдя на нежные, быстрые, ласковые скольжения языка. Натянутой струной, предельно, оглушенно ожидая чего-то важного, рождающегося между нами здесь и сейчас, я вцепилась в Райдена. Мир застыл и рассыпался томлением, до слабости а коленках.
Большие пальцы Камачо нырнули под границу лифа и осторожно, мягко погладили полушария снизу груди и так же медленно ушли обратно, сопровождаемые бегущей за ними огненной дорожкой мурашек.
«Это не честно! Куда вы?!» — молчаливо взывали мурашки, но, наверное, девушка не может такое просить. Проклятие, сколько же непонятностей во всех этих личных отношениях.
— С ума сойти, — пожаловался Райден, упираясь лбом в лоб и тяжело выдыхая сквозь зубы.
А у меня не было слов. Вообще. Это было самое яркое впечатление в моей жизни. На грани полного доверия. На вечеринке я и близко ему не доверяла, там была чистая тяга, а сейчас… Не знаю что это, но я чувствовала себя ошарашенной.
— Нам нельзя, — сказал он, уговаривая то ли себя, то ли меня, — потеряем контроль и всё, кто-нибудь да заметит, для тебя это очень плохо.
Говорил и гладил пальцем по моим припухшим от поцелуев губам.
В холле вдруг застучали, да практически забили в набат чьи-то мерные, неторопливые шаги.
— Райден, ты тут?
Камачо обернулся и сорвался так быстро, что я не успела даже испугаться как следует. Мгновение и — он уже захлопывает дверь с другой стороны.
— Привет, Себа! Ты как?
Оооо. Нас чуть не застали. Мамочка.
Голоса звучали приглушенно, но вполне отчетливо. Я схватила китель и судорожно принялась его натягивать, кружась с вытаращенными глазами и не попадая в рукав.
— А всему виной юность и естественная тяга к размножению, — сообщил тоненький голосок.
С трудом удержавшись за стойку, при этом коснувшись пирамиды из чистых чашек, я застыла на одной ноге, закусив губу, чтобы не заорать от неожиданности. Миллиметр и все упадет, рассыплется на осколки, как и наша с Райденом тайна.
— Я? — переспросил за дверью Себа. — Нормально, ногу подлатали, немного похромаю, конечно. Но на мне быстро все заживает. А ты, вижу, решил втихую потренироваться? Я то думал над книжками посидеть, даже обрадовался, когда сказали, что тебя по дороге в библиотеку видели.
— Мои тренировки по активированным рунам определил? Сейчас китель застегну, не хочу риторам попасться.