Там, на матрасике, в уютном гнездышке, беззаботно размахивая ручками, лежала розовощекая темноволосая девчушка.
И это всегда была одна и та же девочка. Ее я знала с головы до ног, от коротеньких пушистых блестящих черных волос до формы ноготков на крошечных пальчиках. Такая похожая на Кирилла малышка с огромными голубыми глазами. Именно такой я ее представляла, когда была беременна. Так хотелось назвать ее Аленкой… и так хотелось, чтоб она все-таки родилась. Что ж, мое подсознание придумало для меня самую страшную пытку.
Малышка тянула ручки к игрушкам, но, увидев меня, на секунду замерла. А потом улыбнулась, насколько умела, и протянула ко мне маленькую ручку. Я не удержалась и протянула свою. Ребенок крепко сжал пальчик.
Я погладила свободной рукой бархатные щечки. На глазах появились слезы.
– Я тебя не помню. Я никогда не видела тебя.
Я провела рукой по волосикам. Они были такими мягкими, такими реальными.
– Тебя никогда не было.
Я не могла оторвать взгляд от этого красивого личика с такими горячо любимыми глазами цвета закатного неба.
Ребенок продолжал на меня смотреть.
– Отпусти меня, пожалуйста.
Я больше не могла это вытерпеть. Одно дело – потерять, другое – каждый раз видеть во снах.
– Я больше так не могу.
Я убрала руки. Ребенок заплакал – жалобно, надрывно.
Я знала, что нужно было уйти, Закрыть за собой дверь и никогда не возвращаться. Разорвать этот замкнутый круг, нужно было отпустить прошлое и позволить себе наконец-то забыть.
Но малышка плакала, и это перевесило все.
Я не смогла сдержаться, нереализованный материнский инстинкт оказался сильнее здравого смысла. Я быстро достала ребенка из кроватки и прижала к себе. Она была такой легкой и теплой, такой реальной.
– Тише, тише, моя родная, – шептала я, гладя ребенка, и малышка успокоилась. А я уткнулась носом в ее волосёнки. Такой сладкий запах, такой родной. – Мама тебя не бросит, – говорила я, слушая ее размеренное дыхание.
– Что случилось? – я услышала голос мужа из гостиной.
– Ничего, – ответила я, по-прежнему прижимая ребенка к себе. Боясь, что, если положу ее в кроватку, она исчезнет, растает словно дымка.
Кирилл подошел ко мне, чмокнул в щеку и приобнял.
Мне хотелось отмахнуться от него, оттолкнуть, слишком свежи были в памяти его слова о том, что он никогда и не любил меня.
И я, как всегда, проснулась. Всего лишь очередной сон. Всего лишь очередная неудачная попытка. Я не смогла заставить себя уйти в который раз. И я отлично знала причину своего поражения.
Я хочу видеть эти сны, хоть так ощутить то, что должно было быть моим, я цепляюсь за них. Наверное, как наркоман, тянущийся за очередной дозой, отлично знающий, как потом будет плохо. Он прекрасно понимает, что это убивает его, но тем не менее не хочет бросать, разрушая свою жизнь ради каких— то мгновений удовольствия. Я никак не могу принять простую истину: сны не закончатся, пока я сама хочу их видеть, несмотря на всю боль, которую они заставляют меня испытывать. Права Марина, которая называет меня мазохистской, я сама заставляю себя испытывать мучения. А ведь нужно просто принять, что это произошло и прошлое не повернуть назад.
По статистике каждая четвертая беременность заканчивается неудачей, многие даже не успевают узнать, что они были в положении. Мне просто не повезло, и нужно с этим жить. Говорят, что время лечит. Вот только прошло уже четыре месяца, а я все еще чувствую зияющую пустоту в сердце. Мне снится ребенок, который меня зовет.
Я утерла рукавом слезы: глупо плакать о несбыточном, у меня новая жизнь. И если меня так уж мучает материнский инстинкт, я вполне могу помочь Вадиму с ребенком.
Вздохнула: уж лучше бы мне приснился Вадим. По идее, девушке с нормальной психикой после вчерашнего вечера должно сниться что-то на романтическую тематику. Но нормальной моя психика, похоже, точно уже не была.
Я на секунду закрыла глаза, вспоминая вчерашний вечер. Хотелось вновь ощутить прохладный ветер на лице, прижаться к Вадиму и смотреть, как колышутся волны, просто смотреть на море. Точнее, на водохранилище. Море, искусственно созданное людьми. Такое похожее на настоящее, но все равно подделка, искусно созданная красивая подделка. Но мне все равно. Я могу вечно смотреть на воду, на отражения в нем луны и звезд на зеркальной поверхности. Так хочется ощутить на своем лице морские брызги. Когда я последний раз купалась в море? Наверное, больше года назад. Этим летом мне было не до таких маленьких удовольствий, этим летом рушилась моя жизнь. Опершись о бортик корабля, я сильнее сжала руку Вадима. Его ладонь была горячей, впрочем, он был сам воплощенным огнем. Такой обжигающий и непредсказуемый.
– Ты так любишь море, – наконец он нарушил тишину. Кроме нас и команды, здесь никого нет. Никто не отвлекал от созерцания вида, где-то там, вдалеке, был берег со своими проблемами. Вадим стоял совсем рядом, его разгоряченное дыхание щекотало кожу. – Ничего, через пару месяцев полетим на острова.
Я с удивлением перевела взгляд на него. Я как-то не планировала еще совместный отдых. Я вообще не знаю, что будет через пару месяцев. Но в его словах и не было вопроса о моем желании.
– Подожди… – начала я.
– Ты же приехала сюда, – сказал он, будто бы этим своим поступком я согласилась буквально на все. Он притянул меня к себе в объятия, посмотрел прямо в глаза. Мне хотелось что-то сказать, но слова застыли в воздухе. Вадим притянул меня к себе. Наши губы встретились, и одним поцелуем он отбил все желание спорить.
Меня завораживала его уверенность. Быть может, потому, что, сбежав от прошлого, я совсем не думала о будущем, не строила планы. Он же привык все планировать и добиваться цели.
Вадим о чем-то рассказывал, я слушала вполуха, любуясь видом воды. Мне просто нравилось стоять рядом, слушать его голос. Голос уверенного в будущем мужчины. С ним мне было на удивление спокойно. Даже при том, что я понимала, что никак не могу предугадать его действия. Вот и в этот раз я не думала, что меня ожидает прогулка на пароходе. Банальность, со слов Вадима, и приятная неожиданность для меня.
На фоне таких приятных мыслей я зарылась под одеяло и не заметила, как уснула. Проснулась оттого, что меня кто-то тряс за плечо.
– Наташ, сейчас опоздаем.
Я сонно потянулась. Спать хотелось жутко, но опаздывать на работу нельзя. Даже несмотря на то, что я сейчас в фаворе у начальства. Старая ведьма даже использовала слова: «Наташечка то… Наташечка это». А все лишь потому, что считает меня любовницей Вадима и явно надеется на новый договор.
Наскоро одевшись и кое-как причесавшись, я отправилась в прихожую: времени завтракать у меня уже не было. Как я вообще умудрилась проспать? Хотя, учитывая, что я вернулась в три часа ночи со свидания, это дело нехитрое. Ничего, буду в кабинете – приведу себя в порядок.
На работе все как обычно: скучные договоры, справки, не считая того, что второй день меня не покидало непреодолимое желание уволиться. Я даже заявление уже подготовила, осталось только распечатать и поставить подпись. Правда, я все-таки решила отложить его до понедельника. Сегодня Вадим занят, но в выходные явно стоит обсудить с ним, что входит в обязанности личной помощницы. А лучше все-таки найти другую работу. Ибо очень сложно строить отношения с тем, от кого зависит моя зарплата.
Наверное, самое приятное сегодня – это тренировка. Даже если бы Вадим был свободен, моя любимая и дражайшая подруга и коллега по совместительству попросту не дала бы мне прогулять.
А сегодня к нам должна была присоединиться и Маша, с которой мы делили кабинет, но с которой из-за специфики ее работы почти не общались. Зато Марина прекрасно общалась с Машей. В свое время она предупредила меня насчет одной вещи о Маше: она была убежденной чайлдфри, поэтому не стоило с ней говорить о детях. В свое время Машу этой темой достали родители. Собственно, я точно не собиралась поднимать эту тему. Поскольку Маша собралась к нам присоединиться внезапно, до тренировки нам предстояло еще посетить торговый центр и купить ей форму. Я уже представляла Машино лицо, когда увидит, где находятся самая крутая школа этого города, по словам Марины.
– Только не вздумай никому проболтаться, – сказала Марина, когда мы выходили из здания.
– Могила, – пообещала Маша.
Судя по красноречивому взгляду Марины, если Маша нарушит свое обещание, она в лёгкую это исполнит.
Пока Маша мерила форму, состоящую из крошечного топика и коротких шорт, я оглядывала витрины и поймала себя на мысли, что меня интересуют не только деловые костюмы. Даже задумалась, не примерить ли мне какое-нибудь вечернее платье. Вадим ведь никогда еще не видел меня в платье.
Выходили из торгового центра мы втроем довольные, каждая была с покупками. Марина что-то прикупила для своего жениха, Маша форму для занятий, а я вечернее платье из темно-синего шелка. Я уже представляла, как покажусь в нем Вадиму. Мы шли к остановке, болтали о тяпках, о распродажах, хихикали и смеялись, Пока в толпе я не увидела ее. Светлые распущенные волосы, такое знакомое лицо с тонкими чертами, белое пальто. Она всегда любила белое. Шутила, что это лучший способ выделиться из толпы – одеваться именно в этот маркий цвет. На секунду мне хотелось рвануть обратно в торговый центр и затеряться там. Но было уже слишком поздно, она узнала меня и поспешила навстречу.
– Наташа, слава богу, с тобой все в порядке! – облегченно выдохнула та, которую когда-то я почему-то считала лучшей подругой. Я знала, что ее радость от встречи наиграна.
– В порядке, – холодно проронила я, а у самой бурлило в крови. Но были более важные вещи, чем выяснение отношений, тем более в присутствии коллег. – Откуда ты?
Я с замиранием сердца ждала ответа. Только у одного человека была причина меня искать.
– Приезжала в гости,
Я выдохнула от облегчения. Значит, все-таки не Кирилл.
– Ты как? Как вы? – пыталась завести разговор Аня и продолжала сверлить меня взглядом, будто в надежде на что-то. На что? На прощение? Раньше я слишком многое прощала всем, включая и ее. Мой лимит исчерпан.