— Вячеслав, я про него. Ты передал приглашение брату?
Моя улыбка исчезает, когда краем глаза замечаю приближающегося к нам Славу в сопровождении ослепительной блондинки, в которой не сразу и с двойным ужасом узнаю Светлячка. Мой брат аккуратно придерживает ее за руку — это раз. И два — это все на глазах у ошарашенной семьи Валеевых.
Меня аж передергивает.
Бляха, они что, бессмертные?!
Глава 30
И понесло же меня «развеяться» за компанию с этим неугомонным! В моей бесхитростной пролетарской башке балы продолжают устраивать в помпезных особняках, а не в банальном ресторане. Пусть и размером с небольшой стадион.
Вот это я встряла так встряла! Вот это не жилось мне спокойно!
И ведь трижды за вечер пыталась отказаться. Сломала каблук в последний момент. Но Слава, такой же настырный, как его брат, нудил, нудил, нудил и вынудил все-таки.
Поддержки ему, видите ли, хотелось. Провести выходной по высшему классу. Неприятности уже все равно, блин, случились. Куда они от нас денутся? Конечно! Надо срочно в новые встрять…
— Добрый ве…
— А вот и моя пара! Нашлась, пропажа, — властно перебивает Вадим брата. По-хозяйски выдергивает меня из лап растерянного Славы, и очень доходчиво, надо сказать, дает почувствовать, что сломает мне руку прямо на месте, за одну только мысль вставить звук поперек. — Знакомьтесь, Светлана. Моя будущая жена.
Слава открывает рот, но, потом все же демонстрирует зачатки инстинкта выживания, потому что возразить хоть словом даже не пытается.
Только смотрит на Вадима в шоке, мол, хорошо пошутил, начинай смеяться. А потом переводит выжидающий взгляд на меня.
А я что? Не я автор этого конфуза. И, вообще-то, тоже жить хочу.
Улыбаюсь только криво, пытаясь сохранить лицо. Как ни крути, но со статусом невесты потом расстаться будет проще, чем отмыться от публичного скандала… и черт знает чего еще, чем впечатлит меня опять ублюдочная фантазия Вадима.
— Ты женишься? Удивил! — Вот! Даже наш мэр воспринял этот бред с недоверием.
— А куда торопиться? Выбирал ведь раз и на всю жизнь, — мерзко, но довольно улыбается Злобин.
Меня распирает от злости. О спокойной жизни остается только мечтать из-за придурка этого.
Все из-за него.
Вот не угрожал бы балами, стращая чуть ли не насильно выволочь меня из дома, я бы со Славиком вовеки не удрала. И не стояли бы мы сейчас здесь, как цирковые пудели, под прицелом сотен любопытных глаз.
Высшее общество, блин.
Те же бабушки на лавке, только в жемчугах.
Шок сходит медленно, братья переглядываются, недовольные друг другом. Подобающие случаю любезные оскалы держатся на честном слове. Дышать рядом с ними страшно!
И вот я даже не расстроена. Я убита! Все силы трачу на то, чтоб вида не подать.
— Прекрасный выбор, — делает мне мэр дежурный комплимент.
— Я знаю, Дмитрий, но спасибо, — самодовольно отвечает Вадим, сжимая крепче в ладони мои пальцы.
Нет, не в жесте поддержки. Чтобы не засветить ненароком мой безымянный.
Артист! Но с этим-то ладно, давно все понятно. Интересно другое…
Я сердито смотрю на Славу, пытаясь понять, он чего добивался? Хотел при помощи меня поставить точку на женитьбе? Или кому-то что-то доказать?
Оба варианта взрывают раздражением. Нехорошо, неправильно людей без их согласия и ведома использовать.
— Вячеслав, а ты чего молчишь?
Слава, и без того напряженно что-то обдумывающий, идет красными пятнами.
— У меня батл по брейк-дансу через час. Вот… заглянул поздороваться и извиниться, что не смогу остаться.
Наш мэр, как мужчина старой закалки, особо уважения к его отмазке не выказывает. Что моментально просекает стоящий рядом с каменной рожей Вадим.
— Пойдешь в другой раз. Не экзамен пропускаешь, — рявкает он с неприкрытой угрозой.
— Ты, братец, конечно, знаток, — с издевкой отбивает Слава. — Пошел бы разок со мной за компанию. А то видел, ты недавно шнурки завязывал, и одышка замучила…
Слава сухо кивает, бросает на брата бешеный взгляд и… уходит!
Из хоровода моих мыслей выпадают все цензурные глаголы. Он что, меня здесь бросает? Один на один с Вадимом?..
— Я же говорил, смущается страшно, — доверительно объясняет Вадим его подорванный вид. — Двухметровый недотрога.
Вот кто вообще не теряется. И здесь не оплошал!
Посмеивается даже стоявшая с кислым видом Аглая. Правда, с подвохом как-то.
— Прошу меня извинить, важный звонок, — внезапно нахожу спасение в треньканье мобильного.
— Приятно было познакомиться, — неожиданно произносит дочь Валеева с намеком на совсем не праздную формальность.
Может, конечно, у меня воображение разыгралось, и это только кажется. А может, есть в ее пристальном взгляде что-то помимо банального интереса. Еще до того как Вадим нас представил, за легким прищуром Аглаи скучал Станиславский…
Так и не определившись с выводами, посылаю девушке скупую улыбку и быстрым шагом направляюсь к стеклянным дверям. Далее сворачиваю направо — к изысканной оранжерее, которую мне немногим ранее показывал Слава.
Здесь, естественно, людей не так много, как, например, в главном зале, где с минуты на минуту должен начаться благотворительный аукцион. В данный момент человек семь наберется, если считать с обслуживающим персоналом. Бывшие коллеги…
На секунду становится до невозможного смешно от мысли, что Злобин, связавшись со мной, в своих же глазах упал ниже плинтуса. Или у богачей жениться на обслуге вдруг стало в порядке вещей? Смешно, смешно…
Открываю клатч, подаренный Вадимом, затем сообщение, пришедшее так кстати…
Вот тут-то очень некультурно, но неотвратимо, открываю еще и рот.
Слава: И как расценивать твое молчание?! Как знак согласия? С каких пор ты поднялась до невесты Вадима?!
«Поднялась» откуда? Из самых низов, из грязи?
Я, идиотка, ждала извинений. Или объяснений, на крайний случай.
А получила что? Наезд! За что?!
Света: А я тебе здесь для чего? Только правду скажи. Честность за честность.
Агрессией от его ответа можно облучиться.
Слава: Честно?! Ты с моим братом сосалась! Как думаешь, имею я право поиметь с тебя хоть какой-нибудь прок? Напоследок.
Света: И как, поимел? — печатаю похолодевшими пальцами.
Слава: Представь себе, нет. Хотел, но растерялся!
Света: Знаешь, показать мэру, что ты класть хотел на его дочь — план не для слабых духом. Я тебя почти зауважала, но… УВЫ.
Слава: Ты там тоже сильно не зазнавайся. Это «но» и тебя очень скоро поимеет. Увидишь.
Смотрю, как точки пляшут долго и муторно. Аж распирает от мрачного любопытства узнать, что там дальше, когда сзади раздается сухое покашливание.
— Писать бывшим плохая привычка, Светлячок, — с едва сдерживаемой яростью цедит Вадим, отбирая у меня телефон. — Отвыкай.
И видимо, для доходчивости, из-под его подошвы сразу же раздается душераздирающий хруст дешевого, но такого дорогого мне мобильного.
Глава 31
— Вадим! У тебя есть хоть какие-то моральные принципы?! — ошарашенно выдыхает Света и поднимает голову, чтобы заглянуть мне в глаза.
Как же все удачно складывается! Вот и нет между нами больше неловкой паузы.
Ее трясет. Я тоже весь на нервах. Зачем отказывать себе в предлоге для объятий?
— Я боялся, ты уже не спросишь, — усмехаюсь, спуская руки по хрупким плечам, пока не заключаю в ладони ее локти. Очень действенный, а главное, романтичный с виду захват, когда лицо находится в опасной близости с острыми ногтями.
А вопрос хороший… как способ заговорить зубы.
Тебе нужно — ты берешь. Какие еще нужны принципы?
Но это Света про меня уже и сама понимает. Надо рассказать о себе что-нибудь новое, максимально хорошее.
Как там у женщин это хвастовство называется, на которое ориентируются все самочки планеты при выборе отца своему потомству? Набить себе цену? Распустить хвост?
Сложно будет. Никогда не парился саморекламой…
— Ну-ка, удиви меня, — ехидно восклицает она, пытаясь отстраниться, но я только крепче фиксирую тонкие руки. Что, разумеется, приводит Свету в бешенство. — Думаешь, что сможешь найти себе оправдание? Ага, удачи…
Хули тут думать? Я знаю, что прав!
Славе руки пора оторвать, чтоб ересь не писал. Держусь ведь как-то. Потому что кто на детей и женщин срывается? Правильно, слабаки. А у меня нет слабостей. Только нервный тик с недавних пор.
— Зря сомневаешься. — Определенно, сегодня я — само терпение. — Про принцип наибольшего счастья слышала?
— Это когда человеку все мало? По-моему, проще оно называется «жадность», — передергивает она с видимым презрением на лице.
— Ладно, давай иначе. Что, по-твоему, счастье? — спрашиваю спокойно.
— Если я отвечу, ты мне его доставишь? Тогда счастье — это не видеть твою рожу…
— Ты привела пример выгоды…
— Какой выгоды?
— Личной… — Я весь тащусь с того, как злость отключает ее хорошенькую голову. — Допустим, я отстану. Тебе будет хорошо… А мне?
— А это твои проблемы! Решай их без меня, пожалуйста.
— Ну вот, ты маленькая эгоистка, — говорю снисходительно. — Поэтому дальше носа не видишь.
— Куда мне, — Закатывает она глаза.
— Сейчас покажу куда, — откровенно веселюсь, игнорируя ее предвзятость. — Счастье действительно заключается в выгоде. Вот ты думаешь, что я тебя преследую ради чего?
— Так сам же и сказал. Чтобы размножаться и вернуть контроль над братом.
— Топорно, но в целом мысль верна. А теперь скажи, что моя цель даст лично тебе?
— Токсикоз и славу ветреной особы.
— Мелко берешь.
— Ну да, не тебе месяцами унитаз обнимать.
— Не мне… — Заставляю ее обнять меня за талию. — Но я тот, кто будет защищать… тебя, наших детей, и даже Славу. От всего. Всегда. И это в моих силах, в моих финансовых возможностях. Ты разницу между «мне будет хорошо» и «нам будет хорошо» улавливаешь?