— Хватит с меня прошлого раза.
Тот случай нас, как ни странно, примирил. Слава примчал несмотря на недавнюю ссору и пробки. Поставил полгорода на уши. Меня буквально с того света вытащил, поддержал перепуганную Свету. Идеальный поворот в том нашем положении. Но дважды мне так повезет едва ли.
— Планы на Рождество в силе?
— Приедем, конечно, опыта набираться, — обещает он. — Лады, не буду отвлекать. Развлекайся.
Я снова остаюсь наедине с лестницей. «Развлекаюсь».
Из-за ветра высота кажется занебесной. Мир неумолимо кренится.
Лезу дальше. Потому что, когда твой ребенок ждет чуда, ты наизнанку вывернешься, но станешь волшебником. А от меня даже не Луну с неба достать требуется. Нужно всего-то влезть в окно детской и оставить под елкой подарки.
Всего-то, ага…
Надо было надеть перчатки. Пока с братом трепался, пальцы вконец обледенели и, кроме сцепления с металлической лестницей, больше ни на что не годятся. С трудом распахиваю заблаговременно приоткрытые створки. Закидываю в комнату мешок с подарками.
— Ах и ель!.. — маскирую под восторг свое прибитое состояние, перекидывая ногу через подоконник. За мной на ковер залетает ворох снежинок, напоминая, что ребенку дует. Быстро закрываю за собой окно.
Круглая жопка в колготках с рюшами торчит из-под нарядной елки. Порядок — Сашка на посту.
Из-за приоткрытой двери отчаянно жестикулирует Света, делая страшные глаза. Кажется, показывает, что у меня борода на нос налезла. Веселая такая. Сияющая. Невероятно домашняя и уютная.
— Кто тут у нас живет? — делаю вид, что почесываю искусственные букли, возвращая грим на место.
Предполагалось, что отвечу тоже я. Там вообще заготовлена целая речь про девочку, которая вела себя хорошо. В целом, чистой воды вранье, конечно, потому что это моя дочь, моя плоть и кровь, откуда там взяться терпению?
Но Сашка моей театральной паузой пользуется в своей манере деятельно. Выскакивает из-под елки, с ликующим воплем запрыгивает на мешок и категорично припечатывает:
— Мое!
— А как же другие дети?
— Усе мое!
Моя хватка. Но воспитатель во мне включает режим зануды.
— Как же они теперь без подарков? — сокрушаюсь в притворном огорчении.
Сашка с тяжелым вздохом ныряет рукой в мешок. Вынимает нарядную коробку, долго разглядывает, взвешивая подарок в крошечных ладонях, затем аккуратно возвращает на место. Опять вздыхает, ныряет в мешок теперь уже с головой. Достает оттуда цветной леденец и скромненько так отпихивает ножкой остальное добро себе за спину.
На румяных щечках проступают милые ямочки.
— Воть. Бели.
Беру.
— Александра, — добавляю в голос строгости. — А больше ты ничего другим детям не хочешь оставить?
Тон и особенно постановка вопроса малышке явно не нравится. Хитрые глазки цепко впиваются мне в лицо.
— Кажи пусть ко мне игать пиходят, — и, не давая мне слова вставить, выпаливает: — А ты тосьно настоящий?
Блин. Неужели голосом себя выдал?
— Точно. Самый настоящий. Из Лапландии, — бурчу низким басом и от греха подальше меняю тему. — Ты знаешь, что за подарки надо рассказать стишок?
— Ага.
— Начинай.
— Не могу.
— Почему это?
Я точно знаю, что Света с ней разучивала парочку.
— Высоко.
— Так нормально? — Сажусь перед дочкой на корточки.
— Супел! — пищит Сашка.
И ка-а-ак вцепится двумя руками мне в бороду! Как дернет! Еще немного и резинкой уши оторвет.
— Ауч! — Не успеваю среагировать.
Мой стон тонет в радостном писке:
— Папоська! Ты Дед Мооз! Из Плапландии!
— Злобин, молчи, — тоном затыкает меня Света…
Света
«Лишь бы разубеждать не начал», — поспешила я предотвратить незапланированный взрослый разговор.
Нам, девочкам, нужна щепотка сказки. Что в три годика, что в двадцать три…
И что бы ни ворчал по этому поводу Злобин, а делать мечты былью он умеет как никто другой. Ведь его пример подстегнул Соньку, да так, что сестра лучшая на курсе. И больше не разменивается на золотую пыль.
Отца теперь вовсе не узнать благодаря Вадиму, вернее, благодаря знакомству с его секретарем. Наталья оказалась жесткой, но любящей женой, поэтому никаких соблазнов, кроме гастрономических, ему теперь не угрожает.
Разве могла я о таком мечтать до встречи с ним?
— Тебе спать не пора? — спрашивает он у дочери, строго постукивая указательным пальцем по циферблату часов. А сам весь светится изнутри как лампочка. Счастливый такой.
— Уля! Влемя сказки! — Подрывается Саша. Пыхтит, жадина, утаскивая за собой мешок к кровати.
— Зато теперь спускаться через окно не надо, — подмигиваю мужу с улыбкой.
Он передергивается всем телом.
— Повезло.
— Слушай, давай сегодня ляжем в гостиной. Я возьму вина. Камин еще горит…
Вадим задумывается только на секунду:
— Жди. И чтоб под платьем остались только чулки. Приду — проверю.
Я с улыбкой качаю головой. Удивительно, что разрешил оставить платье. Но не спорю. Бесполезно.
Беру с собой пушистый плед на случай, если Вадим задержится. Напрасно. Он присоединяется ко мне за рекордно короткое время.
Входит с апломбом падшего бога, на ходу срывая с себя рубашку.
— Как ты ее уложил так быстро?
Он усмехается. Как и всегда чертовски хорош собой. Лучший.
— Оборвал рассказ на самом интересном месте и сказал, что продолжение будет во сне.
— Хитер, — хвалю мужа, моментально пьянея без вина от его взгляда. Голова немного кружится. — А мне ты что расскажешь?
— А ты уже взрослая для сказок. Поэтому слушай правду… — шепчет он, заключая мои кисти в колыбель своих длинных пальцев. — Когда я смотрю на тебя, из моей головы исчезают все посторонние мысли.
— Правда?
— Правда, Светлячок. Не знаю, как это работает, но у меня до сих пор на твой голос высыпают мурашки на коже.
— Это называется любовь, — улыбаюсь, а у самой по телу лавой бежит счастье.
— Как ни назови, а я тобой дышу, только полнее, чем легкими, глубже. В тебе, девочка, весь мой кислород…