правил, можно было считать разминкой. Дальше началась битва, и вовсе не царапина её остановит.
Бретту показалось именно так, когда длинное змеиное тело ускорилось до ураганного ветра, а сила удара возросла раза в два, рискуя расколоть крепкую защиту точно орех. Оба поединщика заметались на неровной земле. Один нападал, бешено вращая хвостом, чтобы отвлечь внимание, в ход пошли когти, коих у настоящих змей не водилось; то и дело мелькал длинный раздвоенный язык, чёрный, как болотная жижа. Тварь была везде. Впереди, лоб в лоб, и сбоку, и с воздуха, и будто вывинчивалась во всю свою длину из-под земли. Бретт уклонялся, вертелся, прыгал и наносил встречные удары, жалея, что такое существо не достать простым мечом. В иллюзорное, но такое материальное тело шквалом летел огонь и поднятые в воздух камни, которые Бретт успевал магически увеличить или раздробить на прочные зазубренные иглы, бил и чистой силой, и видел, что попадает в цель, только тварь не теряла скорости и подвижности.
– Да что ж ты за зараза такая! – тяжело выдохнул Бретт, вскидывая над головой руки.
Тварь в тот момент вновь взмыла вверх и атаковала с воздуха, но несостоявшийся помощник посла споро выставил классический щит, и удар кляксой расползся по почти незаметному куполу. Странно, что со стороны Костона к месту схватки всё ещё никто не спешил: не так далеко от городских стен назначил встречу беловолосый Шертран, а магический всполохи такой силы должны были привлечь внимание. Но – поединщикам никто не мешал.
Змей ткнулся мордой в невидимую границу, желая протаранить купол, но отпрянул с рыком: защита Бретта жглась и кусалась. Яростно били по воздуху кожистые крылья. А ведь он так силён, что мог бы встречным заклинанием разбить всю защиту вдребезги, – мелькнуло в голове Бретта. И он тут же влил в контур ещё магии. Она бежала по жилам горной рекой, жидким огнём, не опаляя, но с каждым мгновением набирая силу, будто не потратил Бретт нисколько. Будто что-то подпитывало его изнутри, поддерживало уверенной дружеской рукой… лапой?.. Он моргнул, пытаясь прислушаться к своим ощущениям, но тварь, метавшаяся рядом, искала брешь в защите и раздражающе отвлекала. Бретт оскалился прямо в алые глаза, рыкнул, невольно показывая, какой звук должен выходить у настоящего дракона, и призвал на помощь ещё одно заклинание из своего арсенала.
Непростое, оно не сразу начало у него получаться, но давали его будущим боевым магам ещё на первом курсе, заставляя отрабатывать до изнеможения. Бретту повезло в одном: он был выносливее обычного человека и любил докапываться до решения сложных задачек. Только давно не применял полученные знания на практике: в Герстине они вряд ли пригодились бы. Зато под городскими стенами Костона оказались нужны; Бретт проговорил про себя цепочку слов и хлопнул ладонью по груди, не заметив, что и там зияли прорехи, оставленные когтями твари. И, не высовываясь из-под щита, тенью скользнул в сторону.
Долго держать вызванное заклинание ему не удавалось: требовались многократные тренировки, а теперь в его распоряжении минута-две, не больше. Если получится, то поединок можно будет закончить. Получится ли? Змей останавливаться не собирался, и не было у Бретта уверенности, что его намереваются оставить в живых. И всё же…
Бретт не начал двигаться быстрее, чем уже двигался, но тварь заморгала и совершила несколько бросков на не желающего сдаваться противника, только промахивалась. Видела, где стоял человек, метила прямиком в него – и не успевала на волосок. Фигура Бретта в глазах змея расплывалась, раздваивалась, тянулась шлейфом, путая и обманывая зрение. Пока змей тряс башкой и вглядывался перед собой, Бретт вильнул в сторону и создал узкое каменное лезвие, быстро наращивая ему нужную длину. Нырнул под крыло и чиркнул по чешуйчатому туловищу. Тварь взвизгнула, резво развернулась и махнула крылом, отшвыривая Бретта прочь. Того с силой приложило об землю, до искр из глаз и глухого непроизвольного всхрипа-стона. Но вместе с тем внутри зародился победный рёв, пламенем растекаясь по телу, отдаваясь в ладони, в сердце, в горло. На несколько ударов сердца Бретт почувствовал, что не один, незнакомый, но тёплый и такой нужный отклик пришёл из самой глубины, а тело в это время уже группировалось для отката в сторону, чтобы не попасть под сокрушительный удар хвоста или когтей. Вскочил на ноги, тряхнул руками, призывая в ладони огонь: тварь напротив него замедлилась и остановилась вовсе. Неверяще сузились в щёлочки змеиные глаза, голова смешным птичьим движением склонилась набок.
Прошелестел по примятой траве шипастый хвост, свернулся кольцами. Покачиваясь над замершим наизготовку Бреттом, тварь сложила за спиной крылья, чихнула – и рассыпалась в воздухе. Не спеша гасить на ладонях языки огня, Бретт смотрел, как из змеиного тела появляется Шертран, и увиденное доставило огромное удовлетворение. Помятый, надсадно дышащий, до крайности растрёпанный юнец стоял, покачиваясь как та змеюка. Не только Шертран изрядно погонял выпускника ЛАМПы, но и то, в свою очередь, в долгу не остался. Оба поединщика молча разглядывали друг друга; подумав, Бретт медленно погасил огонь. Шертран извернулся, глянул себе за спину, для верности потрогал ладонью область между боком и поясницей. Бретту с его места не было видно, но обострённое чутьё улавливало едва слышный запах крови.
– Надо же, – хрипло выдохнул белобрысый юнец и широко ухмыльнулся. – А ты ловкий, неженка!
– От неженки слышу, – парировал Бретт. – Неповоротливый, как боров. Как тебя в ловчие-то приняли с такими навыками?
Шертран от души рассмеялся, но тут же согнулся пополам и упёр ладони в чуть согнутые колени.
– Ты вообще кто? – спросил Бретт, вытирая лицо. – На двуликого вроде не тянешь, оборотня я бы почуял.
– Не, никаких оборотней, – морщась, подтвердил Шертран. – Немножко умею играть с иллюзиями. Иногда полезное умение. Ну и так, по мелочи разное.
Напряжение, сковавшее тело, потихоньку отступало; Бретт облизал губы, пытаясь вспомнить, захватил ли с собой воды. Ладно, оцарапать мальчишку удалось, а дальше что? Где этот предводитель, какие дальнейшие действия? Не церемонясь, он спросил у Шертрана. Тот снова поморщился и выпрямился, повёл плечами, стряхнул с одежды пыль.
– Будет тебе Блейз, не торопись. Я доложу об исходе твоего испытания, а дальше с тобой свяжутся.
– Когда? – мрачно уточнил Бретт. – Почему никто из ваших не явился проследить за ходом этого, как ты деликатно называешь, поединка?
Шертран изогнул точёную тёмную бровь:
– А ты что, не доверяешь моему слову?
– А должен? – зеркально отразил движение брови Бретт.
Нахальный мальчишка выразительно фыркнул.
– Ну-у-у, если ты рассчитываешь стать частью отряда, неплохо бы научиться доверять боевым товарищам.
– А ты уже мой боевой товарищ? После подобного… смертного боя?
– Прям-таки смертного! – насмешливо отмахнулся Шертран. – Так, покуролесили малость. Да и должен же ты получить представление о том, с чем приходится иметь дело. Настоящая нечисть щадить не будет.
Бретт со значением покивал: понятно, мол, чего ради они только что пытались снести друг другу бедовые головы.
– Ладно, – Шертран взъерошил и без того лохматые волосы, и из них посыпались частички белого пепла и сухие травинки. – Ты вот что ответь: ты окончательно и всерьёз решил податься в наёмники? Что такого непоправимого случилось в твоей лордской жизни, что готов бросить дом и благоустроенный быт?
– А вот на эти вопросы я буду отвечать вашему командиру, если ему это важно для принятия решения. Тебя это никак не касается, – отрезал Бретт.
– Что ж, командиру так командиру. Всё равно потом узнаем.
А Бретт запоздало вспомнил, что какую-то часть его беседы с Яннером этот любопытный белоголовый юноша успел подслушать. Ну и ладно. Он проковылял к пританцовывающему в сторонке коню, порылся в седельной сумке и отыскал флягу в кожаной оплётке. Похлопал верного товарища по холке: молодец, стойко вынес всё, что поединщики вытворяли у него под носом. Добрый конь. Бретт жадно напился и протянул флягу Шертрану. Тот залпом осушил остатки.
– Так когда ждать ответ? – с нажимом повторил Бретт.
– Как только – так сразу. Дай мне отдышаться, нетерпеливый. Я вернусь в лагерь, доложу о тебе и Блейз даст знать. Самое позднее – с утречка.
– А лагерь далеко? – не отставал Бретт.
Юнец неопределённо закатил глаза, снова лиловые, но ответом не удостоил. Вместо этого предложил добраться до ближайшего кабака и пропустить по кружечке за состоявшийся поединок.
– В настоящей схватке тебя всё одно ещё смотреть надо будет, – не удержался от подначки белобрысый. – Но с огнём у тебя ладно выходит, бойко, не могу не признать. А это нужный дар в нашем деле.
– Нет, – отказался Бретт, поправляя на конском крупе седло. – С тобой я пить не буду, сегодня, во всяком случае. С вашим старшим посидел бы, обсудил дальнейшие планы, но раз он так сильно занят… Поеду домой.
На него накатывали разочарование и досада: иного ждал. Быстрого решения, что ли? А так оставалось чувство, будто его провели, ещё и мальчишка до обидного нахально скалится. Бретт постарался отогнать неуместные эмоции, пока чистил и приводил в порядок одежду. Ссадин и синяков прилетело ему порядочно, но благодаря драконьей крови такие отметины заживали быстро. Ещё до того, как въедет в ворота особняка, затянутся без следа.
– А ты как добираться будешь? – спросил Бретт Шертрана.
– До города с тобой доеду, а там… у ловчих свои секреты, знаешь ли, – подмигнул юнец и свистнул.
Из лесочка неподалёку выскочила белогривая лошадь. Стройная, тонконогая, очень подходящая мальчишке. Он взобрался в седло, мягко тронул пятками бока. Шагом доехали до городских ворот, почти не разговаривая: пошёл откат после поединка, Бретта накрыло усталостью, а Шертран просто отгородился, ехал с задумчивым видом, глядя перед собой.
– Яну передай от меня привет, – усмехнулся Бретт, когда въехали в Костон.