Каких ответов она от меня ждет? Правду? В прошлый раз правду она не пожелала слушать. А лгать мне не хотелось. Слишком много было лжи в моей жизни.
– Я спешу, Ань, – и это лучшее из того, что я могла ей ответить. Уйти и не портить последние воспоминания о нашей дружбе нелепой, бессмысленной ссорой. Все равно она меня не поймет.
– Да, мы торопимся на тренировку, – тут же вставила Марина, показывая на сумку с формой и все еще ожидая от меня хоть какого-то комментария насчет девушки перед нами. Тени из моего прошлого.
Но Аня не торопилась просто так отступать. Это было не в ее характере.
– Понимаю, – проронила она, быстро достала из сумки визитную карточку и протянула мне, вложила прямо в ладонь. – Позвони мне.
Честно говоря, мне хотелось порвать визитку у нее на глазах либо выкинуть в ближайшую мусорную урну.
– Хотя лучше продиктуй свой номер, – очевидно угадав мои намерения, произнесла она. Она отлично знала, что я не смогу отказать, только не при посторонних. Отлично понимала, что я подчинюсь, сделаю все, чтобы не устраивать скандал.
Я потянулась за ответной визиткой. Что ж, хочет она поговорить – будет ей разговор, но не факт, что она услышит то, что хочет.
– Встретимся после тренировки, – решительно заявила она. – Пойду покупать подарки.
– Встретимся, – ответила я и добавила, нахмурившись: – Только не говори Кириллу, что видела меня.
– И в мыслях не было, – донеслось до меня. Но я спешила поскорее уйти. Слишком велик был шанс сорваться. Аня вела себя так, будто бы ничего не произошло.
И это еще больше бесило меня. Хотя для нее, может быть, так и было. Лучшие подруги, всегда поддерживающие друг друга, – по крайней мере, когда-то я считала, что это о нас. Аня была моей свидетельницей на свадьбе и даже намеревалась быть крестной моей дочери. Когда я потеряла ребенка и мне было плохо, то я надеялась хотя бы на понимание с ее стороны. Вместо того чтобы поддержать меня, она начала рассказывать о расставании с Андреем, с которым у них был непродолжительный курортный роман. По ее мнению, это было величайшей проблемой, не то что потеря ребенка, которого не было. Мне было больно, но я промолчала. Это было первым звоночком, который открыл мне глаза, Аня вела себя так практически всегда. Просто мне впервые потребовалась помощь.
Финальным аккордом нашей дружбы стал наш последний звонок. Когда я сообщила ей, что Кирилл мне изменил, моя «добрая» подруга заявила лишь, что этого следовало ожидать, ведь я стала плохо выглядеть и со мной стало совсем скучно. Больше я ей не звонила. Именно в этот момент я окончательно решилась. Меня ничто не держало в родном городе.
– А это кто? – вырвала меня Марина из моих мыслей. Судя по лицу, она была заинтригована.
– Подруга,– ответила я, умолчав, что увиденная нами девушка перестала быть ею.
За десять минут до начала мы подошли к нужному зданию. Маша, как и я когда-то, скептически, с легкой озабоченностью на лице оглядывала местность. Что тут скажешь, заброшенный дом и у меня с фитнес-клубом не ассоциировался.
Мы отправились в раздевалку. Там уже переодевались две девочки. Одна из которых давно вместе с нами ходила на занятия.
– О, молодец, что занимаешься, – сказала вторая, которая была новенькой, смотря в мою сторону. – Сколько уже твоему?
– Простите, – только успела прошептать я, растерянно хлопая ресницами. Я не поняла вопроса, но она решила уточнить:
– Сколько твоему ребенку? Я тоже мамочка. – Ее губы расплылись в улыбке. – Поняла по растяжкам на животе… Молодец, что занимаешься. Я…
Девушка не успела договорить, как Марина чуть ли не за шкирку вытащила ее из раздевалки.
У меня и в самом деле было несколько бледных полосочек на животе. Еще одно напоминание о неудачной беременности, оставившее след на теле… И это было одной из причин, почему я не сильно жаловала форму для pole dance.
Увидев мою задумчивость, Маша, пытающаяся собрать свою огненно-рыжую копну волос в хвост, сообщила:
– Не переживай. Их можно лазером свести.
А я поразилась, какими тактичными бывают все-таки чайлдфри. Ее не интересовал мой ребенок, ни его пол, ни возраст.
Когда Марина вернулась с «мамочкой» обратно, девушка казалась крайне поникшей и не поднимала взгляда от пола. Я представляла, что ей сказала Марина, но общаться у нее теперь точно не будет никакого желания.
Правда, из-за этого воспитательного разговора Марина не успела переодеться, поэтому в зал мы шли без нее. Первым делом я пожаловалась тренеру на синяки и боль в запястьях. Она с сомнением уставилась на мою руку и сказала, что уверена, что я не могла получить такую травму на тренировке. Может, где-то ударилась.
Занятие Маше очень понравилось. Она завороженно переводила взгляды то на тренера, то на Марину, порою даже смотрела на меня. Ей тоже хотелось так уметь. Особенно ее поразил элемент, когда я держалась за пилон одними ногами и висела вниз головой.
Когда я уже вышла из душа и начала переодеваться, позвонила Аня и вновь напомнила о встрече. Почему ей так не терпелось встретиться, я не понимала. Не успехами же в бизнесе похвастаться и новым ухажером.
Девочки решили меня проводить к месту встречи. После тренировки нам всем хотелось немного пройтись, у всех в крови еще кипел адреналин. Когда мы подходили к торговому центру, уже стемнело, горели фонари. Наконец в дверях показалась Аня. Обе руки были заняты огромными белыми пакетами. Увидев меня, Аня радостно подняла руку. Кажется, она до последнего момента не была уверена, что я приду. Нас разделяла дорога. Дождавшись зеленого сигнала светофора, Аня стала приближаться к нам, оставалось перейти дорогу через пешеходный переход. Такая счастливая и довольная, она смотрела только на меня. На середине пути я увидела его – черный автомобиль, нёсшийся на максимальной скорости прямо на нее. Кажется, я кричала. Время как будто замедлилось. Аня успела обернуться, выставить вперед руки. С тем же успехом можно было пытаться защититься от мчащегося на тебя поезда. Машина ехала прямо на нее. Ну же, затормози! Но автомобиль продолжал нестись. Я уже знала, что будет. Моя подруга не успела увернуться, и ее подбросило в воздух, как тряпичную куклу. Многочисленные пакеты разлетелись по сторонам, как будто сработавшая новогодняя хлопушка. Кувырок, и ее протащило по капоту, через секунду она упала на асфальт. Машина умчалась прочь, оставив за собой клуб пыли и неподвижное тело моей подруги. Белое пятно на сером асфальте.
А я помчалась изо всех сил к ней. Изо рта у Ани текла струйка крови, белое пальто было перепачкано. Подруга смотрела на меня. Она что-то хотела сказать, приоткрыла рот, но слова не срывались с губ. Она не могла даже сделать вдох.Я села рядом, взяла Аню за руку.
– Кто-нибудь, скорую, – кричала я в отчаянии, обернувшись на девочек.
Маша достала телефон, я видела, как дрожащими руками она набирает номер, шумно ругается, когда ей отвечают, что занято, что все подстанции перегружены. Я помнила, как мы с Кириллом ждали однажды скорую. И помнила, чем это закончилась. А в это время рядом со мной умирала моя лучшая подруга.
Я продолжала держать Аню за руку.
– Аня, потерпи. Сейчас скорая приедет, – я сама пыталась поверить в свои слова и крепко сжала ее ладонь.
Но подруга не реагировала на меня. Светлые волосы были заляпаны кровью, открытые глаза смотрели немигающим взглядом. Пустым взглядом.
– Аня. – Я дёрнула ее за руку, но она продолжала неподвижно лежать.
– Аня, – повторила с надеждой я.
Марина подошла ко мне, встала на коленки, взяла руку моей подруги за запястье. Посмотрела на меня обреченным взглядом и опустила глаза.
– Она мертва, Наташ.
Подруга пыталась положить мне руку на плечо, как-то успокоить.
– Нет, – крикнула я, как будто могла что-то этим изменить. Меня всю трясло. Я продолжала держать за руку подругу, словно это могло помочь. Мозг отчаянно отказывался принимать информацию, что моя лучшая подруга, человек, которого я знала с детства, мертва. Еще пару минут назад она радостно махала мне.
Марина говорила о каком внутреннем кровотечении, о травме головы, о пробитом легком, но я не слушала ее. Не хотела слушать. Я встала, сделала несколько шагов назад, чуть не споткнулась обо что-то. Из одного из Аниных пакетов выпала погремушка. Я машинально подняла ее. Еще новая, в упаковке. Оглянулась. По всей дороге разбросаны пакеты и детские игрушки и вещи.
Наконец-то Маша смогла дозвониться в скорую. Правда, помощь была уже никому не нужна, моя подруга мертва. К нам подошли люди, спрашивали, что произошло. Я продолжала молчать, лишь смотрела на тело подруги. Меня продолжало трясти, ноги подкашивались. Кто-то говорил о том, что нужно вызвать полицию, я не реагировала, мой мир сократился до одной точки, до одной девушки, лежащей на асфальте. Я смотрела, как подошли работники скорой в желтых жилетах поверх белых халатов, как ее тело накрыли белой простыней.
Я почувствовала на себя взгляд Марины. Она позвала к себе Машу, наклонилась и что-то прошептала ей. Теперь Маша направилась ко мне.
– Марина дождется полицию. Нам незачем всем оставаться.
Но я не реагировала, продолжала смотреть в одну точку. Заметив это, она произнесла:
– Мне жаль.
И взяла меня под руку. Я пошла с ней, точнее, делала какие-то машинальные механические движения, напоминающие ходьбу. Только в такси я заметила в руках злосчастную погремушку в виде синей бабочки, из-за которой чуть не споткнулась. Сильно сжала ее. Крепкий пластик. Рукава моего пальто были в крови. В зеркале заднего вида отразилось мое бледное лицо, взлохмаченные волосы, красные от непролитых слез глаза. Маша вновь повторила:
– Мне жаль.
Она тоже была бледна, на лице не кровинки.
– Она была моей лучшей подругой.
Странная штука жизнь. Только что ты радовался жизни, планировал, мечтал – и потом она обрывается, и все твои мечты, желания, чаяния становятся прахом. Ты никогда не можешь предсказать, что случится с тобой или с кем-то другим. Ты можешь только знать, что смерть когда-нибудь придет за тобой или твоими близкими. Я помнила, когда последний раз говорила с отцом. Мне было пятнадцать, я звонила ему на работу, чтобы попросить заехать в магазин за книгой. За очередной частью Гарри Поттера, тогда все его читали. Его послед