— Это… где ты нашёл такую прелесть? В том ювелирном?
— Нет, — Лебедев покачал головой, изучая моё отражение. — Тут недалеко салон свадебных украшений, я завернул, когда понял, что ты убежала. А потом, возвращаясь, увидел этот магазин, зашёл и спросил про девушку в очках и чёрном костюме. Сказал, что ты моя невеста, даже украшение показал. И мне кивнули на эту примерочную.
Во время своего монолога Сашка положил ладони мне на талию, и я застыла, тяжело дыша и не зная, чего хочу больше — чтобы он вышел или… чтобы позволил себе больше.
А взгляд Лебедева просто прожигал моё тело. Грудь, соски, треугольник волос между бёдрами… Везде сладко ныло. И ноги подкашивались.
— Ты это купишь? — спросил Сашка чуть хрипло, поглаживая мою талию.
— Да, — прошептала я и не узнала собственный голос.
— Очень красиво, — ладони Лебедева медленно переползли на живот и уже скользили в опасной близости от верха трусиков. — Очень, Стась.
Он замолчал. И я тоже молчала.
Сашка сильнее опустил ладонь и коснулся тонкой ткани белья. Я следила за его движениями в отражении, почти теряя сознание одновременно от смущения и желания получить больше.
Я не знаю, заметил ли это Лебедев, но я ясно видела, как сверкают мои глаза в зеркале. Впрочем… Сашка не особенно смотрел мне в глаза.
— Самая потрясающая грудь из всех, что я видел, — сказал он, поднимая ладони и проводя ими в опасной близости от чашечек бюстгальтера. — И сладкая, наверное…
— Представляю, сколько груди ты пересмотрел за свою жизнь, — съязвила я, смущаясь.
— Не так много, как ты наверняка думаешь, — засмеялся Лебедев. — И твоя лучшая. — Сашка вдруг отпустил меня и сделал шаг назад. — Я пойду. Ты переодевайся, потом оплатим покупку — и обратно на работу.
— Подожди… — забеспокоилась я. — А украшения?
— Ах, да…
Лебедев вновь подошёл, снял с меня ободок и ожерелье, а потом внезапно развернул лицом к себе — и поцеловал с таким жаром, схватив ладонями за плечи, что меня словно молнией пронзило.
— Это тебе за то, что убежала, — шепнул он мне в губы, когда наконец выпустил их. — Непослушная девочка Стася. Больше так не делай.
— Да, — выдохнула я, и Лебедев, напоследок посмотрев мне в глаза так, что коленки задрожали, вышел из примерочной.
Мне понадобилось минут двадцать, чтобы прийти в себя от случившегося и вспомнить, что Сашка тот ещё авантюрист и никогда не отказывался от возможности меня подразнить. Правда, сексуальный подтекст он использовал редко. А в этот раз… так совпало. Я в белье, он с украшениями. Романтика!
Блин, самой смешно.
Я слишком хорошо помню его небрежное «Просто я тебя не хочу», чтобы воспринимать всё это всерьёз. «Самая потрясающая грудь»… Ага, конечно. Так я и поверила. Хорошо, что действительно лапать не стал, а то я бы рассердилась. Ну, потом. Сначала, конечно, растаяла бы, а затем уже рассердилась.
Вечером Сашка предложил поехать к нему, и когда вместо ответа я язвительно на него посмотрела, расхохотался.
— Да ладно тебе, Стась! Не сердись.
— Я не сержусь. Я в негодуе.
— Где-где?
— В негодуе.
— Это что же за негодуй такой?
— А это такое место, куда всяким… негодяям, наглецам и нахалам лучше не соваться!
Сашка опять засмеялся.
— Ладно, я понял! Сегодня соваться не буду. А завтра ко мне поедем?
Я нахмурилась. Лебедев сделал невинные глаза… и я сдалась.
— Хорошо. Завтра поедем. Но…
— Да знаю, знаю. По ушам тебя не хлопать.
— И не только по ушам, — фыркнула я, заставив Сашку ещё раз расхохотаться в полный голос. А учитывая, что мы в это время топали по улице к метро, оборачивалась на нас активно…
Дома, уже ближе к ночи, ко мне вновь пристала Ленка.
— Ста-а-а-ась… Ста-а-ась… — завела она свою шарманку, когда я облачалась в ночнушку.
— Угу?
— А покажи платье-то! Мама сегодня сказала, вы уже купили. А я не видела!
Ну блин, мама. Хотя Ленка всё равно бы узнала… Но лучше позже. Или никогда.
— Я не могу ничего показать — платье лежит у Сашки дома.
— У Сашки?! — сестра удивилась.
— У него.
Конечно, у Лебедева. Я же не хочу, чтобы Ленка разрисовала моё свадебное платье узорами из зелёнки. Мы с ним специально обговаривали этот момент — все вещи, нужные мне в день бракосочетания, он привезёт рано утром собственно в этот день. Тоже определённый риск — мало ли, какое у Ленки в этот день будет настроение? — но это лучше, чем хранить всё здесь целый месяц.
А сестра между тем надулась, как мышь на крупу. Руки на груди сложила, бровки нахмурила… Ну ни дать ни взять боевой хомяк.
— Ты со мной никогда ничем не делишься! — заявила Ленка и обиженно шмыгнула носом.
Я аж села.
— Чего?..
— Того! Книжки мои — не тронь. Комп мой — не лазь. Полка моя — не шарь.
Я даже не знала, что сказать.
Получается, вот так она воспринимает мои попытки оградить личное пространство?..
— Тебя вообще ничего не интересует, кроме работы твоей! — продолжала Ленка ещё обиженнее. — Ты даже по выходным работаешь!
Ну… да, правда. Я часто брала внештатку. С моей зарплатой это не удивительно. И бывало, что сидела над работой все выходные…
— Лен…
— Тебе чего не скажи — не интересно, не отвлекай, подожди! Ты реагируешь, только если тебя иголкой в бок ткнуть!
Да-а-а. Бывало в нашей «войне» и такое.
— В конце концов, есть у меня сестра или нет?! — заключила Ленка и… отвернулась от меня, уставившись в стену.
Что-то щёлкало в моей голове, как механизм, который был не смазан, и вдруг кто-то вылил на него немного масла. И я лихорадочно пыталась сообразить, что делать дальше.
Пересела к сестре на кровать, положила ладонь ей на плечо.
— Ты выслушаешь меня, Лен? Ты способна слушать? Или ты можешь только говорить?
Она недовольно запыхтела
— Способна, — огрызнулась, но руку с плеча не скинула.
— Конечно, у тебя есть сестра, — начала я, старательно подбирая слова. — Просто эта сестра — не такая, как ты, Лен. Тебе нужно либо принять этот факт, как данность, и тогда мы с тобой сможем нормально общаться, либо… не принимать. И тогда, ещё через несколько лет, общаться мы почти перестанем.
Она молчала. Уже хорошо. Может, дойдёт хоть что-то?..
— Я, так же, как и ты, человек, и у меня есть недостатки. Да, я не люблю, когда трогают мои вещи, но ты, Лен, делаешь это большей частью без разрешения, разве нет?
— Ты не разрешишь! — буркнула сестра.
— Возможно. Но ты ведь даже не пробовала. Ты попробуй, а там посмотрим. И то, что я не разрешаю, не значит, что я тебя не люблю. Очень люблю, Лен. Но я не вещь, я не могу принадлежать тебе одной.
— Ты на меня вообще внимания не обращаешь! — взвилась сестра, и я чуть усмехнулась. Прекрасный способ заставить обратить на себя внимание — нарисовать усы зелёнкой.
— Обращаю. Не обращала бы, не разговаривала бы сейчас с тобой. Просто… давай договоримся. Сможем мы договориться, Лен, как ты считаешь?
Она попыхтела немного. Я прекрасно понимала, что она сейчас чувствует. Сестру одновременно взрывали изнутри привычка противоречить и то, что называют здравым смыслом.
Второй победил. Ура!
— Ну и? — спросила Ленка, поворачиваясь ко мне лицом. — О чём договариваться-то?
Вот он — самый сложный момент.
— О том, что ты не будешь трогать мои вещи без разрешения и пакостить мне. Если тебе хочется провести со мной время — скажи об этом. А я взамен пообещаю, что покажу тебе и платье, и украшения, и возьму тебя на придумывание причёски и макияжа к стилисту. И тебя мы там тоже причешем и накрасим.
Глаза у Ленки загорелись.
— И я очень-очень постараюсь уделять тебе время, сестрёнка. Очень постараюсь.
Она фыркнула, но я видела, что лёд треснул.
— И не будешь работать день и ночь?
— Постараюсь, — ответила я дипломатично. Я всегда была трудоголиком и иногда совершенно не ощущала, когда пора заканчивать батрачить и начинать уже отдыхать.
— Ладно, — кивнула Ленка. — Так и быть. А когда платье покажешь?
Я задумалась.
— В выходные. Заодно сходим с тобой в салон свадебных букетов. А потом надо будет купить тебе платье, украшения и туфли…
— И сумочку! — подпрыгнула на кровати сестра. — Я хочу сумочку! Маленькую такую, на цепочке!
Хм…
— Хорошо, — согласилась я. Сумочка — малая цена за моё спокойствие.
Но Сашка точно в трубу вылетит с этой фиктивной свадьбой. Могу поспорить, что через несколько лет, когда он решит жениться по-настоящему, вообще никакой свадьбы уже не захочет…
На следующий день я опять наведывалась в торговый центр, только теперь уже за туфлями. Беленькие, на невысоком каблучке — идеально. И буду не выше Сашки. Он ведь не переживёт, если я нацеплю высоченные шпильки… Впрочем, я тоже не переживу. Я с них грохнусь.
Вечером Лебедев заявился в комнату, где я сижу, встал возле стола и грозно вопросил:
— Ну?
Мои коллеги подняли головы от компов, блестя глазами, полными любопытства.
— Баранки гну, — фыркнула я, и Сашка сложил руки на груди, свёл брови. Ой, боюсь-боюсь!
— Стася-я-я… Кое-кто кое-что обещал.
— Да-а-а?
— Да!
— Ну, раз я обещала… А обещания надо выполнять…
— Вот именно.
— Иду я, иду…
Я выключила компьютер, засунула в сумку мобильный телефон и вышла из комнаты, попрощавшись с коллегами.
— Отлично! — обрадовался Сашка, шагая следом. — Меня сегодня покормят!
Я не удержалась от смешка.
— А обычно тебя кто кормит-то? Господин «Роллтон»? Или «Доширак»?
Лебедев скривился.
— Нет уж, мне ещё жизнь дорога. Рестораны меня кормят. Ну или сам себе могу что-нибудь сготовить.
— А-а-а… Пельмени сварить?
— Типа того, — хмыкнул Сашка. — Или яичницу пожарить. С колбаской.
— Холостяцкий набор.
— Точно. А ты что мне приготовишь, Стась?
— Честно? Не думала как-то.
— А ты поду-у-умай!
Я подумала и спросила у Лебедева, когда мы уже почти зашли в метро: