***
По лицу сидящей рядом с Алексеем Михайловичем девушки скользили блики от цветомузыки, которую включил тамада, а по совместительству ещё и диджей, и Лебедев-старший несколько секунд любовался на точёный девичий профиль. Был бы он лет на тридцать помоложе… и не женат, конечно.
Ксюша следила за танцующими, едва заметно мягко улыбаясь, и было в этой улыбке что-то… понимающее. Причём понимающее суть, а не поверхности.
Почувствовав, что на неё смотрят, девушка повернулась и вопросительно поглядела на Алексея Михайловича.
— Как думаешь, Ксения, — сказал он негромко, наклоняясь, чтобы уж точно никто больше не расслышал, — скоро они разведутся?
Короткая вспышка удивления. Потом едва заметная усмешка — и взгляд, наполнившийся пониманием до краёв, как будто это был не взгляд, а кувшин с тёмной водой.
— Никогда, — ответила Ксюша так же тихо. — Никогда, Алексей Михайлович.
Он засмеялся, чувствуя несказанное удовольствие от её ответа.
— Вот и я так думаю, — шепнул и подмигнул девушке с заговорщицким лукавством. — Ты, кстати, танцуешь?
Она покосилась на Виталика.
— С вами — да, — сказала твёрдо, протягивая мягкую белую руку, и Лебедев-старший вновь засмеялся.
***
После «танца молодых» начались конкурсы. О-о-о, глаза мои пусть лучше бы этого не видели! Нет, смешно, конечно… Сашке больше всего понравился конкурс с «мумией» — когда надо было заматывать партнера туалетной бумагой в течение двух минут, а по результатам выбирать лучшую. Самой качественной мумии и её «заматывателю» давали в подарок… рулон туалетной бумаги, да. Чтобы оттачивали навыки до мастерства. Лебедев ржал и даже похрюкивал от смеха.
А мне понравился конкурс, когда все гости по парам должны были писать на одном листочке любой дурной вопрос (а-ля «Сколько раз в неделю вы спите на голове?»), а на другом — любой дурной на него ответ («Только после дождичка в четверг»). Потом это всё перемешали и по очереди зачитывали. Получились такие забавные сочетания, что я от смеха чуть не скончалась прямо там, в ресторане. И не только я.
После этого конкурса ведущий предложил сделать небольшой «перекур» — женщинам явно надо было поправить потёкший макияж, а мужчинам просто передохнуть или покурить, — а потом приступить к мега-веселью, как он выразился. И пока я ходила в туалет, а затем лихорадочно размышляла о том, куда бы сбежать, Сашка ушёл на балкончик для курения вместе с Виталиком.
Не было их довольно долго, и я решила дёрнуть ребят и напомнить, что они вообще-то на свадьбе, а свадьба — дело сурьёзное. Поболтать можно и потом.
Да… в последнее время у меня, кажется, появилась дурная привычка — подслушивать. И в этот раз я опять сделала это нарочно, тихонько приоткрыв дверь и застыв возле получившейся щели.
— … Отвяжись ты от неё! — говорил Сашка с каким-то раздражением. — Ну не хочет она. Что, свет клином на Ксюшке сошёлся? Полно же баб!
— Полно баб, — передразнил его Виталик. — Да уж конечно. Ты-то с чего на этой лахудре Стасе женился? Сам же говоришь — полно баб. Нашёл бы себе нормальную!
От обиды я сжалась в комок. А за дверью, кажется, творилось что-то страшное…
— Ещё раз скажешь так про Стасю — все зубы выбью, понял? — шипел Лебедев. — В землю закопаю! Понял, Виталя?!
— Да понял! Что ты взвился-то?! И отпусти уже мой пиджак! Я, знаешь ли, драться умею не хуже тебя!
Вот только драк мне для полного счастья не хватало. Я толкнула дверь и вышла на балкон, стараясь держать эмоции при себе. Хоть и хотелось им треснуть… причём обоим.
— Саша, Виталя. Хватит уже курить, мозги все себе прокурите. Пойдёмте, там опять какие-то конкурсы.
Наш грёбаный свидетель, кивнув и бросив сигарету в мусорку, пошёл внутрь ресторана. Я собиралась последовать за ним, уже развернулась и сделала шаг в сторону двери, но Лебедев схватил меня за руку.
— Стой, Стась.
Ну что ещё? И так горько. Просто горько, на самом деле, без поцелуев и свадеб.
— Ты что-нибудь слышала?
Я пожала плечами, не оборачиваясь.
— Ну допустим.
Сашка резко выдохнул и, подойдя вплотную, осторожно обнял, уткнувшись лбом мне в затылок.
— Дурак он, Стась. Я тебя прошу, не переживай. Виталик просто злится из-за Ксюши, что она ему отказывает.
— Имеет право.
— Я знаю. Ну не переживай ты… Что ты вечно из-за слов каких-то дураков… Ну хочешь, я на колени встану, Стась?
Я так удивилась, что даже обернулась. Лебедев тут же заключил моё лицо в ладони и чмокнул меня в нос.
— Не надо на колени. Просто… — я всхлипнула. — Мне казалось, я сегодня красивая.
— Стааааась… — протянул Сашка, прижавшись своим лбом к моему. — Ты не сегодня, ты красивая всегда. Была и будешь. Не слушай чужие глупости, пожалуйста. И не верь им.
Я не знала, что сказать, поэтому молчала, а Лебедев всё стоял так — в обнимку со мной, прислонившись к моему лбу, и легко поглаживал по спине горячими руками.
— Что там сейчас за мега-веселье такое? — наконец я решила нарушить молчание.
— Ты букет будешь бросать, кажется. А я подвязку.
— Ужас.
— Потерпи, Стась. Недолго осталось. Пара-тройка часов — и мы будем дома.
— Так ещё торт…
Лебедев усмехнулся.
— Торт — это довольно приятно. Им-то швыряться не надо.
— Да уж, действительно, — засмеялась я, и Сашка, взяв меня за руку, потащил нас обоих обратно в зал.
Вот и не верь после этого… во что? В совпадения? В судьбу? Не знаю. Знаю только одно — мне страшно хотелось, чтобы букет поймала Ксюша. Хотя это глупо — замужество ведь не означает наличие любви и счастья, а я желала подруге скорее их, чем просто брака.
Мой букет спланировал прямо Ксюше в руки, проигнорировав всех остальных девушек. Их и было-то не больше десяти — моя двоюродная сестра, коллеги по работе, несколько родственниц Лебедева, две наши общие однокурсницы, с которыми я продолжала общаться после выпуска. И букет почему-то выбрал Ксюшу. Она посмотрела на него с немым удивлением, потом усмехнулась, чуть заметно качнула головой. Не верю, мол.
Ну и не верь. Я буду верить за тебя.
Букет, как оказалось — это, пардон за каламбур, только цветочки. Куда хуже мне — именно мне! — пришлось, когда с Лебедева потребовали снятия подвязки.
Изначально планировалось, что он просто аккуратно приподнимет юбку, усадив меня на стульчик, но гости были недовольны — скучно, мол. А давайте мы завяжем жениху руки сзади галстуком («Чьим?!» — подумалось мне) и пусть снимает подвязку зубами!
Сашка ржал, я хлопала вытаращенными глазами, и так как мы оба не возражали — он от смеха, я от шока — ему в итоге действительно завязали руки и приказали снимать этот… элемент одежды зубами.
И в тот момент, когда Лебедев встал на колени рядом со стулом, на котором сидела я, и его собственная мама осторожно приподняла мне юбку, чтобы помочь сыну забраться под неё… в общем, в этот момент я беспомощно посмотрела на Ксюшку. Подруга стояла буквально в трёх метрах от меня и губы у неё дрожали от смеха.
Я же говорила — всем на этой свадьбе будет весело…
«Терпи, мать», — шепнула Ксюшка, и я каким-то образом поняла её.
Лебедев под моей юбкой, кстати, явно не особенно торопился. Прошёлся с короткими и почти невесомыми поцелуями по всей ноге, на которую была надета подвязка, жарко подышал мне в бедро, заставив задрожать. Лизнул обнажённую кожу возле подвязки, потом поцеловал в то же место, ухватился губами за тонкое кружево — и потянул его вниз.
Ощущения были невероятные. Сашка будто бы сдирал с меня кожу, оголяя нервы. И играл на этих нервах так, что внизу живота пылало, горело и жглось…
Мне казалось, что снятие подвязки длится вечно, но на самом деле прошло всего секунд пятнадцать. И когда я вытащила ногу из туфельки и Лебедев вылез из-под моей юбки, сверкая белой кружевной штучкой в зубах, я даже почувствовала разочарование от того, что это закончилось.
И совершенно не обратила внимания на то, кто поймал подвязку. Не Виталик — это точно. А всё остальное уже детали…
А после был очень вкусный торт, который в меня совершенно не лез, хотя был действительно очень вкусным. И гости, опять кричавшие «горько». И требовательные Сашкины губы, сводящие с ума. Они выворачивали меня наизнанку, заставляли забывать собственное имя — и с жадностью пили моё дыхание.
И всё это было… будто бы по-настоящему. Умеешь же ты играть, Лебедев…
Жаль, что я не умею.
***
Перед самым отъездом из ресторана, когда Стася отлучилась в туалет, к Сашке подошла Ксюша. Улыбнулась и произнесла:
— Мне нужно кое-что тебе сказать.
Лебедев кивнул, превращаясь в слух. Если Ксюша хочет что-то сказать — значит, это что-то важное.
Он немного лукавил, говоря некоторое время назад с Виталиком. Сашка понимал друга. Ксюша, с этими бездонными чёрными глазами, белой мягкой кожей и дивными кудрявыми волосами, была очень привлекательна. Правда, у Лебедева, никогда не было к ней романтического интереса, только симпатия и бесконечное уважение.
— Стася меня убьёт, наверное, — почти прошептала Ксюша, и в глазах её светилась неуверенность. — Но я просто не могу… Саш, пожалуйста, будь осторожнее. У Стаси никогда не было мужчин, понимаешь?
Его всё ещё затуманенный выпитым шампанским мозг отказывался обрабатывать информацию.
— Что?
— Не было. Мужчин. Девственница она.
Как гром среди ясного неба…
— Что? Но…
— Саш. Вопросы ей задавай, не мне. Я просто хотела попросить тебя быть осторожнее.
Лебедев сначала кивнул, а потом нахмурился.
— Осторожнее? Но у нас ведь всё фик… — и захлебнулся словами, заметив ироничный и понимающий взгляд Ксюши. Вздохнул и улыбнулся. — Ладно. Спасибо.
— Не за что.
***
Я почувствовала колоссальное облегчение, когда поняла, что этот день — точнее, свадебное торжество — можно считать оконченным. Гости разъезжались, — кто на своих машинах, кто на такси, — нас с Сашкой собирались подвезти Алексей Михайлович с Лидией Васильевной, а Ксюша старательно отпихивала от себя Виталика, который опять пытался навязать ей своё общество. Заявила, что ей с ним не по пути, и вообще она устала… короче, в очередной раз отшила. Но судя по упрямому виду Сашкиного друга, сдаваться тот не собирался. Бедная Ксюшка…