Да, судя по освещению комнаты, уже пришла ночь. Кейт осталась совсем без сил, но, когда ей дали в руки тёплый попискивающий свёрток, очень уверенно этими самыми руками его обхватила. И слабо улыбнулась пересохшими губами.
Она то спала, то просто дремала, восстанавливая силы, то просто лежала и смотрела на дочку, подолгу разглядывая личико с носом-пуговкой, глазами неопределённого, как у многих младенцев, цвета, крохотные пальчики на ручках и ножках. Даже ещё лучше, что дочка. Почему-то казалось, что одной растить девочку будет гораздо легче. Вит, преодолев себя, зашёл проведать их, буквально с минуту постоял у кровати, не стал присаживаться.
– Твой ребёнок тоже унаследует дар? – вдруг спросил брат.
Ни вопроса о самочувствии, ни о том, здоровым ли родился младенец. Кейт прижала девочку к себе.
– Да. В ней есть магия, я её чувствую.
– Понятно.
– Вит… В ранние годы проявления силы очень незначительные, почти незаметные, – ненавидя себя за виноватый тон, поспешно сказала Кейт. – И нечастные. Мы… Дай ей немного подрасти, обещаю, я буду очень хорошо за ней следить. А потом мы уедем.
Витсент болезненно сморщился.
– Я же тебя не гоню, Кейтрисс. Куда ты сейчас, с младенцем-то. Живите, сколько нужно, столько и живите. Справимся. Просто будь аккуратна.
– Обязательно, – серьёзно пообещала Кейт.
– Как ты её назовёшь?
Кейт перевела взгляд на сморщенное личико. Тихо улыбнулась. Они справятся, вместе. Они с дочкой есть друг у друга, и это так много на самом деле. И как Кейт только в голову приходили ужасные мысли о зелье, после которого уже ничего нельзя было бы поправить?..
– Прости меня, – тихо-тихо шептала Кейт и целовала маленькие пальчики. – Прости, что не сразу приняла тебя, боялась и не хотела. Я дура, а ты – самое чудесное создание. Моя Тара.
Одного имени будет достаточно. Ну куда такой крохе четыре, как предлагал когда-то Бретт? Она смотрела на тонкие нежные младенческие черты, слушала лёгкое дыхание, вдыхала запах – и в один момент ясно поняла, что злости и ненависти к отцу малышки в Кейт нет. Ни капли не осталось. Только сожаление, что он не узнает о существовании Тары.
…
Силы восстанавливались медленно. Хорошо, что в первые дни маленькая Тара вела себя очень спокойно и много спала, потому что на Кейт буквально обрушились непроходящая слабость и сонливость. Ни намёка на прежнюю активность и кипучую энергию. Витсент посматривал с некоторой тревогой и приносил от местной травницы какие-то сборы для приготовления бодрящих отваров. Травы помогали совсем немного, и Кейт, несмотря на запреты и страх, тихонечко подпитывала себя «зелёной» магией. По капельке. И надеялась, что молодость и хорошее здоровье рано или поздно справятся с послеродовой слабостью.
Не отличавшийся особой чуткостью, новоиспечённый дядюшка всё же отчасти с младенцем помогал. Не купал, не пел на ночь колыбельные, не качал на руках, но стал чуть больше времени проводить дома и взял на себя обратно часть домашних хлопот. Терпеливо ждал, пока Кейт окончательно придёт в себя. Тёмными морозными вечерами поднимался наверх и подолгу строгал и выпиливал, а потом с кривоватой неуверенной улыбкой вручил молодой матери маленькую фигурку, похожую на птичку со сложенными крыльями. Кейт не стала говорить, что для таких игрушек ещё рано и пристроила подарок возле колыбельки.
Дней через десять, поздним утром, Кейт, привычно борясь с сонливостью, стирала пелёнки. Дверь в комнату, где спала дочка, оставила открытой. Витсент сразу после раннего завтрака уехал в лавку, но собирался вернуться домой пораньше. Кейт закончила стирку, поскорее прополоскала бельё и прошла через дом к запасной двери, выходящей на небольшую терраску. Прислушиваясь, не раздастся ли детский плач, девушка быстро развесила пелёнки на натянутые под низкой крышей верёвки и вернулась в тепло, тщательно закрыв за собой дверь. Их с Тарой комната встретила тишиной: колыбелька была пуста. Паника мгновенно подступила к горлу; сглотнув, Кейт обвела взглядом простое убранство комнаты и выскочила в коридор.
– Вит?!
Она сразу влетела в кухню, но и там никого не было. Пытаясь успокоиться, найти исчезновению малышки простое объяснение, Кейт заметалась по первому этажу и тут, наконец, выхватила взглядом несколько пар обуви в прихожей. Не только башмаки Витсента, но и чью-то чужую обувь. Видимо, за стиркой и плеском воды не услышала ни возвращения брата, ни гостей, которых он привёл. Странно только: не очень-то любил её брат принимать гостей. Кейт проглотила липкую панику и открыла дверь комнаты, служившей брату и сестре общей, чем-то средним между гостиной и столовой. Там, в кресле возле окна, обнаружилась незнакомая светловолосая девушка в светло-коричневом клетчатом платье. И с малышкой Тарой на руках. Дочка безмятежно посапывала. При виде этой картины Кейт резко выдохнула и быстро шагнула к креслу.
– Кто вы такая? Зачем вы взяли ребёнка?
Голос прозвучал крайне неприязненно, но никак иначе не вышло: перепугалась Кейт сильно. Она требовательно протянула руки и едва ли не вырвала свёрток с Тарой. Девушка не сопротивлялась, послушно расцепила ладони, возвращая младенца матери. И приветливо улыбнулась.
– Ой, прости. Так хотелось подержать! Я очень люблю детей. Я приехала с Микором, вы же с ним знакомы? Это мой брат. Они с Витсентом поднялись в мастерскую, сейчас придут.
Кейт прижала дочку к себе, с непонятным чувством слушая пространные объяснения незнакомой гостьи. Та продолжала сидеть, только расправила клетчатую юбку на коленях, и без малейшей неловкости смотрела на хозяйку дома.
– Брат?.. – переспросила Кейт, не понимая.
– Микор, он здесь стряпчим, – терпеливо повторила гостья. – А я Маллия, Маллия Бертлер. Приехала сюда несколько дней назад, Мик давно звал, и вот…
Она сообразила подняться и протянула ладонь для рукопожатия. Рука у девушки оказалась неприятно прохладной, а взгляд светло-голубых водянистых глаз любопытным и чрезмерно изучающим.
– Вы уже познакомились? – окликнул Кейт Витсент, шире распахнув дверь. – Не напугали вас с ребёнком, всё нормально? Я совсем забыл предупредить, что Бертлеры заглянут к нам на чашку чая, ну и с племянницей познакомить…
Кейт обескураженно моргнула.
– Здравствуй, Кейтрисс, – доброжелательно помахал ей Микор из-за спины Вита. – Я, по правде сказать, не был уверен, что тебе сейчас нужны гости, но Лия так хотела с тобой познакомиться… Она совсем никого пока не знает в Ковруме, а вы почти ровесницы, и…
Кейт осторожно, медленно выдохнула. Тара на её руках зашевелилась и открыла глазки, на личико набежала тень плаксивого недовольства.
– Рада знакомству, – вежливо сказала Кейт, покосившись на Маллию. – Чай, да. Я приготовлю, только попробую сначала уложить дочь.
– Давай я тебе помогу! Я немного умею обращаться с младенцами! – с воодушевлением заявила гостья и подскочила к Кейт, уже дошедшей до двери.
– Ты не против, Кейтрисс? – предложил Витсент. – А чаем я сам займусь.
А если я против? – едва не ляпнула Кейт. И у двери своей комнаты предприняла попытку избавиться от навязчивой блондинки.
– Маллия, я, пожалуй, справлюсь сама, возвращайтесь к брату.
– Ну можно я останусь и посмотрю? Я не буду мешать! И мы же на ты, правда?
Тара захныкала, но Кейт, несмотря на вспыхнувшее раздражение бесцеремонностью гостьи, сумела предотвратить громкий и требовательный плач. Не глядя на притихшую в дверях Маллию, покачала дочку на руках, мягко похлопала по спинке, заворковала. Малышка передумала капризничать, но и засыпать обратно не спешила, забавно хмурила бровки и серьёзно смотрела на мать. Маллия тихим голосом советовала то перепеленать, то покормить, то положить в колыбельку и попробовать укачать там. Кейт только глаза закатывала.
– Послушайте… послушай, – оборвала она непрошенные советы. – Витсент, наверное, уже приготовил чай. Мне сейчас никак от дочки не отойти, а спать она не хочет, выспалась. Иди, ну что ты тут с нами сидеть будешь? Если у меня получится быстро успокоить её, я к вам выйду, присоединюсь.
Но, положа руку на сердце, Кейти совсем этого не хотелось. Её затапливало глухое недовольство и этим незваным визитом, и попытками сестры Микора вот так сходу навязать дружбу. А Маллия ещё и намёков не слышала.
– Да ладно, что я там одна с мужчинами сидеть буду! – отмахнулась она и заискивающе улыбнулась. – У Витсента с Миком свои разговоры, а нам, женщинам, другие темы интересны, правда? Я же не мешаю? Мик о тебе много рассказывал, но не всё. Например, где твой муж, я так и не поняла. Из твоего брата вообще лишнего слова не вытянешь, такой молчун! Ты-то хоть не в него? Так что с мужем? И как зовут дочку?
Кейт отчётливо скрипнула зубами.
18. Последствия магии – совпадение или..?
Виту она потом всё выплеснула. Не хотела, собиралась сдержаться, но как-то само собой вышло.
Бертлеры задержались почти до наступления первых сумерек, и только правила городка вынудили их наконец распрощаться с хозяевами. Под обещание видеться чаще, что вызвало в Кейт новый виток раздражительности. Девушка понимала, что должна бы вести себя иначе, радоваться общению, предложенной дружбе, но заботы о младенце не так легко ей пока давались, а Маллия Бертлер больше наводила суеты, чем действительно помогала. Да и доверия к этой девушке у Кейт не было, после Джессмы-то. К тому же сестра стряпчего оказалась не в меру любопытной и болтливой, так и сыпала рассказами и замечаниями о новых соседях вперемешку с вопросам о самой Кейт. Отец ребёнка интересовал новую знакомую очень. Кто такой, как познакомились, как жили, почему не поладили с родителями, от чего он умер – Кейт едва не забыла состряпанную братцем легенду и с крайней неохотой выдала порцию лжи снова. Стараясь, по возможности, говорить поменьше. Имя дочки Маллия не одобрила, обозначила его слишком простым и угловатым. Кейт лишь улыбнулась; она сама себе не могла объяснить, почему назвала ребёнка так. Были мысли дать имя матери, но в последний момент передумала. Вит – тот вежливо приподнял брови и пожал плечами.